Алла А. Соловьёва 
Затемненная серебром

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3946215
«Затемненная серебром»: Альфа-книга; Москва; 2012
ISBN 978-5-9922-1239-6
Аннотация

Злата, верлаф, или вампир-оборотень с серебром в крови, – студентка Академии Хранителей света, где учат защищать жизни смертных. С самого детства Злата знала, что мракауры, вампиры из враждебного клана, наделенные телекинезом, – зло. Но она даже не догадывалась, что влюбится в парня, который должен быть врагом… Не знала, что дружба и любовь – вечные, но меняющие траекторию спутники, а чаша любви может оказаться горькой. И уж совсем не хотела стать марионеткой в войнах «ночных» Охотников.

Алла Соловьёва
Затемненная серебром

Если б в сердце тебя я не грел, не ласкал,
Ни за что б я тебе этих слов не сказал;
Я боялся б тебя возмутить, оскорбить
И последнюю искру в тебе погасить.
Афанасий Фет

Пролог

Страх исчез… Так случается, когда боишься слишком долго. Последние три месяца меня во сне преследовал один и тот же кошмар, и вот сейчас, когда он стал настоящим, реальным, ощутимым, все пропало: боязнь, ужас, опасения. Страшусь ли я смерти? Должна бы, ведь этого боятся многие. Я знаю, что сейчас произойдет, с точностью до щелчка зажигалки, но страх испарился, улетучился эфемерной иллюзией, будто его никогда и не было. «Безысходность», – напомнила я себе. Именно она лишила страха, она загнанным зверем гонит в ловушку.
Лапы с силой врезались в снег, оттолкнулись, оторвались и вновь продавили его. Я углублялась в лес дальше и дальше. Тишина оглушила, вползла в сознание, медленно разлилась по телу. Теперь – только я. Гулкое биение моего сердца: раз, два, три… оно стучит ровно и размеренно, отсчитывая секунды до моего финала. Хруст снега под мощными лапами и еще – серебристое сияние. Маленькие сверкающие столбики ведут вперед, увлекают дальше, настойчиво зовут за собой, а я и не сопротивляюсь. Уже не сопротивляюсь. Лязг металла, грохот камней – все давно позади, но о том, что осталось за спиной, лучше не думать. Слишком больно… Наивная: я полагала, есть время что-то исправить, поступить правильно, но промахнулась – не угналась за тем будущим, которого теперь не поправишь, не исцелишь, не изменишь.
Чувства обострились, напряглись. Мощные сгустки телекинетической энергии ворвались в сознание, и лишь сейчас я поняла, что он не один. Они очень сильны. Очень! Значит, все произойдет быстрее, чем я думала.
Тело подалось вперед: цепляя замерзшую ветку низкого, словно присевшего куста, я выпрыгнула на поляну, взглядом выхватывая из полукруга вампиров только одно лицо. Черные глаза в ночном свете кажутся зияющими дырами. В их глубине, как расплавленная лава, плещется кровь. Увидев такие однажды, не забудешь их никогда. Вампир напрягся, носом втянул воздух и сразу понял, что я одна, – почувствовал. Красивые губы искривила хищная холодная усмешка…

Глава 1
Враг

Чувство тревоги заставило резко вскинуть голову. Взгляд заскользил по многовековому лесу, окружающему ущелье, стараясь разглядеть источник беспокойства. Что-то не так… Скалы, водопады, столетние сосны, поваленные стволы деревьев, поросшие мхом. Даже сквозь гул бурной горной реки, эхом раскатывающийся по ущелью, чуткий слух пытался уловить незначительные звуки: стрекот цикад, шелест листвы, тихий стук капель, срывающихся с листьев папоротника… Тонкие ноздри с шумом вдохнули пропитанный сыростью воздух, мгновенно осевший водной пылью на стенках носа. Запах гнили, присущий старому лесу, резкий пряный аромат травы… запах птиц… где-то неподалеку крадется рысь…
Кажется, никого. На мгновение я облегченно прикрыла веки…
Мы находились далеко за пределами нашей территории, и рисковать я была не должна. Но кто же думает о риске, если тебе совсем недавно исполнилось восемнадцать, ты свободна от опеки (на время, конечно) и отдыхаешь с друзьями. Зачем осталась, ведь следовало задуматься об опасности. Чувство прекрасного пересилило осторожность, к тому же, боюсь, благоразумие и осмотрительность никогда не входили в число моих достоинств.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я снова взялась за кисть. Взгляд устремился на водопады, скрытые в самом сердце горного ущелья и сверкающие мириадами водных стразов.
Невесомые прохладные пальцы легкого ветерка ласкают кожу, касаются длинных черных волос, играя блестящими локонами. Приятное ощущение. Быстрые танцующие движения кисти заполняют девственную белизну холста, но меня не покидает беспокойство: в груди что-то сжимается в тугой скользкий комок, заставляя то и дело вздрагивать и оглядываться по сторонам.
Бесполезная затея! Я раздраженно бросила кисть в отсек этюдника. Как можно сосредоточиться, когда тебе кажется, что ты не одна?
Издав чмокающий звук, испачканная красками тряпочка отправилась вслед за кистью. Нужно уходить. Рука потянулась к карману джинсов, нащупывая мобильник. Нет, не сейчас, Кире и Роману позвоню позже. Уходить нужно немедленно. Что-то не так…
Я замерла. Тело напряглось, как туго натянутая струна. В мозг вторглось что-то странное, не поддающееся объяснению: неизвестное, пугающее, мощное и темное… Что это? От затылка вниз по позвоночнику пробежал ледяной холодок.
Внезапно воздух рядом со мной как будто загустел. Время на секунду остановилось, и я почувствовала дикий страх. На верхней террасе ущелья скользнула, рассекая воздух, быстрая тень, в лучах ослепительного солнца совсем черная. Вампир, но в нем есть что-то чудовищное!
Зрачки расширились. Паника забилась в груди, выталкивая наружу придушенный, сдавленный крик. Липкая тошнота подкатила к горлу, грозя выбросить из желудка ранний завтрак. Молниеносно развернувшись на сто восемьдесят градусов, я сорвалась с места и бросилась в лес.
Деревья замелькали, сливаясь в стены. Тонкие ветки хлестали по лицу и телу, цеплялись за одежду, впивались острыми, хваткими щупальцами. Перепрыгивая поваленные стволы, я набирала скорость, почувствовав, что глаза быстро меняют цвет, как будто прямо на ходу я меняла одни цветные линзы на другие. Треск проламывающихся кустов совсем рядом, но топота ног не слышно. Слишком большая скорость. Вампир так же быстр, как и я.
– Да подожди же ты! – раздался сбоку от меня немного раздраженный голос. Он был совершенно завораживающий.
Я вздрогнула. Голос влечет, заставляет остановиться, но останавливаться нельзя. Иначе мучительная смерть. Иначе конец!
Вампир не отставал. Страх подхлестнул с удвоенной силой, заставив ноги двигаться быстрее. Виски сдавило пульсирующей, бьющейся в венах, переполненной адреналином кровью. Тело вздрогнуло: раз, другой, третий. «Только не сейчас», – пронеслось в голове. Явно не согласившись со мной, тело начало содрогаться волнами, еще и еще. Кровь двигалась с такой скоростью, что мне показалось, я сейчас взорвусь изнутри. Голова запрокинулась назад, руки напряглись… Спина выгнулась дугой, грудь исторгла протяжный звериный рык. Ногти удлинились, заострились на кончиках, стали серебряными. Я ощутила не боль, а что-то среднее между покалыванием и легкой, обволакивающей, неприятной дрожью. Кости заныли…
Издав треск, джинсы лопнули по швам. Зрение изменялось, наезжало, как телевизионная камера: становилось то резче, выхватывая из леса мельчайшие детали, даже пылинки казались трехмерными, то ухудшалось, и это мешало. Деревья то подступали близко, то отпрыгивали назад. Началась трансформация, моя первая трансформация. Мощные черные лапы с силой продавили землю. «Я пантера?» – прожгла раскаленная мысль. Как узнала, и сама не поняла, но точно знаю, что не ошиблась. Так не должно быть, но времени на раздумья нет.
Тень сбоку заставила резко повернуть голову. Я прыгнула вперед, желая увеличить скорость. Зрачки сфокусировались, давая четкую картинку. Когда я снова повернулась, стало поздно.
Мощный удар сотряс тело, повалил на землю. Дыхание заклинило. Ребра и заднюю лапу полоснуло острой болью. Взор затуманился, но даже сквозь красно-серую пелену тумана я увидела черные кожаные кроссовки – размер сорок пятый, не меньше. Я посмотрела выше. Перед глазами возникла темная высокая фигура.
Силуэт резко сломался – вампир присел на корточки рядом со мной. По телу прошла дрожь. Кажется, я снова трансформировалась в вампира. Веки налились свинцовой тяжестью. Сознание померкло, я провалилась в кромешную тьму, освобождаясь от страха, боли, вампира, чудовищной силы, живущей в нем.

Некоторое время спустя я почувствовала, что жива. Не торопясь открывать глаза, прислушивалась к собственным чувствам. В голову вторгалось что-то мощное, отвлекая и дезориентируя. Тихая работа двигателя и характерное покачивание на кочках объяснили, что я в машине. Щека касалась чего-то твердого. Кажется, это чье-то плечо. Сильные горячие руки обхватили тело. Тело покалывает. Жарко. Виски покрылись мелкими каплями пота. Лодыжка отозвалась небольшой, словно ослабленной воздействием анальгетика, болью. Ребра, как обручем, чем-то стянуты, но так дышать легче.
Я осторожно вдохнула. Легкий, немного терпкий запах защекотал нос. Он не такой навязчивый, как у людей. Очень приятный запах вампира, точнее, запахов два. Кто они? «За рулем – созданный вампир», – поняла я. Справлюсь я с ним легко: в академии весь прошедший год нас учили сражаться именно с ними, даже поднадоело. Созданные вампиры – это бывшие смертные, укушенные мракаурами, но они слабы и не наделены способностями. Мысль о мракауре заставила насторожиться. Что-то не давало покоя. Голова прояснялась, и постепенно я вспомнила, что произошло в ущелье. Сила – огромный сгусток телекинетической энергии. Это ее я чувствую. Она вторгается в сознание, мешая сосредоточиться. Раньше я никогда не сталкивалась с подобным. Вампир из ущелья – мракаур.
От этой мысли я вздрогнула. Мракаур почувствовал это и мгновенно напрягся. Руки сильнее сдавили тело. Ребра незамедлительно напомнили о себе тупой болью. Лицо опалило горячее дыхание: похоже, он наклонился, разглядывая мое лицо. Я постаралась расслабиться и дышать ровнее, чтобы не показать, что пришла в себя. Он успокоился и вновь ослабил хватку.
«Странно, что я еще жива», – мелькнуло в голове. О вампирах из многочисленного клана мракауров я могла бы рассказать многое, хотя и не сталкивалась с ними ранее. Злобные ничтожества, убивающие смертных. Жестокие, неспособные любить или сострадать. Верлафов гораздо меньше, и на своих территориях мы защищаем от них людей. Их главное и страшное оружие – телекинез, хотя и других способностей у них предостаточно. Такие вампиры способны создавать энергетическую защиту – что-то вроде щита, защищающего их. Убить любого вампира можно лишь одним способом – разорвать и сжечь. Казалось бы, что может быть проще, если ты вампир-оборотень и у тебя есть серебряные когти, только способности мракауров делают их уничтожение крайне сложным. Все мракауры обладают разным уровнем силы. А у этого, что рядом со мной, она огромна. Я трансформировалась впервые и отнюдь не уверена, что смогу свободно проделать это вновь. Когти могут оказаться и недоступны. Сердце сжалось от страха. Я не смогу уничтожить его: слаба, не обучена и до сегодняшнего дня все мои способности спали во мне.
Не все вампиры-оборотни из клана верлафов защищают людей. На протяжении тысячелетий смертных защищали Хранители света – верлафы, закончившие академию, где их обучают сражаться с созданными вампирами и мракаурами. Я тоже будущий Хранитель, но пока мои способности не раскрылись – я училась на младшем курсе академии. Теперь все могло бы измениться, если бы я не оказалась в руках убийц. Враги не пощадят. Мы на нейтральной территории. Макс и друзья не знают, где я нахожусь. Так что от жизни ничего хорошего ждать не следует. «Черт!» – выругалась я про себя.
Мракаур опять наклонился, разглядывая мое лицо.
– Она еще не пришла в себя? – раздался нежный, переливающийся голос. – Если она трансформируется в машине, нам придется нелегко.
«Созданный вампир за рулем – девушка», – поняла я и начала настороженно вслушиваться.
– Кажется, нет, но в любом случае я смогу ее удержать.
Я затаила дыхание, чтобы не задрожать – от страха и от его необыкновенного, грудного, завораживающего голоса одновременно.
– Не думала, что ты способен сломать девушке ребра, – упрекнула она.
– Альбина, я не хотел ранить ее! – с досадой сказал мракаур. – Я находился высоко и всего лишь смотрел, как она рисует. Она не должна была почувствовать меня, но почувствовала. Наверное, я подошел слишком близко. Естественно, я ее напугал, – добавил он. – Бросив все, она понеслась, как скоростной локомотив. Я всего лишь хотел остановить ее, извиниться и отдать ей ее вещи. У нее необычная трансформация и, похоже, первая. Она не справилась со зверем, а я не рассчитал скорость. Мы столкнулись, и только поэтому она ранена. Мне ее очень жаль. – Горячая ладонь вампира осторожно коснулась моей.
Я едва не отдернула руку, но сдержалась.
– С каких пор тебя интересует живопись, Елизар? – захихикала девушка.
«Елизар», – пронеслось в голове. Необычное имя. Начало вкусное и сладкое, как карамель, а окончание – пряное, как корица. Вампир рядом со мной скрипнул зубами, но собеседнице не ответил.
– Она верлаф, и мы для нее враги. – Теперь девушка стала серьезной. – – Не думаю, что она обрадуется нашей помощи, когда придет в себя. Объяснить что-либо будет очень трудно. А если о нас узнают другие оборотни, они захотят нас уничтожить. Сражение нам не нужно, и нам придется уходить. Я устала от бесконечного бегства. Это место казалось безопасным.
Из груди мракаура вырвался вздох.
– Прости. Ты права. Но я не смог оставить ее в лесу. Она ранена и раздета, – едва слышно отозвался он.
Вампир замолчал, а я лихорадочно пыталась переварить все, что услышала.
Значит, мы с ним столкнулись. Я сломала ребра и ногу об него, как об скалу. Хотя это неудивительно: скорость у обоих была огромной. Только сами вампиры доверия не внушали. «Решили помочь? Они что, настроены дружелюбно?» – потрясенно думала я. От этих мыслей глаза распахнулись сами собой…
Сердце забилось неровными, рваными толчками, норовя выпрыгнуть. Встретившись взглядом с мракауром, я медленно начала тонуть в двух темных омутах: не черных, а отливающих сапфировым блеском. Не думала, что бывают такие глаза. Пространство машины вдруг сузилось до двух точек, мешая сосредоточиться, оказать сопротивление или хотя бы пошевелиться. Глаза покоряли, сковывали, подчиняли себе. Прекрасные, выразительные, бесконечно добрые… Добрые?! Я резко выдохнула, сбрасывая чарующие оковы. Это невозможно!
Мракаур, наблюдая за мной, напрягся: не испугался и по-прежнему старается удержать. Его руки сжали меня сильнее. Я снова ощутила страх и огромное желание оказаться от него подальше. Выпустив клыки, зарычала, отчаянно пытаясь вырваться. Трансформироваться, как я и подозревала, не получилось.
Ногти вонзились в предплечье, оставляя глубокие царапины. На миг он ослабил хватку, и этого оказалось достаточно. Выдернув правую руку, я с силой ударила его в челюсть. Руки парня обхватили меня и сдавили с такой силой, что стало трудно дышать. Извиваясь ужом, я старалась выбить дверцу машины здоровой ногой, но мракаур не позволил. Быстро перехватив руками тело, сгреб в охапку, прижав мои колени к груди и удерживая стальной хваткой. Сломанную лодыжку пронзила резкая боль. Ребра заныли с новой силой. Я осознала свое бессилие, и из глаз потекли злые слезы.
– Мы всего лишь хотим помочь, – спокойно сказал парень.
Так я и поверила. Не говоря ни слова, попыталась вырваться… Бесполезно. Наши взгляды скрестились. Ненависть и страх заполнили до отказа, но лишь на миг. Меня окутала теплая нежная волна, пришедшая извне. Это ощущение возникло где-то в голове и медленно растеклось по всему телу, проникая в каждую клеточку. Разум затуманился, на меня снизошло умиротворение и спокойствие. Страх рассеялся. Тело обессиленно обмякло. «Что за?.. Откуда эта безмятежность?» – мелькнуло в голове. Я моргнула, на миг почувствовав на глазах что-то вроде пленки, – глаза поменяли цвет. Сейчас они, скорее всего, серые. Да и чему радоваться?
Совсем не понимая, что происходит, я растерянно взглянула в глаза мракаура, снова попадая под их пленительное обаяние.
На вид ему года двадцать три. Мужественное лицо с высокими скулами, которых захотелось коснуться кончиками пальцев. Я впитывала в себя каждую черточку, будто именно от того, как он выглядит, зависит моя жизнь. Прямой нос с чуть расширенными ноздрями придает лицу немного хищное выражение. Черные волосы отливают синевой – не такие, как у меня, мои более теплого оттенка. Модная короткая стрижка. Тронутые легкой улыбкой губы – чувственные, четко очерченные, как будто вырезанные рукой опытного скульптора.
«Интересно, как это будет, если поцеловать эти губы?» – неожиданно пронеслось в голове. Испугавшись своей мысли, я нервно сглотнула слюну.
Наверное, в моем взгляде было что-то такое, что заставило его отстраниться. Еще какое-то время он изучал мое лицо. В темных глазах загорелись странные огоньки, словно разглядывать меня доставляло ему удовольствие. Парень обезоруживающе улыбнулся. Это заставило проглотить засевший в горле острый комок.
– Привет. Я Елизар Тагашев, – представился мракаур. – Она, – он кивком указал на девушку за рулем, – Альбина Малышева. Ты не должна бояться.
С трудом оторвавшись от его улыбки, я посмотрела на девушку.
Она быстро повернулась. Золотисто-карие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, смотрели весело и дружелюбно, что удивляло. Тонкие черты лица, светло-русые волосы. Интересно, кем она доводится мракауру?
– Привет, – улыбнулась Альбина и, отвернувшись, снова сосредоточилась на пыльной горной дороге.
Я повернулась к парню. Он улыбался самыми кончиками губ. На лице проступает любопытство, а вот угрозы или ненависти, которые должны там быть, – нет.
– Злата Демина, – прошептала я.
– Злата, – повторил Елизар, словно пробуя мое имя на вкус.
Его взгляд стал необыкновенно теплым. Сильные руки все еще удерживали меня, но не крепко, а скорее бережно. Это удивляло и волновало одновременно. Взгляд переместился на его руки. Пальцы длинные, гибкие. Заметив, как внимательно я его разглядываю, он тихо рассмеялся. Мысленно выругавшись, я тут же покраснела.
– Отпусти, я не буду сопротивляться, – попросила я.
– Елизар, будь осторожен! – предупредила его Альбина.
– Все в порядке. – Глядя на меня, мракаур улыбнулся. – Если хочешь сесть, то делай это очень медленно. Во-первых, у тебя сломаны нога и четыре ребра, а во-вторых – может сползти плед.
Опустив глаза, я поняла, что по грудь плотно завернута в мягкий шерстяной плед. Щеки залила краска стыда. Соскользнув с его коленей, я отодвинулась. Прислушалась к ощущениям, стараясь определить, много на мне одежды или совсем ничего… «Кажется, что-то сохранилось», – облегченно подумала я. Но вот насколько сохранилось? Конечно, после того, как я обернулась пантерой, моя одежда была разорвана в клочья, но на груди точно что-то есть, а об остальном думать не хотелось. «Пора заказывать костюм для трансформации», – промелькнуло в голове. Эта мысль мгновенно вернула меня с небес на землю. И о чем только думаю? Сижу рядом с врагом, а мечтаю о костюме, который вряд ли мне когда-нибудь понадобится. Нужно бежать. Взгляд метнулся на дверцу машины. Определить трудно, но, кажется, не заблокирована…
– Я могу узнать, куда мы едем, или вопросов задавать не следует? – спросила я, делая вид, что сосредоточенно разглядываю стену леса за окном внедорожника.
Этот вопрос рассмешил мракаура. Он посмотрел дружелюбно и весело. Хочет убедить, что неопасен?
– На базу отдыха, где мы остановились. Это поселок Горный, в десяти километрах отсюда. Мы всего лишь хотим помочь. Альбина даст тебе что-нибудь из своей одежды. А когда ты восстановишься, я отвезу тебя на окраину вашего поселка.
«Горный», – задумалась я. Видела это название на трассе. Поселок, в котором остановились мы, – почти рядом, километров двадцать пять, не больше. А вот это уже очень интересно… Для Хранителей это не расстояние. Тогда почему Макс и другие не обнаружили вампиров? Патрулировали только наш поселок? Вероятно, да. Я сосредоточенно кусала губу. А вот вампиры о нас, похоже, знали. Конечно, территория нейтральная и они могли появиться когда угодно, но Николай тщательно подбирал место нашего отдыха. Нас уверяли, что это спокойный район. Вот только сейчас я бы с этим сильно поспорила. В любом случае надо бежать. Следует сообщить Хранителям о моих новых знакомых и уничтожить их, пока не пострадали смертные.
Пошевелив больной ногой, я прислушалась к себе: боль не такая сильная, но полностью я не восстановилась, что делает побег затруднительным. О ребрах на время можно и забыть, но вот нога – это серьезно. Нужно выиграть еще немного времени. Я взглянула на мракаура:
– Мне не нужна ваша помощь. Оставьте меня здесь. Я восстановлюсь и спокойно дойду сама.
– Очень скоро тебя начнут искать. А это значит, что появятся другие оборотни. Прости, но встреча с ними не входит в мои планы.
– Да, меня начнут искать. Вас выследят в любом случае и уничтожат, – холодно сказала я.
Девушка за рулем усмехнулась. Мракаур протянул руку, желая взять меня за запястье. Я дернулась и спрятала ладонь. Странно взглянув на меня, парень вздохнул.
– Мы не враги, Злата. Тебе всего лишь нужно поверить, – тихо сказал он.
Я зачарованно, словно под гипнозом, вглядывалась в темные глаза. Он так красив и кажется дружелюбным. На какую-то долю секунды мне захотелось поверить ему. Глаза, сверкающие драгоценными камнями, страстные губы. «Или могут быть страстными», – поправила я себя. «Он мракаур! – громко возмутился разум. – С какой-то целью лжет, очаровывает, тянет время и заставляет довериться. Такие, как он, – чудовища. Вспомни! Из-за таких, как он, погиб твой отец. Или для тебя это больше ничего не значит?!»
В голове возникло воспоминание, точнее, обрывки воспоминаний, глубоко отложившееся в сознании крошечного ребенка и преследующее меня в ночных кошмарах до сих пор. Воспоминание, таившее в себе причину моего желания стать Хранителем света…

Все казалось необыкновенно ярким: солнечный день за окном, моя комната с нарисованным на потолке голубым небом и белыми, словно сахарная вата, облаками, голубые шторы с крылатыми лошадками. Шторы колебались от ветерка, задувающего из открытой форточки, и казалось, что лошадки летят. Пухлые детские пальчики сжимают яркие разноцветные колечки от пирамидки. Я сосредоточенно пытаюсь надеть колечко на палочку, но палочка постоянно падает. Мной завладевает раздражение. Швырнув колечко в сторону, я залилась громким ревом. Слышу легкие быстрые шаги: в комнату вошел папа. Сильные большие руки подхватили меня, подняли в воздух. Я лечу… Снова лечу! И снова! Губы растянулись в счастливой улыбке. Я счастлива и начинаю смеяться: весело, окрыленно. Его необыкновенные глаза изумрудного цвета сияют.
– Я люблю тебя, мое солнышко!
Голос у папы нежный и бесконечно добрый…
Ночь… Резкий крик мамы. Я знаю, что кричит именно она, потому что не перепутаю ее голос ни с чьим иным. Крик пугает. Хочется разразиться плачем, но что-то в голосе мамы настораживает. Крик сменяется громкими надрывными рыданиями. Я очень мала, но понимаю: что-то произошло. Почему она плачет? Ударилась и ей больно? Тихий, приглушенный, пугающий шепот. Страшно…
Медленные шаги. В комнату вошла мама, тяжело переступая ногами, шаркая, будто они связаны. Взяв меня на руки, прижала к себе. Я рада, что она пришла, и улыбаюсь, но улыбка сползает с лица, неуверенно, медленно. Нежные, любимые руки обнимают, но что-то не так. В серых глазах – боль. Мама начинает плакать: сдавленно, безутешно, громко всхлипывая. Я никогда раньше не видела ее слез.
– Его больше нет, малышка!
Голос у мамы какой-то чужой, хриплый. Я не понимаю, что происходит, но мне ее жалко. Пухлая ручка ложится на волосы: нет, не тянет, я хочу ее успокоить, но почему-то от моих прикосновений она рыдает еще громче.
Резкий оглушающий взрыв… Еще один. Завопив, я обхватила шею мамы. Прижав мою голову к своему плечу, она молча бежит. Свет погас, и теперь все озарено короткими яркими вспышками. Лязг металла и бьющегося стекла. Крики на улице… Мы бежим по лестнице к выходу в сад. Мой взгляд привлекают трубы, они двигаются, извиваются, словно змеи, а потом лопаются. Пахнет чем-то неприятным (теперь я знаю, что это был газ). Темная огромная фигура у нас на пути. Лицо скрыто капюшоном, но видны черные, отливающие красным злые глаза. Мне страшно, но я не кричу, понимаю, что нельзя: услышат те, кто на улице. Звон битого стекла. В окно гостиной врывается огромный коричневый волк. Серебряные когти рвут того, кто у нас на пути. Прижав мою голову к груди, мама не дает смотреть…
Я снова вижу волка. Его когти перепачканы кровью, но я знаю – это не людская кровь. Кровь смертных пахнет совсем не так. Какой-то странный фокус – и волк обернулся мужчиной. (Увы, о том, что мы оборотни и что существуют мракауры, я тогда не знала.)
– Ирина, быстро из дома!
Мужчина вырывает меня из маминых рук, хватает ее за плечо и выталкивает далеко в сад, затем, не выпуская меня из рук, выпрыгивает сам. Взрыв позади сотряс землю, оглушил, заставил вцепиться в мужчину и закричать…

Единственное воспоминание об отце накануне его смерти… Оно исчезло, как и мысли о той ночи, когда мы с мамой чуть не погибли и только благодаря Николаю остались живы. Мгновенное проявление слабости по отношению к мракауру сменилось жгучей, неистовой яростью.
– Мракаур? Не враг? – опасно тихим голосом спросила я. Из груди вырвался утробный рык.
Миг, и я распахнула дверь машины. Девушка за рулем испуганно повернулась. Вампир бросился ко мне, стараясь удержать. Буквально выскальзывая из его рук и путаясь в пледе, я вывалилась на пыльную дорогу. Кубарем пролетев по камням грунтовки, скатилась в траву на обочине. Внедорожник остановился, обдавая меня клубами пыли, частички которой забились в нос, просочилась в рот и легкие. Я закашлялась. Грудь раздирало от боли. Злосчастный плед обмотался плотнее, мешая вскочить. Ногу пронзила острая боль.
Елизар медленно вышел из машины. Очень высок. Под серой футболкой проступают стальные мышцы. Стройность ног подчеркивают светло-голубые джинсы. В его глазах читалось легкое раздражение, словно ему надоело возиться со мной и убеждать меня. «Не стоило его злить», – промелькнула запоздалая мысль. Я ничего не добилась и не смогла убежать. Осознавая свою слабость и незащищенность, я зажмурилась. Руки сжались в кулаки. Ненависть выжигала душу, превращая ее в пепел. Тихие шаги. Он остановился рядом со мной и, помедлив, присел. Я вздрогнула, ожидая укуса или удара. Гибкие пальцы коснулись подбородка.
– Злата, – позвал Елизар.
– Что тебе от меня нужно? – зашипела я, боясь открыть глаза и показать обнаженные, исступленные чувства. – Ты говоришь, что не враг, но ведь это ложь! – выпалила я. По щекам потекли слезы. – Ты убийца! Жизнь ближнего для тебя ничего не значит! Пытаешься убедить, что ты другой, но так не бывает!
Из груди Елизара вырвался рык раненого зверя, словно мои слова рвали его больнее, чем когти оборотня. Он сжал мне подбородок и тут же разжал пальцы.
– Открой глаза, Злата! – повторил Елизар. Теперь в его интонации послышалось раздражение.
Подчиняясь ему, я холодной ненавистью посмотрела на него…
Теплая волна окутала тело: опять умиротворение, словно меня укачивало на волнах теплого безбрежного океана. Чувство безопасности. «Он управляет моими эмоциями, успокаивает» – обессиленно подумала я. Засунув руку в карман, Елизар достал свой телефон и протянул его мне.
– Звони. Пусть за тобой кто-нибудь приедет. Честно сказать, твои обвинения поднадоели. Я действительно мракаур, но никогда не убивал смертных и верлафов, – отчеканил он. – Оставить тебя посреди дороги мне не позволит совесть, но раз тебе противно находиться рядом со мной, я подожду в стороне. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке, и тогда я уйду. Для тебя я не враг, Злата!
– Почему ты не отпустишь меня, а прикрываешься помощью, которая мне не нужна?
– Считай, что я чувствую себя виноватым. Ты пострадала из-за меня! – Теперь в его голосе послышалась досада.
Тагашев сверкнул темными глазами и резко выдохнул, словно объяснения его утомили. Целую минуту он смотрел на меня и снова вздохнул. Плечи опустились, будто под тяжестью непосильного груза.
Подняв голову, я разглядывала его: хотела найти, почувствовать в нем ложь, но не видела даже ее признаков. Спокойное, серьезное лицо. Возможно, он огорчен или разочарован, но в двух чарующих, темных озерах глаз – доброта, а она несвойственна мракаурам. В них нежность и душевное тепло. Глаза друга, любимого, но не врага.
Трудно ли сломать устои, которые заложены в тебе с детства? Сложно ли подавить в себе ненависть настолько, чтобы поверить тому, кто должен быть убийцей? Тяжело ли поверить тому, кто должен быть моим врагом? Да. Очень! Я чувствовала, что во мне ломается все. Всю мою очень короткую жизнь верлафа меня учили, что мракауры – зло. Я сама знала об этом почти с самого рождения. Но парень, которому я сейчас смотрела в глаза, был другим. Я не знаю, кто он. Не знаю, почему он другой, не знаю, откуда он взялся и что он здесь делает. Но, глядя на Елизара, я захотела ему поверить.

Глава 2
Другие

Опустив голову, я плотнее завернулась в плед и тихо сказала:
– Я верю тебе. Знаю, что не должна, но верю.
Избегая моего взгляда, Елизар молча сел на траву рядом со мной.
– Почему ты другой? А созданный вампир – она такая же? Ее создал ты? И если вы не убиваете смертных, то где берете кровь? – Меня разбирало любопытство.
Парень усмехнулся.
– У тебя очень много вопросов. Я не создавал Альбину, но она такая же, как и я, – туманно ответил он.
Взгляд Елизара устремился на колючий кустарник на границе леса. Мы молчали, вслушиваясь в стрекот кузнечиков и шелест листьев, оживленных теплым летним ветерком. Альбина, похоже, решила не вмешиваться и молча сидела в машине, хотя, возможно, об этом ее попросил Елизар. Казалось, мы молчали целую вечность. Елизар наконец пошевелился и протянул мне телефон. Вздохнув, я оторвалась от созерцания толстого шмеля, сидевшего на сиренево-розовой шапочке чертополоха, и взяла мобильник. Но звонить друзьям или Максу не торопилась.
– Наверное, я должна извиниться, – тихо сказала я.
– Ты ничего не должна мне, Злата. – Елизар невесело улыбнулся.
Позади нас раздался звук открывающейся дверцы джипа. Вероятно, Альбина устала от долгого ожидания и, не выдержав, направилась к нам. Обернувшись и поймав ее укоризненный взгляд, я виновато улыбнулась. Осуждающе покачав головой, девушка приблизилась и положила руку на плечо Елизара, привлекая его внимание.
– Мы должны ехать, – тихо сказала она.
– Альбина, уезжай. – Тагашев встал и тепло улыбнулся ей. – Я дождусь, пока за Златой кто-нибудь приедет. Она боится, не доверяет, но я не могу оставить ее одну.
Девушка испуганно посмотрела на парня.
– Ей ничто не угрожает, а вот если останешься ты, это может плохо закончиться.
В золотистых глазах Альбины появилось беспокойство.
Елизар успокаивающе погладил ее по плечу. Я отвернулась в сторону, чувствуя себя неловко из-за того, что доставила им неприятности. Рука Елизара, покоящаяся на плече девушки, почему-то вызвала чувство горечи.
– Я успею уйти до того, как появятся верлафы. – Елизар мягко улыбнулся ей.
– Она права, – вмешалась я. – Не нужно ждать, пока за мной приедут. Если появятся Хранители света, это действительно плохо закончится для тебя. Боюсь, я уже не хочу, чтобы вас разорвали.
Елизар повернулся ко мне и неожиданно рассмеялся:
– Злата, тебе нужно бояться не за нас. Семеро Хранителей света для меня не опасны.
Альбина, снисходительно взглянув на меня, улыбнулась. Я недоверчиво посмотрела на Елизара. Он присел рядом и протянул руку к моей ноге. Лодыжку покалывало, что свидетельствовало об интенсивном восстановлении. Нежные пальцы осторожно и бережно заскользили по разгоряченной покрасневшей коже. Елизар осматривал место перелома. Напрягшись, я молча следила за его руками. Хотелось, чтобы прикосновения длились как можно дольше. Испугавшись своего желания, я быстро посмотрела на красавицу Альбину, стараясь увидеть ее реакцию, но она не отреагировала на мой взгляд. В этот момент Елизар убрал руку.
– Не стоило прыгать с машины. – Он недовольно покачал головой. – Ты не восстановилась полностью, и кость снова сломана. Подозреваю, с ребрами то же самое.
Он помог подняться, придерживая меня за талию. Покраснев, я поджала ногу, стараясь одновременно не уронить телефон и стянуть вместе края пледа. О том, что находилось под шерстяной тканью, думать не хотелось.
– Откуда ты знаешь, что Хранителей света – семеро? И что ты имеешь в виду, говоря, что для тебя они неопасны? А еще я хочу знать…
Елизар насмешливо вскинул бровь. В темных глазах появились лукавые искорки.
– А еще ты хочешь знать о нас все, – усмехнулся он.
– Да! – Смело взглянув в его глаза, я тут же смешалась.
– Злата, мы не можем стоять на дороге вечность и отвечать на твои вопросы, – вздохнула Альбина. – Если бы ты согласилась… – запнулась она, – принять нашу помощь: ну… переодеться, привести себя в порядок… – Поморщившись, она оглядела меня. – Это бы облегчило жизнь всем нам, – добавила она, но уже тише. – А Елизару не пришлось бы встречаться с другими оборотнями. Это действительно может плохо закончиться.
– Альбина, я же сказал, что нужно сделать. Уезжай! – Елизар бросил на девушку недовольный взгляд.
Сознание кольнуло чувство вины. Возятся со мной, стараются помочь, а я доставляю им кучу проблем. Я задумалась, как лучше поступить.
«Наши охранники патрулировали поселок всю ночь и сейчас наверняка спят на своей базе отдыха. Они не знают, что мы с Кирой и Романом самовольно отправились на экскурсию, а тем более не в курсе, что в ущелье я осталась одна», – думала я. Это была моя небольшая победа в борьбе за самостоятельность. Только самонадеянный порыв уже не выглядел столь привлекательно. Кира и Роман сейчас изучают сталактитовые пещеры, но, когда заедут за мной в ущелье, поймут, что я исчезла, и позвонят Максу. Хранители найдут меня и выследят вампиров, а это чревато последствиями: Елизара и Альбину разорвут, что бы там ни говорил Елизар. Он не знает, что нас сопровождают семеро лучших Хранителей света. Оборотни не должны узнать о вампирах, с которыми я познакомилась. В голове начал появляться план.
– Я принимаю вашу помощь. – Виновато взглянув на Елизара, я застенчиво улыбнулась. – Ты прав, меня очень скоро начнут искать. Придется все рассказать своим друзьям… или почти все, – добавила я. – Их двое. Они приедут за мной в ваш поселок, а остальные оборотни о вас ничего не узнают.
Альбина настороженно посмотрела на меня. Елизар хмыкнул.
– Тогда поехали? – улыбнулся он и подхватил меня на руки.
– Я дойду, – мельком глянув на Альбину и краснея, возмутилась я.
– Ага, – согласился Тагашев, но из рук не выпустил.
Альбина неодобрительно покосилась на него. Похоже, доверие Елизара ко мне ей не очень нравилось, но она смирилась. Интересно, она его девушка? Представляю, как ей неприятно находиться рядом со мной. Вздохнув, я отвернулась, внезапно почувствовав себя лишней.
Посадив меня на заднее сиденье джипа, Елизар устроился рядом. Альбина села за руль. Откладывать телефонный звонок было нельзя. Пробежав по интерактивным клавишам айфона, я набрала номер подружки.
– Кира, это Злата, – чересчур бодро сказала я.
– Злата? Что-то случилось? Ты звонишь не со своего мобильника, – насторожилась она.
– Телефон не мой, – быстро ответила я. – В общем, тут такая история… Я упала в ущелье и сломала лодыжку… Со мной все в порядке. Мне помогают… – замялась я, подыскивая слова. – Нужно, чтобы вы с Романом приехали за мной в соседний поселок.
– Как это «упала в ущелье»? – недоверчиво спросила подруга. – Кто тебе помогает – смертные? – тут же уточнила она, почувствовав, что я что-то недоговариваю.
– Созданные вампиры, – как можно спокойнее ответила я.
Не самая блестящая идея. Но это лучше, чем сразу сказать, что сижу рядом с мракауром. Этот вопрос улажу потом. На том конце мобильного эфира повисло молчание. Очевидно, до Киры медленно доходили мои слова. Я даже представила, как она округлила глаза, хлопнув длинными светлыми ресницами.
– Злата, ты сломала лодыжку и тебе помогают созданные вампиры? – переспросила она, а потом заорала в трубку так, что телефон захотелось выбросить под сиденье, в окошко, куда угодно, лишь бы подальше от уха: – Ты что, сильно ударилась головой?! Я звоню Максу! Немедленно!
– Стой, Кира! – закричала я в трубку, морщась одновременно от ее и от своего вопля. – Просто верь мне. Пожалуйста, – попросила я. – Они не совсем такие, как мы привыкли думать. Не убийцы, – чуть слышно прошептала я и покосилась на Елизара.
Целую минуту Кира напряженно обдумывала мои слова, молча дыша в трубку.
– Злата, так не бывает, – наконец сказала она.
– Я знаю, но это правда. Я почувствовала вампиров, побежала и сорвалась в ущелье. Эти вампиры не представляли опасности, и теперь они мне помогают. Вы должны приехать за мной, но ничего не говорите Максу. Кира, поверь мне.
Я с замиранием сердца ждала решения друзей. Шепот, доносящийся из трубки, разобрать невозможно, но и так понятно, что Кира советуется с Романом. Моя ложь о падении, мягко говоря, выглядела слишком натянутой, но я рискнула. В конце концов высота ущелья приличная даже для вампира. Хотя чтобы сломать там ногу, мне бы пришлось изрядно постараться. Вся история шита белыми нитками, но я была уверена в друзьях, и они не подвели. Посовещавшись с Романом, Кира сдалась:
– Хорошо. Куда нам за тобой подъехать?
Я облегченно выдохнула. Пока все шло как мне хотелось.
– «Лесная поляна», – прошептал Елизар. Естественно, он уже знал все: звонкий голосок Киры было слышно, наверное, и возле водопадов.
– Это поселок Горный, база «Лесная поляна». Только, пожалуйста, не звоните Максу. Хранители не должны знать о вампирах. Мне действительно ничто не угрожает.
– Ладно, – недовольно пообещала она. – Демина, ты никогда никому не даешь расслабиться. – В голосе подруги было явное осуждение и недовольство. – Мы приедем за тобой и будем молчать. Если ты говоришь, что вампиры неопасны, значит, так оно и есть.
– Вы с Романом – самые лучшие, – улыбнулась я.
Не удостоив меня ответом, Кира нажала кнопку отбоя. Айфон, отключившись, безжизненно погас. Я протянула его Елизару.
– Ты действительно уверена в них? – спросила Альбина.
– Как в себе, – серьезно сказала я, ничуть не сомневаясь в друзьях. Злятся, возможно, осуждают, но не выдадут.
– Чумазая авантюристка, – изучая меня взглядом, улыбнулся Елизар. Протянув руку, он вытащил из моих волос небольшую веточку. – Серые от пыли щеки и дорожки от слез, – описал он мой внешний вид.
Я вспыхнула и быстро опустила голову, страстно пожелав выглядеть сногсшибательно. Альбина открыла бардачок и, поковырявшись, протянула мне упаковку влажных салфеток. Отвернувшись к окну, я начала торопливо стирать грязь. Салфетки становились черными, при этом их грязная стопочка на моих коленях росла.
– Не поможет, – притворно вздохнул Елизар. – Тебе нужен душ с напором, как на автомойке.
– Елизар, хватит изводить девушку, – усмехнулась Альбина.
– Так – ничего? – смущенно спросила я, повернувшись к Тагашеву.
Он присмотрелся. В его взгляде что-то проскользнуло: не насмешка – точно. Скорее уж интерес, хотя я не убеждена. Может, перестаралась и натерла щеки до красноты, а он не поймет, что с моим лицом?
– Да, – ответил он, пристально разглядывая меня. – Осталось немного пыли над бровью. Давай помогу.
Я молча протянула чистую салфетку. Руки соприкоснулись. Кожу будто обожгло. Спохватившись, я искоса взглянула на Альбину. Ладонь сжалась, сминая салфетку. Девушке может явно не понравиться, что ее парень уделяет мне столько внимания.
– Не надо. Вы обещали рассказать о себе, – напомнила я, самостоятельно вытирая оставшуюся грязь.
Тагашев усмехнулся и отрицательно покачал головой.
– Злата, я всего лишь хотел помочь. И уж точно не обещал рассказывать о нас, – пожал он плечами.
– Но мне показалось, что… – запнулась я. – Прости. Конечно, вы ничего не обязаны рассказывать. – Я разочарованно отвернулась к окну.
Внедорожник вспарывал неподвижные слои пыли, сражаясь с ямами и выпирающими камнями, выжженными жарким августовским солнцем. Пейзаж перестал привлекать внимание: лес давно закончился, теперь дорога пересекала поля, заросшие сорняками, через которые застенчиво проглядывали неяркие выцветшие пятна полевых цветов, неопрятные кудри покрытых пылью кустарников и хилые деревца, поникшие и мечтающие о влаге. Солнце клонилось к западу, гостеприимно приглашая вечер. В машине, пахнущей кожаной обивкой сидений, автомобильным освежителем и характерным, но приятным запахом вампиров, стояла прохлада. Я тихо сидела, поглядывая за окно внедорожника и время от времени бросая на Елизара быстрые взгляды из-под густых ресниц.
От его улыбки пульс учащался, а сердце колотилось. Главное, не смотреть в глаза, иначе затянут, иначе покорят. Что со мной? У него есть девушка, а я – неприятное мимолетное приключение, доставившее кучу неприятностей. И снова взгляд, брошенный украдкой. Снова глаза. Снова губы. Я могла бы сидеть так вечность, погружаясь в глубокую сапфировую синеву и выныривая на поверхность, мечтая опять оказаться в ней. «Ты не можешь думать о нем», – укорила я себя. Даже если бы… Но и тогда – нет! Он – мракаур!
– Ну хорошо, – сдался Елизар, поймав мой очередной взгляд. – Ты хотела услышать, откуда я узнал о верлафах. Я почувствовал их. Мы были осторожны, и Хранители не узнали о нашем близком соседстве.
Я смотрела на него, впитывая каждое его слово.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что верлафы для тебя неопасны? – тут же спросила я.
– Можно я сначала задам вопрос тебе? – Елизар скрестил руки. – Как ты узнала, что я – мракаур?
Расширив глаза, я растерянно посмотрела на него.
– Я чувствую в тебе силу, – осторожно начала я. – Это как волны. Нет, даже не волны… – Я прислушалась к своим ощущениям. – Словно сгусток энергии, который заключен в тебе. Очень мощный! Настолько мощный, что в дрожь бросает, – выдохнула я. – Телекинетическая энергия свойственна только мракаурам, а в тебе она огромна. Хотя мне особо не с чем сравнивать, ты первый мракаур, которого я когда-либо видела, – призналась я и замерла, боясь пошевелиться. Сейчас возьмет и скажет, что я сумасшедшая.
Альбина на секунду повернулась. На ее лице читалось изумление.
– Теперь понятно, как ты почувствовала меня в ущелье, – задумчиво произнес Елизар. – Если ты ощущаешь мою силу, попробуй сама ответить на свой вопрос.
– Хочешь сказать, что можешь справиться с семью опытными Хранителями? – недоверчиво уточнила я, но по его взгляду поняла, что это так.
– Елизар очень силен, – подтвердила Альбина. – Мы скоро будем на месте, – добавила она.
Дорога, петляя, медленно спускалась с гор, плавно перетекая из грунтовки в асфальт. Набрав скорость, джип ворвался в долину, где располагался один из поселков предгорья. Проехав несколько узких улиц, где две машины с трудом могли разъехаться, мы, миновав пару поворотов, въехали на стоянку маленькой базы отдыха. Здесь был еще один мракаур.
Его силу я почувствовала сразу, но рядом с телекинетической энергией Елизара она терялась. Высокий и стройный. Примерно одного возраста с Елизаром. Взгляд широко расставленных ярко-зеленых глаз устремлен на машину. Светлые короткие волосы зачесаны наверх, что придает парню схожесть с взъерошенным воробьем. Сильное гибкое тело и рельефные мышцы говорят о том, что противником он может оказаться очень серьезным.
Увидев его, я сжалась. Какая же я дура! Не стоило доверять этим вампирам. Руки затряслись. Бросив испуганный взгляд на Елизара, я потянулась к дверце. Он улыбнулся. Теплая успокаивающая волна проникла в сознание.
– Не нужно бояться. Нас трое. Это мой брат Марк, я вас сейчас познакомлю. Он такой же, как мы.
В лице мракаура не было угрозы, лишь тепло. Сделав глубокий вдох, я успокоилась.
Заглушив двигатель, Альбина вышла из машины и подбежала к парню. Его взгляд был полон обожания и любви. Он чуть приподнял ее и закружил. Потом поставил на землю и страстно поцеловал.
В глубине души я ощутила облегчение. Но одновременно с этим меня поразили отношения необычной пары. Любовь – еще одно чувство, несвойственное мракаурам.
– Значит, она не твоя девушка? И они способны на чувства? – Резко повернувшись к Елизару, я уставилась на него.
– Альбина – девушка Марка, и они давно влюблены друг в друга. Трудно поверить, что мракаур может любить? – усмехнулся он.
– Еще как трудно, – кивнула я.
Захотелось спросить: «А ты способен на это чувство?» – но Елизар уже вышел из машины. Теперь, находясь за тонированными стеклами автомобиля, я могла хорошо рассмотреть влюбленную пару: красивы, как кинозвезды, грациозны, как истинные вампиры. Марк немного выше Альбины. Она стройная и гибкая. На вид ей лет девятнадцать. Сияющие глаза. Короткая джинсовая юбка и голубой топ, обтягивающий идеальную грудь. Лицо светится от восторга.
Похоже, эти двое действительно сходят с ума друг по другу. Марк бросил взгляд в мою сторону. Понятно: он почувствовал меня. Я быстро отвернулась, словно он мог меня заметить, но тут мое внимание привлек Елизар.
Он обошел машину и открыл дверцу с моей стороны. Поддерживая плед одной рукой, я свесила ноги с порожка и попыталась встать. Наступать на больную ногу уже могу. Покраснение исчезло. Покалывание прошло. Похоже, ионы серебра завершали свою работу.
Ионы серебра – главная особенность, отличающая верлафов от других вампиров. Организм оборотней сам вырабатывает ионы в нашей крови. Благодаря этим крошкам мы способны трансформироваться в крупных хищников и исцеляться с невероятной скоростью. Мы восстанавливаемся медленнее, чем мракауры, но быстрее, чем созданные вампиры. Именно серебро в крови побуждает нас защищать смертных.
К машине подошли Альбина с Марком. Парень оглядел меня с ног до головы: похоже, мой вид произвел на него неизгладимое впечатление. По дрожащим губам парня я поняла, что он едва сдерживает смех.
– Выглядишь, хм… необычно, – усмехнулся Марк.
– Знакомься, это Злата, – представил меня Елизар. – А это Марк Ланбин, мой брат, никогда не унывающий и надоедливый, как заноза в заднице. – Хмыкнув, Елизар тепло посмотрел на спутника Альбины.
Улыбка Марка стала еще шире. Я была удивлена. Марк и Елизар совсем не похожи. Скорее двое друзей, но не родственников. Судя по фамилии – братья сводные, но сразу видно, что их связывают прочные родственные узы. В Марке не было угрозы или настороженности по отношению к верлафу. Интерес и дружелюбие, и в этом он совсем не отличался от Альбины или Елизара.
– Приятно познакомиться, Злата. Что делает верлаф в такой глуши? – В глазах Марка загорелись веселые искорки.
– Отдыхает, – ответила я. – Очень хотелось бы задать этот вопрос и вам. Что делают здесь мракауры?
– Не охотятся! – Марк сощурился и рассмеялся. У меня возникло гадкое чувство, будто смеется он надо мной. Ответа на свой вопрос я так и не получила. – Значит, ты именно тот верлаф, который доставил моему братцу кучу неприятностей.
– Или он мне, – парировала я.
– Ты не знаешь, какие «неприятности» возникли в дороге, – округлила глаза Альбина и, рассмеявшись, положила голову Марку на плечо.
– Полезла в драку? – догадался Марк. – Она врезала тебе хотя бы раз? – Глянув на брата, он расхохотался.
Припомнив свое поведение, я покраснела.
– Хватит, Марк. – Елизар покачал головой. – Прости, – обратился он ко мне, – временами он бывает несносным.
– А у тебя, как выяснилось, новая способность – доводить девушек до обморока, – не остался в долгу братец, но Елизар не обратил на его слова внимания.
Он подошел, с легкостью подхватил меня и прижал к своей груди. Тело обдало жаром. Сильные и нежные руки сжали в объятиях, одновременно вызывая желание остаться там навечно и чувство стыда. Почему он так действует на меня? Затрепетав, я уперлась в его грудь руками, пытаясь вырваться.
– Ты не можешь прыгать на одной ножке через всю территорию базы. Я не съем тебя, Злата, – улыбнулся Елизар. – До этого же не съел. – Снова блеск его глаз, чувство спокойствия и полного смирения.
– Может и съесть, – веселился Марк.
Елизар недовольно посмотрел на брата и быстрыми шагами понес меня на базу отдыха. Похоже, мой вес не причинял ему совершенно никаких неудобств. Я отвела глаза, только бы не смотреть на него, и начала разглядывать территорию базы.
Пять деревянных двухэтажных домиков с крошечными балкончиками. Возле каждого домика – уютные резные беседки, увитые вьюнками разных цветов. Недавно политые, аккуратно подстриженные газоны радовали глаз пестрыми ухоженными клумбами. Во все стороны разбегались дорожки из гладкого желтого камня. В центре базы раскинулся маленький прудик, заросший кувшинками, по краям выложенный искусственным камнем. Повсюду росли молоденькие рябинки с еще зелеными плодами и роскошные клены. Людей не видно: скорее всего, они на реке или на альпинистских трассах, которых в горах множество.
Легко взбежав по деревянной лестнице на второй этаж и не выпуская меня из рук, Елизар открыл дверь своего номера. Номер небольшой, но симпатичный, и очень походил на тот, в котором остановилась я, только мебель другая. Минуя крошечную прихожую с встроенным платяным шкафом из светлого дерева, Елизар внес меня в гостиную и опустил на светлый диван, обитый шелковистой тканью кремового цвета, с яркими вышитыми подушечками. Я облегченно выдохнула. Близость парня взволновала до предела. Не удержавшись, я все-таки взглянула на Тагашева. Возвышаясь надо мной, он рассеянно взял прядь моих волос, пропуская их через пальцы.
– Сейчас придет Альбина, принесет тебе что-нибудь из одежды, – тихо сказал он. – Ты можешь воспользоваться ванной. Если надо, Альбина поможет.
Затуманенным взором я смотрела на него, плавясь от его прикосновений к моим волосам и даже не слыша, что он говорит.
– Как нога? – участливо спросил Тагашев, оставив мои волосы в покое.
– Нормально, – встряхнув спутанными волосами и сбрасывая с себя непонятные будоражащие чувства, ответила я. – У тебя необычная способность управлять настроением.
– Я могу только успокаивать, – пожал он плечами. – Думаю, тебе не помешает восстановить силы. – Елизар подошел к встроенному в невысокий шкаф бару и достал два прозрачных вакуумных пакета с кровью.
– Значит, так вы утоляете жажду? – Я внимательно посмотрела на Елизара.
Вскрыв пакет, он разлил кровь в два бокала и один протянул мне.
– Ты ведь не думаешь, что у нас есть доноры? – улыбнулся он.
– Нет… Конечно нет. – Я смутилась. – Вы ведь ядовиты, а укус мракаура сделал бы человека созданным вампиром, а ты сказал, вы не убиваете смертных. Прости, я не должна была об этом говорить, просто сложно привыкнуть к тому, что передо мной необычный мракаур.
Инстинкт вампира взял надо мной верх. Сил действительно было немного. Я чувствовала притягательный запах крови. Сухость и покалывание во рту обострили жажду, и я с наслаждением начала пить. Глядя на меня, Елизар улыбнулся.
Верлафы тоже часто пользовались донорской кровью. Правда, она была упакована в небольшие черные пакетики, очень похожие на пакетики с соком. К каждому даже трубочка была прикреплена, только красная и непрозрачная. Такую кровь расфасовывали в нашей лаборатории. Ее мы использовали, когда донора не было рядом. Хотя предпочитаем мы прямой контакт. Свежая кровь делает верлафов более сильными, и в этом мы ничем не отличаемся от мракауров. Мы не можем обращать людей в вампиров, так как у нас слюна не содержит яда. Наши доноры – это люди, которые добровольно отдают нам свою кровь. Мы берем ее в маленьких количествах, раз в несколько дней. С донорами нас связывают дружеские отношения, хотя долю выгоды они получают: со слюной верлафов в их организм попадают частицы серебра оборотней, которые помогают им немного дольше сохранять молодость и красоту. Ради этого они отдают нам свою кровь и ради этого молчат, не обнаруживая наше присутствие в мире людей. У доноров на шее никогда не остается укусов, потому что слюна верлафов мгновенно заживляет крошечные ранки. Благодаря этому же у доноров довольно сильный иммунитет и они не болеют. Конечно, все вампиры помимо жажды крови испытывают голод и потребность в воде. И то и другое важно. Еда – для тела, кровь – для силы и способностей. Без обычной еды вампир может продержаться довольно долго, но без крови впадет в кому, пока вновь не получит необходимую порцию. Обычная еда может на время отсрочить впадение в коматозное состояние. Обе цепочки тесно взаимосвязаны между собой.
Выпив все без остатка, я почувствовала, что силы возвращаются ко мне. К этому моменту и Елизар закончил пить. Протянув ему пустой бокал, я благодарно улыбнулась.
– Где вы берете кровь?
– При наличии денег и вампирского обаяния это нетрудно. – Он усмехнулся. – Пункты переливания крови, добровольные доноры, которые не знают, для чего будет использована их кровь, недобросовестные медики, желающие заработать дополнительные деньги…
– Никогда не было соблазна утолить жажду свежей кровью? – тихо спросила я.
Елизар поставил пустые бокалы на столик и сел в кресло напротив меня. В его глазах засветились веселые огоньки:
– Предлагаешь убить смертного?
– Нет-нет, – торопливо сказала я. – Но такая кровь делает вампиров сильнее.
– Злата, ты должна знать, что дети мракауров не убивают людей с младенческого возраста. Наши способности просыпаются позже, как и у вас. Только тогда гены дают о себе знать и мракауры начинают охотиться на смертных. Но у нас с Марком никогда не возникало желания убивать. Отсутствие свежей крови не влияло на наши способности.
Елизар забросил ногу на ногу, обхватив колено.
– Все это странно и совсем не характерно для мракауров. Конечно, я знаю, что ваши дети не охотятся, – добавила я, – но ты совсем не похож на ребенка.
Елизар насмешливо вскинул бровь:
– Правда не похож?
Чувствуя себя глупее некуда, я отвела взгляд, избегая насмешливых темных глаз, от которого мои щеки пылали, а я сама – смущалась и задавала глупые вопросы.
– Альбина сказала, это безопасное место. Что она имела в виду? – сменила я тему.
– Значит, ты подслушивала, – хмыкнул он. – У тебя слишком много вопросов.
– Не хочешь отвечать?
Мне действительно хотелось узнать о нем все. Но, похоже, он не собирался рассказывать.
– А ты не хочешь поведать, почему осталась одна в ущелье? Это нейтральная территория, Злата. Ты могла встретить опасного врага, очень опасного.
– Охранники убеждены, что я с друзьями провожу день на речке, – покраснела я. – Мы, можно сказать, сбежали. Сначала отправились на водопады. Мне там понравилось…
– Ты решила заняться живописью, а друзья двинулись дальше, – закончил за меня Елизар. – Совершенно бездумный поступок, – покачал он головой.
Обидевшись на его замечание, я нахмурила брови:
– Если бы я знала, что там разгуливает мракаур, ни за что бы не осталась.
– Неужели? – Елизар рассмеялся.
Похоже, ему нравилось меня поддразнивать. Я должна бы разозлиться, с моим-то взрывным характером, но его смех обезоруживал.
– Нет. Я рада, что познакомилась с вами, – грустно улыбнулась я, заглядывая ему в глаза.
– Значит, вас охраняют семеро Хранителей света? – снова спросил Елизар.
Ответить я не успела, тихий стук в дверь прервал нашу беседу. В комнату со стопкой одежды в руках вошла Альбина.
– Все будет немного великовато, но, думаю, ничего страшного в этом нет. – Легкими шагами она пересекла комнату и протянула мне вещи.
– Большое спасибо, – искренне поблагодарила я и аккуратно, стараясь не сбросить плед, взяла стопку.
Елизар, наблюдая за моими движениями, подавил усмешку. «Скрываться бессмысленно, он и так видел много», – догадалась я, чувствуя, что щеки становятся пунцовыми.
– Я покидаю вас, дамы, – галантно произнес Тагашев и скрылся за наружной дверью.
Краска медленно стекла со щек. Я осторожно встала.
– Помощь нужна? – участливо спросила Альбина.
– Думаю, справлюсь. – Подобрав края пледа я, прихрамывая, отправилась в ванную.
Сбросив свой импровизированный наряд, робко заглянула в огромное, до пола, зеркало и тут же закрыла глаза. Сейчас открою их снова и увижу себя нормальную. Медленно приоткрыла веки, но ничего не изменилось. Длинные черные волосы спутаны, в них полно мелкого мусора. Впрочем, неудивительно: по кустам я неслась будь здоров. Весь мой облик выражал настороженность и испуг. Тугая повязка на груди оказалась разорванной мужской футболкой, которая пахла Елизаром… Я охнула.
В душу змеиной тропой вползла досада. Он же видел меня такой! Горько, обидно, но теперь уже ничего не поделаешь. Конечно, красивая грудь, длинные ноги и тонкая талия никуда не делись, но прикрыть всю эту красоту совсем не помешало бы.
Краснея от стыда, я сдернула повязку, словно она жгла крапивой, нырнула под душ, вымылась, высушила и расчесала волосы. Чужую одежду надевала с особым удовольствием: быстро, будто она могла все исправить. Но увидев, что джинсовая юбка Альбины короткая, ужасно расстроилась. Пришлось опустить пояс на самые бедра, только бы увеличить длину юбки. Набрав в легкие побольше воздуха, я вышла в гостиную.
Сидя в кресле, Альбина переключала каналы телевизора. Глянув на меня, она отложила пульт и рассмеялась нежным переливающимся смехом:
– Теперь ты похожа на вампира. Настоящая красавица.
– Не знаю, как объяснить то, что я видела. Мне стыдно, – честно призналась я.
– Первая трансформация?
– Ага. Костюма еще нет. Давно вы здесь… отдыхаете? – торопливо сменила я тему.
Девушка вздохнула. Брови нахмурились. Она встряхнула волосами, словно пытаясь избавиться от чего-то неприятного.
– Да. Уже два месяца. – В голосе слышалась горечь.
Два месяца? Довольно продолжительный отдых. Я была удивлена, но ничего не сказала по этому поводу. Сев в кресло напротив нее, скрестила ноги и осторожно задала следующий вопрос:
– Как ты оказалась с Марком и Елизаром?
Альбина улыбнулась, но потом ее взгляд затуманился, она стала очень грустной. На несколько секунд в комнате повисло молчание, будто она собиралась с мыслями. Затаив дыхание я ждала, что она ответит.
– Мы познакомились два года назад на острове Лантау. Тогда я была человеком, – начала она свой рассказ. – Китай… Мы с родителями и младшей сестренкой поехали осматривать рыбацкую деревушку. Местный колорит покорил своей необычностью. Время летело незаметно, а на обратном пути папа свернул не на ту дорогу. Оказавшись в лесу, мы заплутали. Темнело очень быстро, а мы по-прежнему искали дорогу в отель. Тишина вокруг казалась осязаемой. Ветки деревьев, слегка подсвеченные фарами машины, склонялись от легкого ветра. Стена леса обступала незнакомую дорогу, но страха не было. Мы смеялись над неловкостью папы, полагая, что скоро найдем обратный путь и вернемся в гостиницу. Гадали, что будет на ужин в ресторане, строили планы на завтрашний день… – Альбина целиком погрузилась в свои воспоминания. Она продолжала повествование, но меня, похоже, больше не видела: – Неожиданно машину развернуло, швырнуло на обочину, и мы врезались в дерево. Лязг покореженного металла – и снова тишина: глухая, давящая. Затем послышались стоны мамы и Лизы. Отец потерял сознание, а я сломала руку. Скорость оказалась небольшой. Мы были изранены, но живы… – Альбина на минуту замолчала, словно ей стало трудно говорить. – Внезапно какая-то сила вырвала все двери машины. На мгновение зависнув, они упали рядом. А потом появились они… их было трое. Всю семью убили у меня на глазах. Я поняла, что они высасывают кровь, только когда отца отбросили в сторону. С острых белых клыков и подбородка вампира медленно стекала кровь. Лиза умерла последней… – Девушка тихо заплакала. – От ужаса я не могла даже закричать, не в силах поверить, что монстры, которых видела только в фильмах, настоящие. В какой-то момент мне показалось, что это страшный сон. Я проснусь, расскажу Лизе о своем кошмаре, и мы вместе над ним посмеемся. Но это был не сон. Один из них схватил меня, собираясь покончить и со мной, но в этот момент появились Марк и Елизар. – Взгляд девушки, обращенный куда-то внутрь себя, потеплел. – Тогда я, конечно, не знала, кто они, не знала, что существуют мракауры, телекинез… Не знала, что параллельно с нашим миром существует другой, жестокий, страшный – мир вампиров. При появлении мракауров убийца с силой отбросил меня в сторону. – Альбина посмотрела на свои руки, словно стараясь разглядеть невидимые раны. – Удар о машину был таким сильным, что мои кости сломались, как сухие прутья… Их битва длилась недолго. Убийц моей семьи разорвали и сожгли, но их смерть я не видела. Я умирала. Марк подошел ко мне, присел на корточки и сказал своему спутнику: «Кажется, она еще жива!» Елизар потрогал мой угасающий пульс: «Девушка умирает. Большая потеря крови, кости раздроблены. Она не выживет». Марк склонился надо мной. Меркнущим взором я увидела в его глазах нежность и сострадание. Он погладил меня по волосам и прошептал: «Я мог бы сохранить ей жизнь». Мучаясь от страшной боли, я была не в силах даже кричать. Сознание уходило. Последнее, что я услышала в своей человеческой жизни, – слова Елизара: «Марк, ты никогда этого не делал! Мы не знаем, как она поведет себя. Если она станет обычным созданным вампиром, нам придется ее уничтожить. А если она станет такой, как ты, на тебя ляжет ответственность за нее. Но если ты готов к тому, о чем я говорю, укуси ее сейчас. Минута промедления – и будет поздно».
Альбина посмотрела на меня, словно только что заметила, пробудившись от страшного сна. Ее губы слегка приоткрылись, но улыбка получилось слабой и безжизненной.
– Тело было настолько изранено, что боли от укуса я не почувствовала, – продолжала она, и по ее щекам потекли слезы. – Страха тоже не было. Впав в коматозный сон, я проснулась вампиром и стала такой, как Марк. Парни учили меня жить заново, погружая в свой мир. Они пытались научить меня сражаться, но потерпели неудачу. – Альбина с горечью усмехнулась. – Я не умею сражаться и не могу убивать. В итоге они бросили это занятие. Потом я влюбилась в Марка. В него невозможно не влюбиться: добрый, веселый, нежный, сильный. – Глаза девушки заискрились внутренним теплом. – Он говорит, что полюбил меня с первого взгляда. С ним я действительно счастлива, – закончила она свой рассказ.
Взглянув на собеседницу, я отвела взгляд и задумалась, уставившись на гладкую поверхность журнального столика. Альбина словно перенесла меня на пустынную дорогу, вынуждая почувствовать то, что чувствовала она. Я знала, что за каждым созданным вампиром стоит человеческая жизнь, трагичная история, но лишь до того, пока они не стали вампирами. Вампиры такого типа становились убийцами, подобными мракаурам. Но только не эта девушка! В ней сочетались доброта и сострадание, красота и природная грация, нежность и уязвимость, а главное – способность любить.
Возможно, у Альбины появился бы шанс выжить, если бы рядом с ней был верлаф. Некоторое количество крови оборотня помогло бы сохранить ей жизнь при обычных ранах. Но в тот момент рядом с ней оказались мракауры: необычные и странные. Они сохранили ей жизнь по-своему, как смогли, а это тоже говорило о многом. Они способны сострадать и готовы помогать людям. Эта тройка сломала все мои представления о вампирах. Многое было неясно, но теперь я знала точно: они – другие. Существуют ли еще вампиры, похожие на них? В сознании снова появились горящие ненавистью и кровью глаза мракаура из моего сна-воспоминания. «Сомневаюсь», – с горечью подумала я.
Альбина сидела, о чем-то задумавшись, но, похоже, теперь ее воспоминания касались приятных моментов жизни. На ярких сочных губах играла нежная улыбка. Я пошевелилась, привлекая ее внимание. Мне захотелось спросить ее о Елизаре. Кто он? Откуда? Но на пороге появились Кира, Роман, Марк и Елизар. Я пристально взглянула на Романа, старалась понять, почувствовал ли он, что рядом с нами мракауры.
Роман Самойлов, высокий загорелый красавец-шатен с миндалевидными глазами цвета шоколада, держался настороженно. Легкая дрожь, говорящая о приближающейся трансформации (характерная для недавно начавших трансформироваться оборотней), сотрясала его тело. Он стоял на пороге, крепко сжимая руку Киры. Во взгляде, устремленном на меня, я прочитала беспокойство и готовность броситься защищать нас. Оно и понятно: Кира – его девушка, а я – друг с детских лет и однокашница по Академии Хранителей света. О мракаурах он не догадывается: насторожен, но ненависти или страха на лице нет; встревожен, но это нормально: он явно осознает, что перед ним – созданные вампиры. За Киру я не волновалась: она младше нас с Романом на год и способности в ней не раскрылись. Трансформироваться не сможет, значит, не набросится и под угрозу себя не поставит. Блондинка с вьющимися, как у куколки, волосами, тонкая и хрупкая, как хрустальная статуэтка, держалась абсолютно ровно. Большую часть времени проводя за учебниками по биохимии и совершенно не зная, что такое сражение с вампирами, она не боялась своих спутников, и это было видно сразу. А вот Самойлова стоило успокоить.
– Расслабься Роман, – сказала я. – Все в порядке.
– Не убийцы, – прокомментировал он, сверля взглядом Тагашева и Ланбина.
Он выпустил руку Киры. Легкая дрожь исчезла, но, несмотря на приглашающий жест Елизара, он остался на пороге комнаты.
– Ты прав, верлаф, – ослепительно улыбнулся Марк, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу.
Кира подбежала ко мне.
– Ты не представляешь, как я переживала, – всхлипнула она. – Как нога?
– Даже бегать могу, – заверила я. – Вы уже познакомились с Елизаром и Марком?
Кира дружелюбно кивнула и с любопытством посмотрела на Альбину. Марк, поймав ее взгляд, представил свою возлюбленную с необыкновенной теплотой в голосе.
– Откуда вы? – спросила Кира, садясь рядом с Альбиной и Марком.
– Мы сами по себе, – неопределенно сказал Елизар. – Извини, но больше я ничего не могу рассказать.
Он виновато развел руками, давая понять, что не настолько нам доверяет, чтобы мгновенно выложить все. Потом перевел взгляд на меня. Припомнив подробности нашего общения, я покраснела. В жизни не меняла окраску столько раз, совсем как хамелеон. Рекорд по неуправляемым эмоциям, да и только. Я вздохнула.
– Злата, может, ты объяснишь нам, как умудрилась познакомиться с… необычными вампирами, – нашел нужное слово Самойлов.
– Я уже все рассказала Кире, – пожала я плечами. – Боюсь, добавить нечего.
– Это странно, – глядя на моих новых знакомых, вздохнул он.
В комнате повисло неловкое молчание. Я внимательно оглядела всех присутствующих. Напряжения не было. Роман не чувствует их силу. Тогда почему ее чувствую я? Может, только некоторые верлафы способны на это? Я надеялась, что смогу все уладить, когда моя ложь раскроется, но улаживать оказалось нечего. Кира и Роман даже не догадывались, кто перед ними. Что ж, это неплохо. Я смогу сохранить в тайне знакомство с мракаурами и не буду пугать друзей. Это заставило задуматься о другом. Я поняла, что сейчас уеду и больше не увижу его. От этой мысли что-то внутри меня сжалось. Внезапно я поняла, что не хочу расставаться с Елизаром. «Какой повод найти, чтобы задержаться? Какой повод найти, чтобы встретиться?» – лихорадочно думала я. «Вещи Альбины», – пришел ответ.
– Я привезу твою одежду завтра, – обратилась я к девушке, чем вызвала неодобрительный взгляд Романа.
– Это необязательно, – разрушила мои надежды сама Альбина. – Завтра мы уезжаем.
«Уезжаем», – мысленно повторила я. Огорченная, я посмотрела на Елизара, взглядом умоляя сказать хоть что-то, но он молчал. Пауза затянулась до неприличия, но я ничего не могла придумать.
– Нам пора ехать. Я и так злоупотребила гостеприимством Елизара, – чуть не плача сказала я. В горле отчего-то возник комок, который я с трудом проглотила.
– Очень рад знакомству с тобой. Хотя оно получилось, – Тагашев развел руками, – неординарным.
Кира и Роман встали, но я медлила.
– Спасибо, что помогли Злате, – пропуская Киру вперед, сказал Роман. – Не думал, что созданные вампиры способны оказать помощь верлафу.
– Я рад знакомству с вами, – поднявшись с кресла, сказал Елизар. – С тобой две потрясающие девушки, береги их, – обратился он к Роману. – Ваше бегство могло закончиться плохо.
Скулы Самойлова побелели. Стиснув зубы, он посмотрел на Елизара, но неожиданно подал ему руку. Елизар улыбнулся, пожимая руку оборотня. Затем они вдвоем неодобрительно посмотрели на меня. Мужская солидарность – и с этим ничего не поделаешь. Естественно, Самойлов сожалеет, что пошел на поводу у пары длинноволосых бестий и позволил уговорить себя сбежать.
Тагашев подошел ко мне.
– Я сейчас, – сказала я ожидавшему меня Роману, понимая, что Елизар хочет что-то сказать. – Подождите меня в машине.
Роман кивнул и вышел наружу. Марк, посмотрев на брата, понимающе улыбнулся и потянул Альбину к выходу. Я встала, с надеждой глядя на Елизара. Сейчас он предложит встретиться. Я снова сбегу, мы погуляем в горах. Он расскажет о себе, а я расскажу ему. Я буду смотреть в его глаза, вслушиваться в его голос…
– Не нужно стараться увидеть меня снова, – почти касаясь моего уха, прошептал Елизар, спустив меня с небес на выжженную землю.
Шумно вдохнув воздух, я скрыла за ним всхлип. Сердце замерло, затаилось, боясь громким стуком выдать себя.
– Как ты узнал? – хрипло спросила я.
– Твои глаза выдают тебя с головой, странная маленькая кошка. – В голосе Елизара появились теплые нотки.
Я мысленно выругалась. Размечталась о мракауре, а он всего лишь оказал помощь пострадавшему оборотню.
– Я благодарна тебе за помощь, но ничего больше, – начала оправдываться я, чувствуя себя неловко. – Я не хотела встретиться. – Я говорила все тише и тише. Голова стала абсолютно пустой. Близость его губ волновала настолько, что захотелось присесть. – Ты не обязан… – начала путаться я. – Прости. Мне пора. – Грустно взглянув на него, я расстроенно покачала головой. – Елизар, я рада была с тобой познакомиться.
Тагашев улыбнулся. Его рука коснулась моего подбородка, приподнимая лицо. «Поцелуй. Всего один поцелуй», – пронеслось в голове. Что со мной? Я совсем не знаю его, но как же хочется коснуться его губ, почувствовать их вкус. Закрыв глаза, я замерла в ожидании. Казалось, даже сердце перестало стучать, застыло, остановилось и тоже чего-то ждало. Нежные пальцы медленно обвели мои губы, заставив их приоткрыться.
– Открой глаза, Злата, – тихо сказал Елизар. – Мне жаль, что ты из-за меня пострадала. Насколько смог, я попытался загладить свою вину. Думаю, тебе пора. Твои друзья ждут тебя.
С губ сорвался всхлип разочарования. Я опустила голову и отвернулась.
– Да, мне пора. Прощай, – глухо произнесла я и, не глядя на него, пошла к выходу.
Спустившись по лестнице, я медленно шла по дорожке, едва сдерживая слезы. Наша встреча казалась мне страшной, и в первый момент знакомства я ненавидела его, но сейчас расставание принесло боль. Впервые в жизни – боль из-за парня. Я вышла за ворота базы отдыха. Кира и Роман уже сидели в джипе, который оставил нам Макс. Альбина и Марк стояли рядом.
– Не преследует? – участливо поинтересовался Марк, но в глазах были веселые чертенята. Не выдержав, он рассмеялся.
«Было бы неплохо», – подумала я.
– Я рада, что познакомилась с особенными вампирами, которые больше напоминают верлафов, – с грустью сказала я.
– Да, только трансформироваться мы не умеем, – усмехнулся Марк.
– Боюсь, вас это не очень расстраивает, – намекая на их телекинез, улыбнулась я.
Марк подмигнул, показывая, что понял меня.
– Спасибо за помощь, – обратилась я к его подруге.
Усевшись на заднее сиденье машины и помахав Марку и Альбине, я бросила взгляд на ворота, надеясь увидеть Елизара. Напрасно. Его там не было. Грусть и сожаление накрыли с головой.
– Странные вампиры, – сказал Роман, выезжая на дорогу.
– Да, – сдавленно прошептала я.
– Эй, Демина, что с тобой? – Кира повернулась и удивленно посмотрела на меня. – Уж не запала ли ты на созданного вампира? Надеюсь, ты больше не будешь с ними встречаться? Я понимаю, что они другие, но они не верлафы.
– Не запала, – натянуто улыбнулась я. – Первая трансформация, встреча с вампирами и сломанная нога лишили меня сил. Я устала.
Говорить не хотелось. В голове появилась тупая боль. Хотелось поскорее залечь в кровать и, накрывшись с головой простыней, ни о чем не думать. Особенно о нем, о Елизаре… или думать только о нем.
– Ты трансформировалась? – Роман быстро повернулся. Он был доволен. – Тебя теперь тоже переведут на старший курс. Возможно, мы даже попадем в одну группу. Демина, я тебя обожаю!
Эта новость заставила моих друзей забыть о вампирах, чему я порадовалась. Быть переведенной на старший курс академии хотелось и мне. Только возникли проблемы: во-первых, как трансформироваться еще раз, я не знала, в машине у меня не получилось, а во-вторых, выяснилось, что моя трансформация – черная пантера. Проблема это или нет, я пока не знала, но очень надеялась, что все же нет. Об этом я решила пока никому не говорить.
Роман вдавил педаль газа. Джип вздрогнул и, набрав обороты, понесся к нашему поселку. Селения с небольшими домами были очень похожи, но там, где остановились мы, несла свои воды спускавшаяся с гор бурная река. Очень скоро Роман въехал на стоянку базы и заглушил двигатель.
– Может, сходим в кафе? – распахивая дверцу и помогая нам выбраться, предложил он. – Надо же отметить твое чудесное спасение и превращение в настоящего верлафа.
– Сходите, – виновато улыбнулась я. – Мне хочется отдохнуть. И еще Максу позвонить надо, – скорчила я гримасу. – А то расстроится и примчится, а я по нему еще не соскучилась.
Кира захихикала.
– Тебе не надоело с ним воевать? – хмыкнул Роман. – Он отличный парень.
Я закатила глаза, показывая свое отношение к этой лестной оценке.
– Кира, – спохватилась я, – дай мне свой телефон. Мой пал в борьбе за выживание, погибнув подлой смертью. Разбился, короче.
Кира рассмеялась и, поковырявшись в рюкзачке, протянула мобильник.
Поднявшись в номер, я позвонила Максу и наврала ему с три короба, при этом совершенно не испытывая угрызений совести. Говорила что-то о теннисном корте, отдыхе на пляже, усыпляя прозорливую бдительность Макса и вызывая в нем чувство спокойствия. Сказала, что разбила мобильник и поэтому не позвонила раньше. Попрощавшись елейно-медовым голосом, я выключила телефон. Мнимую веселость как ветром сдуло.
Сняв одежду Альбины, я упаковала ее в полиэтиленовый пакет и заклеила скотчем. Поколебавшись, сбрызнула пакет духами и засунула его в шкаф под стопку своих вещей. Мало ли что придет на ум Максу. Возьмет да и появится. Он не должен почувствовать запах чужих вампиров. Хотя надо признать: вряд ли мои манипуляции могут скрыть запах. Макс – профессионал, к тому же обоняние оборотня обмануть сложно. Вздохнув, я надела короткую ночную рубашку и забралась в постель.
Перед глазами сразу возникло лицо Елизара, даже представлять не пришлось. Этот мракаур действовал на меня, как вампир – на смертного: зачаровывая и обольщая. Мракаур понравился верлафу. Вряд ли кто-то назвал бы это странностью, скорее уж потерял бы дар речи, услышав такую новость. Даже в «Истории вампиров», которую нам преподавали в академии, о подобном не упоминалось ни разу. Два разных клана. Два разных вида вампиров, которые пересекались только в боях за жизнь людей. Мы слишком разные. Впервые в жизни мне понравился парень, но он – мракаур, красивый представитель враждебного клана. Сердце сжали холодные цепкие пальцы отчаяния. Думает ли он сейчас обо мне? Скорее всего нет.
Горечь… Тоска… Меланхолия… Веки смежились, я заснула.

Глава 3
Безрассудное предложение

Неестественные цветные картинки сна менялись, точно в калейдоскопе. То, что сплю, я поняла только после того, как меня подхватили невидимые руки и на сверхзвуковой скорости подняли высоко в воздух. Секунда – и с высоты меня сбросили в джунгли, где я до этого не была. Тропический влажный лес дышал горячими испарениями. И то, что я ощущаю это, было странным: ни запахов, ни звуков я не чувствовала. Руки бережно подхватили меня, и я зависла в паре метров над землей. Необыкновенно пышная яркая зелень обступила плотным занавесом. Крупные розовые бутоны сказочно прекрасных цветов почти касались лица, и мне захотелось почувствовать запах.
Снова скоростное перемещение, но теперь – через экзотический лес. Крупные сочные листья скрывали пестрых разномастных попугаев. Толстые, бесконечно длинные лианы спускались с высоченных деревьев: огромных, закрывающих своими кронами солнце. В зарослях быстро промелькнула желто-черная шкура леопарда. Чьи-то руки несли меня дальше… От необыкновенных картин окружающего пейзажа перехватило дыхание. Лес немного поредел, стал не таким густым и еще более ярким. Перед глазами возникли невысокие горы, вдруг поднявшиеся прямо из-за верхушек деревьев: темно-серые, покрытые толстым, пушистым, как длинный мех, мхом. Невидимый ветер нес меня к водопаду.
Не чувствуя воды, но ослепленная туманом брызг, я оказалась в пещере. Удивительно: совсем не промокла. Длинный узкий туннель, скудно освещенный светом, пробивающимся откуда-то сверху, переливался бликами слюды в коричнево-розоватых стенах, очень похожих на вулканическую породу, воздушную, пористую, как пемза. От влажного горячего воздуха тело мгновенно покрылось испариной. Слабый ветерок, просачивающийся из отверстий наверху, от удушья не спасал. Таинственная сила замедлила движение. Туннель расширился, я оказалась в небольшой, почти пустой пещере с выложенным белой плиткой полом.
Здесь сухо и прохладно. Руки неслышно опустили на пол, босые ноги коснулись холодных плит – приятное ощущение после жары туннеля. Медленно ступая, я огляделась. Пусто, и лишь в углу – настоящий водопад, очень похожий на тот, который я миновала до этого, но миниатюрный и застывший, как будто кто-то, заставив замереть время, остановил и воду. Я подошла к неподвижному зеркалу воды, думая, что сейчас увижу свое отражение, но увидела белую завесу тумана, в глубине которой вырисовывался изящный силуэт девушки. Я чувствовала ее взгляд, проникающий в сознание. Девушка исчезла. Туман рассеивался, уносимый невидимыми порывами ветра. Застывшая вода начала показывать сцены…
Окрестности территории нашего клана. Неярко светит солнце. Главные автоматические ворота контрольно-пропускного пункта медленно отъезжают в сторону. Перед воротами Елизар, Марк и Альбина. Хочется заглянуть Елизару в глаза и хоть что-то сказать, но картинка затуманивается…
Взгляд затягивает под землю: черную, рыхлую. Смутные очертания небольшого тонкого предмета, светящегося серебристым светом. Надпись, но что там написано, я не могу разглядеть…
Вновь территория нашего клана. Ночная мгла окутывает лес. Армия мракауров и совсем небольшая армия верлафов, заключенная в плотное кольцо. Мракауры парят над землей, сверкая угольно-черными глазами с красноватым блеском, и медленно надвигаются на оборотней. Силы неравны…
Длинный, сдавливающий, уходящий в темноту подземный коридор с серыми стенами, покрытыми ржавой плесенью. Я понимаю, что это не ржавчина, а застарелая кровь. Глаза выхватывают из темноты серебристый блеск незнакомого металла. Такое чувство, что он светится изнутри. В стенах – решетки, а за ними люди… Кто-то сидит, некоторые лежат прямо на бетонном полу, обхватив голову руками, но все молчат и лишь в глазах – безысходный, леденящий душу страх…
Теперь я падаю вниз – ниже, ниже, ниже…
Подскочив на постели, я жадно вдохнула воздух, будто вынырнув из-под воды. Ничего себе «путешествие». Целую минуту я пялилась в стену, оклеенную голубыми обоями, пытаясь разгадать, что бы все это значило. Особенно впечатлили парящие мракауры и люди, скованные ужасом. Плюс «веселый» коридорчик. В сны я не верила. Стряхнув с себя остатки сновидения, медленно поднялась с кровати.
За окном гостиничного номера – серый рассвет. Солнце еще не поднялось. Крошечное окошко мобильника Киры показывало половину шестого. «Ох, ну почему даже на отдыхе мне не спится?» – недовольно подумала я. От переизбытка горного воздуха должна спать как младенец, а тут второе утро просыпаюсь чуть свет. Вчера хотя бы имелась уважительная причина: мы собирались на экскурсию… В голове сразу возникло красивое лицо Елизара, и я забыла, о чем думала до этого. Мне стало грустно. Интересно, уехали ли они?
Вздохнув, я побрела в ванную. Потоптавшись возле зеркала, взглянуть в него все же не решилась. Зеркало ассоциировалось с неподвижным водопадом. Приняв душ, я натянула светлый сарафан с завышенной талией и на тонких бретельках. Послонялась по номеру. Давящая тишина гнала на улицу.
Во внутреннем дворе гостиницы тихо. Конечно, все отдыхающие спят, в том числе Кира и Роман. Но ранние птицы устроили настоящую перепалку: красивое переливистое пение, сдавленный клекот, торопливое щебетание. В общую какофонию гармонично вливается шум реки, которая совсем рядом. Топая по тенистой дорожке, я решила сходить к реке, так как заняться было совершенно нечем. Через несколько минут я уже стояла у бурлящего потока, находящегося прямо за стенами базы отдыха.
Мне нравился шум реки. Он избавлял от одиночества и успокаивал. Вода пенилась, перекатывала камни, с силой бежала дальше. Присев на плоский камень, я засунула ногу в воду, которая была ледяной, затем обхватила колени руками и просто смотрела на реку.
Сначала я почувствовала его силу и только потом увидела его самого. Елизар неторопливо направлялся ко мне, покручивая на пальцах правой руки ключи от машины. На плече – мой этюдник, в левой руке – моя картина. От неожиданности я расширила глаза, которые, наверное, стали размером с блюдца. Подскочив на камне и при этом чуть не свалившись в воду, я уставилась на мракаура. Елизар широко улыбнулся и кивнул куда-то в сторону реки. Глядя на него, я решила, что все еще сплю, и замерла, боясь, что сейчас проснусь и прекрасная иллюзия исчезнет. Елизар снова показал в сторону реки. Я медленно проследила за его взглядом и… забыла, как нужно дышать.
Прямо посреди бурного потока вырос небольшой фонтанчик. «Его способности», – сразу поняла я. Фонтанчик взмыл высоко в воздух и, разделившись на две равные части, начал растекаться прямо в воздухе, образуя шар. На секунду шар завис, а затем начал подпрыгивать, словно резиновый мяч. Раз, два, три… Из воды показалась голова морского котика. Прозрачный нос водного зверька подбросил мяч высоко в воздух. Котик начал играть с мячом. Звонко рассмеявшись, я бросила счастливый взгляд на Тагашева и опять начала наблюдать за чудом, созданным из воды. Котик, прыгнув в воду, слился с горным потоком, а шар опять завис в воздухе. Секунда, и он начал делиться на тонкие лепестки: вода медленно расслаивалась, изгибалась, превращаясь в прекрасную водяную розу. Цветок немного проплыл в мою сторону и тысячами капель обрушился в реку. Елизар медленно подошел ко мне.
– Значит, изумрудными они становятся, когда ты счастлива, – глядя мне в глаза улыбнулся он.
Я быстро отвела взгляд.
– Да, это странно. Цвет глаз меняется. – Нахмурившись, я спрыгнула с камня.
– И делает тебя потрясающе особенной.
– Или пугающе необычной, – тихо сказала я.
– Злата, ты очень красива. – Он взял меня за руку и повернул к себе.
Вслушиваясь в его голос, я затрепетала, наслаждаясь каждым произнесенным звуком. Хотелось слушать его бесконечно. Сердце забилось в бешеной пляске, но неожиданно замерло. Я в ужасе уставилась на него. Руки противно затряслись.
– Что ты здесь делаешь? – Взгляд метнулся по сторонам в ожидании, что сейчас натолкнется на огромных волков. – Хранители… – начала задыхаться я, – они могли почувствовать тебя…
– Знаешь, что показалось мне странным? – Мракаур наклонил голову и насмешливо посмотрел на меня. – Странно то, что ваша охрана находится на том конце поселка, на другой базе отдыха.
Мое лицо покрылось красными пятнами, затем стало бледным. Я отвернулась к реке.
Тагашев рассмеялся.
– После ночного патруля Хранители спят и не подозревают, что маленькая дикая кошка разгуливает по берегу в обществе мракаура. Они не почувствуют мое присутствие. Я не подходил близко, – успокоил он меня, перехватив мой перепуганный взгляд. – К тому моменту, когда они проснутся, запах чужого вампира рассеется. Не расскажешь, как вам удалось… договориться и почему вы на разных базах отдыха?
– Три часа споров и истерик – и мне удалось настоять, чтобы они поселились отдельно, – смущенно призналась я.
Елизар хмыкнул:
– Что-то такое я себе и представлял. Значит, они охраняют тебя. Погуляем? – предложил он, указывая на скрытый плакучими ивами берег реки.
– Ты ведь понимаешь, что я буду задавать вопросы, – сразу предупредила я, став абсолютно серьезной.
– Я догадывался об этом. – Взгляд Елизара стал необыкновенно теплым.
Я медленно пошла по каменистому берегу, приглашая мракаура присоединиться. Елизар, приноровившись к моим шагам, шел рядом.
– Вчера ты сказал, что я не должна пытаться увидеть тебя, а Альбина дала понять, что вы уедете. Почему вы остались и почему ты здесь? – Остановившись, я вопросительно посмотрела на своего спутника, затем снова пошла вперед.
– У меня была уважительная причина появиться. – Елизар постучал по деревянному боку моего этюдника, который все еще висел на его плече. – Вчера я захватил его, но потом совсем забыл, что он в багажнике машины.
Я недоверчиво покосилась на него:
– Хочешь сказать, ты приехал только из-за этюдника?
Елизар остановился и, взяв меня за руку, удержал на месте:
– Нет. Я должен был увидеть тебя.
Сердце гулко стукнуло: раз, другой. Опустив голову, я изучала желто-розовые кусочки горной породы под ногами.
– Альбина сказала, что здесь безопасно и что вы здесь уже два месяца. Не хочешь поведать, что вы тут делаете? – Возобновив движение, я посмотрела на него.
– Наверное, мне стоит рассказать все по порядку. Вижу, вопросов у тебя много, а раз уж я решил отвечать на них, то таиться бессмысленно. – Он едва заметно улыбнулся и искоса посмотрел на меня. – Я вырос в семье Марка. Его родители – мракауры из очень древнего рода, убийцы, как вы говорите… но, несмотря на это, они любили нас.
– Любили? – Раскрыв рот от изумления, я уставилась на него. – То есть они убивали смертных, но были способны на чувства?
– Действительно странно, но это так. Возможно, какой-то сбой в генетике.
– Сбой в генетике? – снова переспросила я.
– Браки между представителями древних родов – близкородственные, а в результате – генетический сбой. У людей это называют уродством, в нашем случае я назвал бы это чудесным изменением. Родители Марка способны любить, хотя за это их презирают в клане. В Марке это проявилось сильнее. Он не способен убивать.
– Значит, твои родители тоже из древнего рода мракауров?
– О своих родителях я ничего не знаю, хотя предполагаю, что они тоже отличались от прочих.
– И часто происходят такие сбои?
Елизар покачал головой:
– Я об этом не слышал. На территории нашего клана мы были единственными. Мы росли и до восемнадцати лет жили спокойно, не задумываясь о будущем. Но, когда способности начали проявляться, поняли, что не можем убивать. Мы были другими и осознавали, что не сумеем оставаться среди себе подобных. И тогда мы с Марком решили уйти. – В лице Елизара что-то дрогнуло. – Молодость, наивность и нежелание видеть, что уйти невозможно. Долгое время за нами наблюдал Виктор Коншин, глава клана мракауров. Он хотел заполучить нас, чтобы сделать из нас своих Охотников. Сила, живущая во мне и Марке, не давала Виктору покоя. А мы этого даже не замечали. – Елизар тяжело вздохнул, словно сила, существующая в нем, была противным, давящим грузом. – Мы отказались от его сначала любезного предложения стать Охотниками, и тогда он решил подчинить нас себе. – Погрузившись в воспоминания, Елизар замолчал. В его глазах полыхнула ненависть, но он быстро справился с собой. – Нас заперли в подвале его замка… намереваясь ломать постепенно: заставить испытать сильную жажду и тем самым вынудить убить смертного. Но нам удалось сбежать.
Я остановилась, глядя в темные глаза Тагашева и понимая, что страшные подробности он опустил.
– Мы скрываемся от Виктора Коншина, точнее, от его Охотников в течение пяти лет. – Елизар тяжело вздохнул. – Рано или поздно они находят нас. Мы сражаемся и снова бежим. Прячемся на нейтральных территориях, как эта. Посменно патрулируем места, где укрываемся, чтобы в случае появления Охотников обнаружить их раньше, чем они найдут нас. Вчера я тоже осматривал близлежащие леса и натолкнулся на маленького верлафа. Ты была одна, Злата, и даже не подозревала, что наше близкое соседство в любой момент может обернуться появлением Охотников Виктора. Я не смог оставить тебя одну.
Раскрыв рот, я судорожно пыталась дышать, издавая прерывистые всхлипы. Рассказанное Елизаром быстро вливалось в сознание, разъедая его, как серная кислота. Он должен был быть Охотником. От этой мысли я начала поскуливать. Конечно, все верлафы слышали об Охотниках Виктора. О жестокости и силе этих мракауров ходили легенды, но на наших территориях они не появлялись несколько веков. Виктор считал нас «псами», недостойными внимания. Крови смертных ему хватало и на своих территориях. А те мракауры, которые появлялись у нас, мало интересовали его. Мракауры многочисленны, и горстка объятых жаждой вампиров, уничтоженных верлафами, для него ничего не значит. Глядя в блестящие, плещущиеся сапфировым светом глаза, я не видела Елизара. Меня заморозил страх перед Охотниками. Ужас сковал тело, заставив дрожать мелкой панической дрожью. Охотник в сознании молодого верлафа – смерть.
– Я напугал тебя, Злата. – Голос Елизара был далеким и глухим. – Прости, но я должен был рассказать, и это основная причина, по которой я здесь и по которой мы втроем остались.
Тело окутала теплая нежная волна. Заледеневшая душа постепенно отогревалась. Елизар снова управлял моими чувствами. Его рука коснулась моей щеки. В неистовом порыве я прижалась к нему, обхватив его плечи руками. Тагашев погладил меня по волосам:
– Ты боишься. Не нужно. Я же говорил, что мы с Марком осматриваем территорию. Сейчас Охотников нет, но вам все же лучше уехать.
Прикосновения Елизара взволновали до предела. Покраснев, я отстранилась от него. Тело постепенно наполнило состояние безмятежности, вселяемое в меня Елизаром, и я расслабилась. Страх отступал, уступив место очередному приступу любопытства:
– Сила Марка по сравнению с твоей совсем небольшая. Как вам удавалось справляться с ними в течение стольких лет?
– Не обольщайся насчет Марка, маленькая кошка, – улыбнулся Елизар. – Ты мало знаешь о силе мракауров. Вчера ты сказала, что я первый мракаур, которого ты повстречала. Я ведь говорил тебе, что Виктор хотел сделать из нас Охотников. По меркам мракауров, Марк очень силен. Я бы сказал, что мракауров, равных ему по силе, – единицы.
Раскрыв рот, я уставилась на него:
– Постой, но тогда ты… Рядом с тобой сила Марка теряется!
Тагашев отвел взгляд и возобновил прогулку. На лице парня появилось странное, непонятное мне выражение.
– Мы много говорим обо мне, Злата. Может, расскажешь о себе?
– Ты обещал отвечать на мои вопросы, – напомнила я.
Темные глаза сузились, и там появилась холодая сталь. Тагашев взглянул на реку.
– Мракауров с такими способностями, как у меня, нет и никогда не было, – через минуту ответил он. Затем медленно закрыл глаза и, словно приходя в себя, тряхнул головой: – И это не приносит мне счастья.
– Значит, Виктору больше нужен ты, а не Марк? – тихо спросила я.
Теперь на лице Елизара появилась непроницаемая маска.
– Злата, было бы лучше, если бы вы уехали отсюда. Хранители ведут себя беспечно. Находясь рядом с нами, вы все подвергаетесь опасности. – Елизар посмотрел на меня в упор, желая убедиться, что я его услышала. На мой вопрос он так и не ответил.
«А ведь я не ошиблась», – поняла я.
– Ты прав. Все мы вели себя очень неосторожно, но это моя вина. Я расскажу охране, и мы уедем. – Голос предательски дрогнул. – А что будет с вами? Вы скрываетесь, но рано или поздно Виктор сможет захватить вас, и тогда… – Я сглотнула полынную слюну и остановилась, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
– Я хотел уберечь от опасности верлафов, а ты начала беспокоиться о нас. – Блеклая улыбка коснулась его губ. – Спасибо за это, маленькая дикая кошка. Ты первая, кто поверил в меня, – еле слышно добавил он. – Жаль, что мы должны расстаться. Очень жаль.
Кровь бешено застучала в висках. Должны расстаться… От этой мысли захотелось закричать. Внезапно я поняла, что сказать «прощай» не смогу, не сумею, не хочу, не буду. Почти незнакомый парень выжег в моей душе клеймо, и сгладить его не смогли бы даже чудесные ионы серебра, живущие в крови. Странно, глупо, неестественно, но я не могу с ним проститься. Готова отправиться с ним куда угодно, лишь бы позвал. В рай, в ад и даже в логово мракауров. Или…
В сознании возникла часть сегодняшнего сна – ворота территории клана. Прикрыв глаза, я снова мысленно вглядывалась в застывший водопад. Впитывала в себя каждую деталь, возникшую в моем спящем сознании. В мозгу родилось безумное, порожденное сновидением страстное желание: неисполнимое, безрассудное, неосуществимое, но…
– Вы должны присоединиться к нашему клану! – резко выдохнула я, будто выныривая из окаменевших глубин замершей воды таинственного водопада.
Тагашев вздрогнул. Выражение его лица менялось несколько раз. В темных глазах промелькнула растерянность, потом в них появилось недоумение, смятение, задумчивость… и наконец, веселье. Елизар расхохотался.
– Ты просто чудо, маленькая кошка! Вчера ты готова была разорвать нас в клочья, а сегодня предлагаешь присоединиться к верлафам? – Голос Тагашева резко изменился, став холодным, как айсберг. – Ты сама понимаешь, что сейчас предложила, Злата? – Он схватил меня за плечи и легонько встряхнул, будто пытаясь вытрясти охватившее меня безумие. – Верлафы никогда не разрешат присоединиться к вашему клану! Николай Вязин, ваш глава, никогда не позволит этого. Но даже если бы случилось невероятное и он бы выслушал нас, ты знаешь, что существует другое препятствие – ваша защита. Даже не знаю, что сказать… – Елизар покачал головой.
Его слова не переубедили меня.
– Вы должны подумать! – Я скрестила руки на груди и решительно посмотрела на Тагашева. – Виктору Коншину в голову не придет искать вас на территории верлафов, но даже если когда-нибудь он об этом узнает, то не сможет преодолеть защиту и не сможет добраться до вас. – Я говорила торопливо, стараясь убедить Елизара, что права, но он только хмурился. – Вы могли бы обучать Хранителей и помогать защищать смертных. – Елизар хотел приблизиться, но я сделала жест рукой, заставляя его остановиться и выслушать до конца. – Верлафы получили бы уникальную возможность тренироваться с настоящими мракаурами, равными по силе Охотникам, – запальчиво сказала я. – Мы стали бы сильнее. Молодые Хранители света узнали бы о телекинезе не понаслышке, а тренировались бы и умели ему противостоять. А вы смогли бы жить спокойно, а не скрываться всю жизнь. Вчера я слышала, как Альбина сказала тебе, что устала от бегства. Я думаю, твой брат согласился бы со мной. Они влюблены и несчастны из-за того, что вынуждены бояться за жизнь друг друга!
Я замолчала, нетерпеливо глядя на Елизара и стараясь прочесть в темных глазах его реакцию. Тагашев молчал: долго, угрюмо.
– Во многом ты права, – наконец проговорил он, – и нарисовала привлекательную картину. Прямо как эта! – Он потряс моим неоконченным этюдом. – Только ты совсем не слышала меня. Но я повторю… Мы не можем по-дружески зайти к Николаю Вязину на чашку чая и попросить позволения остаться. Мы не сможем даже подобраться к территории вашего закрытого городка и не успеем вымолвить ни слова в свое оправдание. Оборотни захотят уничтожить нас раньше, чем мы успеем открыть рот. О вашей защите я даже говорить не хочу. – Елизар передернул плечами. – Нет слов, чтобы описать мою признательность за твое доверие, но твоя идея неосуществима. Хотя спасибо за предложение. – Тагашев криво усмехнулся. – Молодой оборотень пытается защитить двоих сильных мракауров и созданного вампира. Ты действительно необыкновенная, но и наивная. Ты веришь мне, а ведь мы знакомы всего несколько часов. Не надо доверять мне, Злата! Что, если я не тот, за кого себя выдаю? Что, если мне от тебя что-то нужно? Что, если я самое страшное, что может случиться в твоей жизни?
– Но ведь это не так, – вздохнула я. – Сейчас ты пугаешь меня, но я не боюсь. Ты просто не хочешь соглашаться со мной. Ты сам сказал, что ты не враг, и я верю тебе.
Тагашев сморщился, как от боли.
Гейзер чувств, неистово полыхавших во мне, стремился вырваться наружу. Мне хотелось защитить его от Охотников и верлафов. Словно Дон Кихот, сражающийся с ветряными мельницами, я была полна решимости воплотить в жизнь свой действительно безрассудный план. Неосуществимый… хотя что-то подсказывало: сон, приснившийся сегодня ночью, – не случайность. Странно, я выхватила картинку из сознания и пытаюсь разглядеть в ней нечто важное: предчувствие, слабую надежду, знак. Еще вчера такая мысль даже в голову не пришла бы, но сейчас что-то не поддающееся объяснению гнало вперед. Готова противостоять всему миру, сражаться с многовековыми устоями, только чтобы не расставаться. Я хочу помочь этому вампиру, который ворвался в мою жизнь быстро, стремительно, яростно завоевывая душу. Хотя он сам об этом даже не подозревает. Конечно, от меня ничего не зависит. А одного моего желания слишком мало. Но у меня есть преимущество – связь, которой я не пользовалась никогда, поскольку не было такой необходимости. Связь, составляющая привычную, но, как оказалось, важную часть моей жизни.
Губы растянулись в улыбке, когда я осознала, что могу воспользоваться своим преимуществом. Я подошла к Елизару и кончиками пальцев коснулась его лица: в конце концов еще со вчерашнего дня хотелось это сделать. Он вздрогнул, взял мою руку и отвел в сторону.
– Вы должны попробовать пройти наш щит, – сказала я. Елизар закатил глаза, давая понять, что я упряма и так ничего и не поняла. – Но, чтобы попасть на нашу территорию, вам нужно получить разрешение Николая Вязина. Я попробую уговорить его встретиться с вами. Возможно, я единственная, кто может его попросить об этом. Ты тоже обо мне ничего не знаешь.
В темных глазах мелькнула догадка.
– Единственная? Семеро Хранителей света охраняют одну девушку, – медленно отчеканил он. – Ты – дочь главы клана верлафов.
– Не дочь, – возразила я. – Но с детских лет Николай заменял мне отца.
Берег реки постепенно перетекал в окрестности леса. За разговорами мы совсем не заметили, как далеко ушли от нашей базы отдыха. Солнце медленно поднималась. Из серовато-розового небо становилось нежно-голубым, высоким, каким бывает только летом. Я предложила вернуться. Мы двинулись обратно вдоль каменистого берега. Мелкие камешки тихо шуршали под ногами.
– Думаю, я тоже должна рассказать о себе, – вздохнула я. – Мой отец был Хранителем света, но я совсем не помню его. Тогда мы жили на землях одной из семей клана, то есть за пределами основной территории, – пояснила я. Тагашев кивнул, давая понять, что знает об этом. – Мне было всего лишь несколько месяцев. Защищая смертных в ходе одного из патрулирований, отец уничтожил мракаура, который оказался представителем древнего рода. Следующей ночью на нашей территории появились другие мракауры… Они пришли мстить. Сначала убили отца, а сутки спустя они напали на все поселение. – Я горько усмехнулась. – Нам с мамой повезло: во-первых, убийцы не знали, что у отца есть семья, иначе бы на нас напали в первую очередь, а во-вторых, мама – ее, кстати, зовут Ирина, – долгие годы дружила с Николаем Вязиным. Он приехал, чтобы поддержать ее в горе, а тут на нас как раз напали. Мракауры уничтожали верлафов, разрывали газовые трубы и взрывали наши дома. Погибло много оборотней. Охранники Николая присоединились к сражающимся, а сам он спас нас. – Я замолчала, чувствуя, что слезы подобрались совсем близко. Опустив голову, я пыталась затолкнуть страшное воспоминание поглубже в подсознание. Наконец продолжила: – Мы выжили. Николай привез нас в защищенный город верлафов, основное поселение оборотней, и с тех пор мы живем там. Я окончила закрытую школу верлафов, а теперь продолжаю свое образование. Николай считает нас своей семьей, но живем мы раздельно, хотя я всегда подозревала, что он влюблен в маму. У нее небольшой антикварный салон, и она уделяет ему много времени.
«Почти все время», – подумала я и вздохнула. Но ей так легче пережить смерть отца. Вслух, конечно, я этого не сказала.
Елизар удержал меня за руку и внимательно посмотрел в глаза.
– От мракауров ты пострадала не меньше, чем я. – В его взгляде проскользнуло что-то непонятное, но он быстро отвернулся и сменил тему: – Твое образование связано с живописью?
– Не совсем, – усмехнулась я. – Это Академия Хранителей света.
– Постой… Хочешь сказать, даже после того, что произошло с твоей семьей, ты собираешься стать Хранителем света? Ты будешь сражаться с мракаурами?
– Не вижу в этом ничего странного, – пожала я плечами. – Это моя мечта с детских лет. Всегда хотела быть такой, как отец.
Елизар потрясенно смотрел на меня.
– Ты даже не представляешь, с чем столкнешься, Злата, – тихо произнес он. – На месте твоей матери я запретил бы тебе… Да и куда смотрит Вязин?
Я звонко рассмеялась:
– Ты забыл, что я верлаф. Потребность защищать смертных живет в каждом из нас, просто не все готовы стать Хранителями. А я всегда об этом мечтала. Знаешь, я рада, что ты не на месте Ирины или Николая.
Оценив шутку, Тагашев тоже рассмеялся.
– Ты необыкновенная. Нежная, беззащитная, неукротимая и доверчивая одновременно. – Он сделал шаг ко мне, но тут же отступил назад, словно испугавшись чего-то. – Злата, я должен идти. Твои друзья скоро проснутся. Подозреваю, им очень не понравится, что ты находишься в моем обществе.
Он ни словом не обмолвился о моем предложении присоединиться к нашему клану. Вглядываясь в его лицо, я старалась определить, думает ли он об этом, но ничего не увидела. Похоже, еще одной особенностью Елизара было умение скрывать свои чувства. А вот мне это никогда не удавалось. Но сдаваться я не хотела.
– Ты промолчал об идее попробовать подружиться с оборотнями, – будничным тоном напомнила я.
– Злата, такие решения не принимаются спонтанно, мне нужно все обдумать и поговорить с Марком и Альбиной. Они – моя семья. – Голос Елизара стал сухим, как наждачная бумага. – Предположим, тебе каким-то чудом удастся убедить Николая. Он согласится встретиться и, что совсем невероятно, поверит, что мы другие. Но, если мы не сможем пройти вашу защиту, это обернется настоящей катастрофой. Верлафы захотят уничтожить нас, но я не позволю уничтожить мою семью. Могут погибнуть Хранители света, а мне бы этого не хотелось. Особенно теперь, когда я знаком с одним из них. – Елизар покачал головой и, сняв этюдник, повесил мне на плечо.
– Мне кажется, ты путаешь нас с мракаурами. – Я тряхнула волосами. – Если Николай поверит вам, но вы не одолеете наш щит, Вязин отпустит вас, – убежденно сказала я. – К тому же нельзя знать заранее, как поведет себя наша защита. Чтобы узнать это, нужно попробовать ее пройти!
– Даю слово, что подумаю. Мне нужно все обдумать, – задумчиво повторил он. – Давай поступим, так. Сначала я поговорю с Марком и Альбиной, и только если они согласятся, ты позвонишь Вязину.
Захотелось подбежать к Тагашеву и обнять, как это уже случилось сегодня, будто его согласие подумать уже решило все проблемы.
– Как я узнаю о вашем решении? – заглядывая ему в глаза, спросила я. – Когда мы увидимся?
Этот вопрос волновал меня очень сильно, но, задав его, я отчаянно покраснела. «И куда только смотрит Макс, – мысленно усмехнулась я. – Подопечная чуть ли не вешается на шею несостоявшемуся Охотнику Коншина, а Хранитель занимается неизвестно чем».
– Насчет «увидимся» ничего не могу сказать. Не факт, что мне удастся во второй раз нагло появиться в этом поселке и волки меня не обнаружат. Созвонимся. Запиши мой номер.
Радостного настроения как не бывало.
– Продиктуй, я запомню, – еле слышно сказала я. – Значит, если Марк и Альбина не согласятся, я больше не увижу тебя?
Елизар несколько раз повторил набор цифр, хотя это совсем не требовалось. Забыть его номер я не смогла бы никогда. Опустив плечи, я с грустью смотрела на него. Глядя на быструю смену моего настроения, Елизар тяжело вздохнул. Он взял меня за руку и притянул к себе.
– Это безумие, но, наверное, я должен пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером. – Елизар пальцами приподнял мой подбородок. – Вечером сможешь сбежать из поселка? – весело подмигнув, спросил он.
– Да! – не задумываясь ответила я. Кончики губ мгновенно подпрыгнули вверх. – Хранители начнут патрулировать поселок, только когда стемнеет. До одиннадцати вечера мне нужно быть в своем номере. Только, боюсь, мне придется все рассказать Кире и Роману. – Я поежилась. Смутно представляю, что же скажу друзьям. – Иначе не смогу уйти.
– В семь вечера буду ждать тебя в пяти километрах от поселка. – Елизар улыбнулся. – Надеюсь, твои друзья не подведут тебя и на этот раз.
Елизар протянул мне недописанный этюд. Быстрыми шагами он пошел к дороге, где среди развесистых ив скрывался черный «ниссан».
Улыбнувшись неожиданно возникшей между мной и Елизаром тайне, я быстро пошла на базу отдыха в надежде, что Кира и Роман уже проснулись. В свете последних событий я должна была рассказать им многое, но, как это сделать, я пока не представляла. Естественно, заострять внимание на том, что всем своим видом Елизар приводит меня в трепет, я не собиралась, и без этого хватало щекотливых моментов.
Нерешительно потоптавшись возле двери их номера и собираясь с мыслями, я робко постучалась. Не получив ответа, зашла в свой номер. Оставив этюдник, отправилась на спортивную площадку, не сомневаясь, что найду их там.
Тихо ступая по траве теннисного корта, я пробралась к деревянной скамье и неслышно села, наблюдая за игрой своих друзей. Мощные точные удары. Кира носилась по корту со скоростью небольшого торнадо. Вспотевшие виски подруги говорили о том, что игра дается ей нелегко. Роман в отличие от нее выглядел спокойным и даже ленивым. Было понятно: он явно поддается, пропуская мячи. «Мне бы точно не дал расслабиться», – хмыкнула я про себя. Следующей была подача Романа, но вместо того чтобы отправить мяч в сторону Киры, он с силой (как только ракетка выдержала) запустил его в меня. Подскочив со скамьи высоко в воздух, я схватила войлочный мяч рукой. Сузив глаза, с вызовом глянула на Самойлова.
Он рассмеялся:
– Хоть бы раз дала застать себя врасплох!
– Никогда! – хмыкнула я.
– Привет, соня. – Кира подошла ко мне и, вытерев влажный лоб рукой, села рядом. – С ним невозможно играть. Реакции мракаур позавидует, – пожаловалась она.
При упоминании о мракаурах я вздрогнула и настороженно посмотрела на подругу. Случайная реплика? В голубых глазах дружелюбие и спокойствие. Нет, не знает, откуда ей знать?
– Счет, конечно, в пользу Киры? – быстро спросила я, возвращая разговор в безопасное русло.
– Она умница! – Самойлов подошел к нам и, обняв возлюбленную, поцеловал ее в кончик носа.
Я насмешливо вскинула бровь:
– Почему-то корректным ты бываешь только с ней.
– А чего тебя жалеть? Ты сама кого хочешь загоняешь. Может, сыграем? – тут же предложил он.
– Во-первых, ты знаешь: это может затянуться надолго и Кире будет скучно. А во-вторых, скоро появятся смертные: не думаю, что они должны видеть нашу игру.
Роман хмыкнул, но мою правоту признал. Сила и скорость вампиров явно бы удивила смертных, точнее, сразила бы наповал. Вздохнув, он с обожанием посмотрел на Киру, а затем резко повернул голову ко мне. Карие глаза сузились, превратившись в застывший шоколад.
– Пахнешь ты как-то, Злата, – вглядываясь в мое лицо, сказал он, втянув носом воздух. – И запах знакомый…
Самойлов резко попытался схватить меня за руку, но я успела перехватить его запястье. Кира принюхивалась. «Господи, неужели у меня на коже остался слабый запах Елизара?» – в смятении подумала я. Рассказать сейчас или позже? Я растерялась. На дорожке, ведущей к теннисному корту, появились смертные с ракетками в руках. Говорить сейчас было нельзя, но и успокоить бдительность друзей стоило.
– Конечно, знакомый, – улыбнулась я. – Так устала, что заснула в одежде Альбины.
– Ну да. Вчерашние необычные вампиры, – снизив голос до шепота, расслабился Роман.
Кира внимательно смотрела на меня. По ее взгляду я поняла, что она все же о чем-то догадывается. Но подружка промолчала, очевидно дав мне возможность рассказать все самой. Двое смертных парней начали игру. Понаблюдав за ними, Роман сморщился, мгновенно теряя интерес к теннису.
– Чем займемся после завтрака? Пикник? Рафтинг? Пляж? – повернувшись к нам, спросил он.
– Только не рафтинг! – испугалась Кира.
Во второй день отдыха мы уже сплавлялись по реке, взяв лодки напрокат. Роман выбирал самые сложные пороги, и на одном из них Кира свалилась в ледяную воду. Разумеется, ничего не произошло, но участвовать в таком развлечении еще раз девушка отказалась наотрез.
– Если не хочешь, значит, не будет. – Роман схватил нас под руки и потащил с теннисного корта.
Вернувшись с завтрака, мы решили далеко не ходить, а позагорать на речке.
Переодевшись в купальники и предусмотрительно захватив коврики, мы нежились на солнышке, иногда обливаясь холодной водой. Быстрое течение неглубокой в этом месте горной реки, несущее камни, купаться не позволяло. Солнечные ванны для Романа – сомнительное удовольствие, но ради нас с Кирой он пожертвовал более увлекательными занятиями и теперь охотно втирал масло для загара в спину подружки. Лежа на животе и болтая в воздухе ногами, я смотрела на реку.
– Жалко, что каникулы заканчиваются! – Кира отобрала у Самойлова темный флакончик и начала втирать масло в уже карамельную от загара ногу.
– Я думала, тебе не терпится начать обучение, – удивилась я.
– Ты права, но теперь мы будем редко видеться, – расстроилась она.
Я вздохнула. Мы с Романом учимся в академии, а Кира в этом году поступила в лабораторию верлафов и должна стать биохимиком. Биохимиков в клане немного, и они важная составляющая жизни верлафов. Они создают и постоянно усовершенствуют необходимые нам вещи. Например, костюм для трансформации помогает решить проблемы с одеждой при перевоплощении. Вчера мне такой костюм точно не помешал бы, но дело в том, что он создается индивидуально для каждого оборотня и только после пробуждения способностей. Еще биохимики создали «стиратель крови» – жидкость для устранения последствий на местах сражений, чудесным образом растворяющая кровь. Все Хранители обязаны иметь его при себе, как и иглы, пропитанные «стирателем памяти людей». Иглы используются, только когда сражение проходит в присутствии людей: те обнаруживают, что мир не совсем такой, каким казался до этого. Смертным стирают память, чтобы не обнаружить мир вампиров. Мы с Романом еще не Хранители света и не имеем этих вещей. Хотя костюм для трансформации у Самойлова уже есть. В нем способности проснулись еще в начале лета. В этой же лаборатории занимались расфасовкой крови в специальные пакеты. Законсервированная таким образом кровь сохраняет свои свойства достаточно длительное время.
Лаборатория верлафов, возглавляемая талантливым ученым Львом Колесниковым, находится в часе езды от нашего городка, в лесу, к юго-западу от мегаполиса, охраняемого верлафами. Смертные считают, что в этом месте расположена военная база: закрытая зона, толстые стены с вышками и видеокамерами по периметру. Территорию интенсивно охраняют Хранители света, а все для того, чтобы не поставить под угрозу существование нашего мира.
Дальность расположения лаборатории и высокая загруженность студентов не позволят нам с Кирой видеться постоянно. К тому же девушка помешана на биохимии: любимое занятие – просиживать за уроками, обложившись энциклопедиями толщиной с мое бедро. А еще говорят – блондинки глупы. Я-то по сравнению с подружкой абориген, который умеет только размахивать кулаками, а при упоминании таблицы Менделеева и электролитической диссоциации мгновенно чувствует приступ зубной боли.
– Только ничего не говори о биохимии сейчас. – Роман притворно зевнул.
В этом мы с Самойловым солидарны. Глядя на наши сморщенные лица, Кира весело рассмеялась.
Солнце поднялось высоко, но уходить с пляжа не хотелось. Посовещавшись, мы решили пропустить обед. Облившись в очередной раз ледяной водой из реки, переместили коврики в тень дерева и начали играть в скрабл. Смеялись над шутками Романа и составленными им словами, всегда короткими. Время летело незаметно, а я все не знала, как рассказать друзьям о мракаурах. Периодически Кира бросала на меня внимательные взгляды, давая понять, что ждет, когда я начну говорить. Подсчитав на листочке наши баллы, она отложила ручку в сторону. Похоже, ее терпение иссякло: опираясь спиной о бок Романа, Кира посмотрела на меня в упор.
– Вчерашние вампиры… – начала она издалека. Вставна колени и опустив голову, я деловито начала собирать буквы в зеленый мешочек. – Никогда бы не подумала, что созданные вампиры способны на чувства. В глазах Марка и Альбины светилась настоящая любовь. Это странно и не поддается объяснению. Но, глядя на них, не ошибешься.
– Да, странные вампиры, – поддержал тему Роман. – Хотя я почему-то не удивлен, что Злата их «откопала». У нее поразительная способность вляпываться в истории, – укорил он. – Это ж надо: грохнулась в ущелье, а добросердечные созданные вампиры оказали помощь.
Резко вскинув голову, я посмотрела на друзей.
– Они – мракауры, – как можно спокойнее произнесла я.
Раскрыв рот, Кира подскочила. Тело Самойлова подалось вперед: вперившись в меня взором, он смотрел недоверчиво и со страхом. Бронзовая от загара рука медленно нащупывала светлые брюки, где, очевидно, находился телефон.
– Может, сначала выслушаете меня, а потом будите паниковать? – настороженно следя за рукой Романа, тихо сказала я.
– Хочешь поведать, как подружилась с мракаурами? – Карие глаза сузились. Голос стал ледяным. Нащупав мобильник, выхватил его из кармана. Перехватив руку Романа, я с силой вдавила ее в коврик.
– Боюсь, что «подружилась», – это далеко не все. – Сжавшись от напряжения, я всем видом дала понять, что позвонить не позволю. – Я предложила им присоединиться к нашему клану.
Ойкнув, Кира зажала рот рукой. Самойлов наградил меня таким взглядом, что захотелось скрыться в ближайшем кустарнике. Я внимательно смотрела на друзей, по-прежнему не выпуская руку Романа. Конечно, я уверена в них, но нужно дать им немного времени прийти в себя. Новость, мягко говоря, неординарная. Постепенно их лица принимали нормальный оттенок, но до конца шок, похоже, не прошел. Самойлов похватал ртом воздух, будто в горле у него застряла кость, но в конце концов справился с переизбытком негативных чувств. Но я ошиблась.
– Злата, ты что, слабоумная? – поинтересовался он.
Глубоко вздохнув, я начала рассказывать все, что знала о Елизаре, Марке и Альбине. Постепенно пальцы Романа, стискивающие телефон, разжались. Страх в глазах друзей сменился неподдельным любопытством. Кира села, прижавшись плечом к Роману. А по окончании моего рассказа в голубых глазах подруги появился укор: мол, я подозревала, ты что-то недоговариваешь, и с твоей стороны было нечестно скрывать от нас правду.
– Злата, это невозможно, – покачал головой Роман, выслушав меня. Было заметно, что он оттаял, но осуждение все же присутствовало. – Верлафы никогда не согласятся принять их. А защита не пропустит. На территориях верлафов никогда не было мракауров!
– Послушайте, я всего лишь предложила. Я даже не знаю, захотят ли они присоединиться, а вы рассуждаете о том, примут их верлафы или нет, – снова ложась на коврик, вздохнула я.
– Зачем тебе все это? – На лбу Самойлова появилась упрямая складка. – Если здесь действительно могут появиться Охотники, нам нужно рассказать Хранителям и уезжать отсюда как можно быстрее. А ты собираешься ждать неизвестно чего. Почему ты решила помочь им?
– Не знаю.
Припомнив вопрос Киры: «Уж не запала ли ты на созданного вампира?» – я опустила голову, рисуя пальцем на коврике замысловатые узоры и тщательно избегая проницательных глаз подружки. К признаниям такого рода я была неготова.
– Ты ведь встречалась с ними сегодня, – буравил меня взглядом Самойлов. – Я не ошибся, когда почувствовал запах!
– Да, – не стала сопротивляться я. – Елизар вернул мне этюдник. – Голос вдруг понизился и задрожал: – И еще… мне нужно встретиться с ним. Я очень надеялась на вашу помощь, – добавила я, заметив округленные глаза Киры. Похоже, с ее губ готов был сорваться вопрос: «Не свидание ли это»?
– И когда ты все успеваешь?! – Голос Романа истекал сарказмом. – И в чем же заключается наша помощь?
– Отвезти меня к семи часам за территорию поселка, – едва слышно выдавила я. – И не говорить об этом никому ни слова.
Роман нахмурился. Затея ему не понравилась, но спорить он не стал. Привык доверять, помогать, поддерживать. Хотя по взгляду поняла, что у парня огромное желание надрать мне задницу.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я отвезу тебя, Злата. Я уже слышал, что ты им веришь и все такое. Только… – Самойлов покачал головой, – будь осторожной.
Я села и, обняв друзей за шеи, притянула к себе:
– Обещаю!

Глава 4
Смертельное свидание

Ближе к вечеру я стояла перед шкафом, сосредоточенно изучая гардероб. Свидание мне назначил Елизар или нет, я сказать не могла, но выглядеть хотелось безупречно. Я даже не знала, куда мы с ним отправимся, и это вызвало кучу колебаний. В итоге я выбрала платье серебристо-серого цвета. Оно собиралось на талии мягкими складками и волнами ниспадало вниз, прикрывая колени. Приняв душ и расчесав волосы, я надела платье, обула серые босоножки, немного тронула губы блеском и застегнула на шее свое любимое украшение – серебряное сердечко-медальон, сверху оформленное тончайшими ниточками серебра, которые скрывали крошечную розу. Внутри медальона размещались маленькие портреты мамы и Николая. Их подарок на мое шестнадцатилетие. Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом и улыбнулась.
Пританцовывая от нетерпения, я закрыла свой номер и выбежала на стоянку. Роман уже ждал меня, сидя в машине. Нахмурившись, он сосредоточенно тыкал пальцами в кнопки аудиосистемы, ловя любимую радиостанцию.
– Не передумала, – вздохнул он. – Если об этом узнает Макс… – Роман стиснул зубы и неодобрительно покачал головой.
Проехав по узким тенистым улочкам вдоль симпатичных разноцветных заборов, скрывающих выбеленные домики, и держась подальше от базы, где остановились Хранители, мы вскоре выехали из поселка. Роман всю дорогу молчал, бросая настороженные взгляды по сторонам. Зато я болтала не останавливаясь, при этом совсем не вдумываясь в слова. Пустой, ничего не значащий лепет мог бы разрядить обстановку, но Самойлов совсем меня не слушал. Загорелые руки мертвой хваткой вцепились в руль, а заслышав двигатель приближающегося автомобиля, парень побледнел, испуганно глядя на меня. Замерев, я замолчала, проводив незнакомую машину внимательным взглядом. Облегченный вздох вырвался из моей груди и груди Романа одновременно. Нарваться на Хранителей света с Максом Фадеевым во главе ох как не хотелось.
Ровно в пяти километрах от поселка на пыльной обочине под стендом с рекламой сотовой связи стоял «ниссан». Елизар уже ждал меня возле раскрытой дверцы машины. Высокая фигура, затянутая в темно-синюю рубашку и черные брюки, смотрелась замечательно. Сердце бешено застучало. «Он так красив, а я рядом с ним буду выглядеть малолеткой», – расстроенно подумала я.
Съехав на обочину, Самойлов затормозил, почти упираясь в передний бампер «ниссана».
Тагашев распахнул дверцу и помог мне выйти. Роман, помедлив, тоже вышел и внимательно посмотрел на мракаура. В карих глазах мелькнуло беспокойство.
– Все будет в порядке, – словно читая мысли моего однокашника, сказал Елизар. – В половине одиннадцатого я привезу ее сюда же.
Роман кивнул, но уезжать не торопился. Подавшись вперед, он оперся о капот джипа, сплетая пальцы рук в крепкий замок:
– Злата нам все рассказала. Я могу узнать, какое решение вы приняли?
– Да. – Елизар взял мою ладонь. Его рука твердая, горячая и успокаивающая. – Мы решили рискнуть и попробовать подружиться с оборотнями. Хотя, подозреваю, без трудностей не обойдется.
Самойлов согласно кивнул:
– Да, трудностей хоть отбавляй. Но на вашей стороне уже трое верлафов. Только это очень мало. Будет лучше, если Хранители света, сопровождающие нас, о вас не узнают, пока Злата не поговорит с Николаем. – Разжав пальцы, Роман выпрямился.
Трое верлафов… Значит, преодолев неприязнь, Самойлов принял их. Я с благодарностью посмотрела на друга. «Ты – лучший», – мысленно сказала я. Словно догадавшись, о чем я подумала, парень хмыкнул. В глазах читался ответ: «Ты сумасшедшая, но я всегда на твоей стороне».
– Три оборотня – это уже кое-что, – хмыкнул Елизар.
Очевидно, парни, обмениваясь взглядами, говорили на особом, понятном только им языке. Во взглядах – не настороженность, а понимание. Руки сошлись в крепком рукопожатии. «Может, это начало дружбы?» – подумала я. Роман открыл дверцу машины и, еще раз взглянув на меня, сел за руль.
– Это правда? – спросила я Тагашева, когда мы остались одни. – Два грозных сильных мракаура согласились принять помощь молодого верлафа, который даже трансформироваться как следует не умеет?
Елизар повернул ключ зажигания и медленно тронулся, выезжая с обочины на дорогу.
– Ты права, маленькая кошка. Альбина ухватилась за эту идею сразу, а Марк всегда на ее стороне. – Тагашев вздохнул. – Я пытался им объяснить, что твое желание помочь мало что значит. Конечно, Николай может относиться к тебе как к дочери, но захочет ли он встретиться с вампирами, которых считает врагами?
Радость сменилась задумчивостью, а затем в душу ледяными щупальцами начал закрадываться страх. Что, если он прав? Николай никогда ни в чем не отказывал мне, но ведь я никогда ничего не просила. Захочет ли он вообще говорить об этом? Он не поверит, что мракауры могут быть другими, пока не увидит их сам. Но согласится ли он встретиться? Сумею ли я убедить его и как я это сделаю? «Бессмысленно изводить себя догадками», – упрекнула я себя. Нужно всего лишь протянуть руку к телефону и узнать, что скажет Николай. Но ладони вспотели и затряслись противной дрожью. Я словно пыталась оттянуть момент приговора, который мог оказаться казнью моих надежд и желаний.
– Злата, о чем ты думаешь? – Бархатный голос Елизара вернул меня к действительности.
– О том, что боюсь позвонить, – честно призналась я.
– Давай ты подумаешь о звонке немного позже. – Елизар мягко улыбнулся. – Мы поужинаем в маленьком ресторанчике русской кухни в нашем поселке, и ты соберешься с мыслями. В любом случае ты ничего нам не должна: можешь передумать и не звонить. Ничего не изменится: знакомство с тобой останется одним из самых приятных воспоминаний. А пока ты здесь, мне будет приятно провести несколько часов в твоем обществе. Правда, Марк и Альбина присоединятся к нам. – Он виновато взглянул на меня. – Отговорить их я не смог. Марк горит неистовым желанием познакомиться с тобой ближе. А Альбина разозлилась, как фурия, когда я начал сопротивляться.
Глядя в необыкновенные глаза, я улыбнулась:
– Буду рада узнать поближе твою семью. Мне кажется, они замечательные и мы могли бы подружиться.
– Тсс! – Елизар приставил палец к своему носу. – Ты не будешь считать Марка замечательным, когда узнаешь его по-настоящему. Он бывает несносным: подшучивает, дразнит. Хотя он отличный парень. – В голосе Елизара появилось искреннее тепло. Все указывало на то, что он действительно любит свою семью.
– Я смогла в этом убедиться вчера, – рассмеялась я.
Хорошее настроение Елизара передалось и мне, заставив забыть обо всем. Похоже, он прикладывал все усилия, чтобы я чувствовала себя непринужденно и весело. Время в дороге пролетело как одна секунда. Я смеялась над его шутками, краснела, когда он поддразнивал меня, и была счастлива, греясь в лучах его необыкновенных глаз.
Зашуршав колесами, внедорожник остановился перед одноэтажным зданием в форме русского терема. Елизар помог выбраться из машины, и вскоре мы вошли в ресторанчик, приятно удививший старинным русским интерьером. Небольшой зал разбит на небольшие кабинки, в каждой – деревянный столик и скамьи со спинкой. На сиденьях лежали маленькие подушечки с вышивкой. Такое чувство, словно я перенеслась на пару веков назад, в гостеприимную русскую избу. По залу снуют официанты в красных косоворотках и черных шароварах. Звучит спокойная ненавязчивая музыка: не современная, что-то очень старое и мелодичное. Многие столики уже заняты смертными.
Опустив голову и пряча взгляд, я шла за Елизаром в заказанную им заранее кабинку в конце зала. Мне всегда приходилось прятать глаза, которые меняли цвет и могли обнаружить мою необычность. А вдруг эта особенность не нравится моему спутнику? Похолодев, я села на скамью спиной к залу и быстро взглянула на Елизара:
– Здесь очень уютно.
Елизар сел напротив меня.
– Позже здесь будет шумно и душно. Если захочешь, к этому моменту мы сможем уйти. Ты прячешь глаза, Злата, – тихо промолвил он. – Я никогда не видел таких глаз – огромные прекрасные изумруды.
Смутившись, я опустила голову.
– Марк и Альбина уже на подходе, – сказала я, почувствовав силу Марка.
– От тебя не скроешься, – улыбнулся Елизар.
Через секунду в зал вошли Альбина и Марк. Елизар поднял руку и помахал брату.
– Здравствуй, Злата. – Альбина тепло улыбнулась, садясь рядом со мной.
– Привет, маленькая полукошка, – расплылся в улыбке Марк. – Сегодня ты выглядишь не так изысканно, как вчера.
Припомнив свою вчерашнюю «элегантность», я покраснела, чем несказанно порадовала Марка. Рассмеявшись, он плюхнулся рядом с Елизаром, лукаво глядя на меня.
– Привет. Я рада вас видеть. Марк, я могу узнать, почему – полукошка?
Марк улыбнулся ярче и, словно предвкушая что-то очень приятное, потер руки.
– Ты не обернулась полностью. Только голова и хвост. Разве не так? – вкрадчиво спросил он.
– Нет-нет!.. – возмутилась я.
Но Марка это развеселило еще больше:
– Супер! Елизар, скажи, что она обернулась только наполовину!
Разинув рот, я испуганно посмотрела на Тагашева. Он отрицательно покачал головой. От последующих насмешек Марка меня спас официант. Не открывая меню, я обратилась к Елизару:
– Что посоветуешь? Вы ведь здесь не в первый раз.
– Я совсем не знаю твоих вкусов, Злата. – Елизар покачал головой и раскрыл меню. Пробежав взглядом по строчкам, указал пальцем на одну из строк. – Но если ты готова довериться мне, то думаю, подойдет гусиная грудка под смородиновым соусом, – он перелистнул состаренный желтый лист, – и печеные яблоки с сиропом. Еще здесь подают потрясающее местное виноградное вино. – Тагашев посмотрел на меня, решив удостовериться, согласна ли я с его выбором.
– Звучит совсем неплохо. – Я повторила заказ официанту.
Марк тоже сделал заказ и, проследив за скрывшимся официантом, стал серьезным:
– Злата, твои глаза… Скажи, они бывают красными?
Вопрос Марка поставил меня в тупик. Конечно, я в курсе, что ночью черные глаза мракауров имеют красноватый отблеск, хотя глаза моих новых знакомых не были черными. Но глаза верлафов во время трансформации становятся глазами хищника, в которого оборачивался оборотень, хотя и сохраняют оттенок натурального цвета глаз. Неужели он не знает? Смешавшись, я посмотрела Марку в глаза, собираясь сказать ему об этом, но там плясали веселые чертенята.
– Марк, прекрати. – Елизар виновато улыбнулся и развел руками, дескать, я тебя предупреждал.
Скоро принесли заказ. Еда оказалась вкусной, а вино – бархатистым на вкус. Я совсем забыла, что знаю этих вампиров совсем недолго. Мелодичная музыка сменилась на популярную и более громкую. Теперь мы могли спокойно говорить, не опасаясь, что нас услышат смертные. Мы смеялись над нескончаемыми шутками Марка. Я рассказывала об академии, о нашем отдыхе в ущелье, о летних тренировках с Романом. Наблюдая за Марком и Альбиной, я видела открытое дружелюбие. Девушка всем своим видом давала понять, что рада моему обществу. Веселый импульсивный Марк напоминал мне Макса (в те дни, когда мы не ссорились). Мне было хорошо с ними, настолько хорошо, что я могла сидеть так до бесконечности. Тагашев все время наблюдал за мной. Он улыбался, иногда смеялся и тоже рассказывал забавные истории. «Нравлюсь ли я ему?» – то и дело мелькало в голове. Может ли вообще понравиться такому парню, как он, такая девушка, как я? Мы очень разные и принадлежим к разным кланам. Интересно, о чем он думает сейчас? Мгновение назад он улыбался, глядя на меня, а сейчас нахмурился и словно размышляет о чем-то неприятном.
– Злата, что ты сделала с Елизаром? – спросил Марк. Тагашев метнул в сторону брата грозный взгляд. – Обычно он серьезен, строг и даже угрюм, добиться от него улыбки чрезвычайно сложно, – продолжил Марк, не обращая внимания на брата. – Но с тех пор, как он побывал в ущелье, его словно подменили.
Изогнув бровь дугой, я посмотрела на Елизара, но обратилась к Марку:
– Ты уверен, что сейчас говорил о нем? Строгим и угрюмым я его точно не представляю. Может, горный воздух пошел на пользу и раскрыл в твоем брате новый потенциал?
Марк одобрительно засмеялся. Скулы Елизара едва заметно покраснели, но лицо мгновенно вновь стало непроницаемым.
Зазвучала красивая медленная музыка. Тагашев протянул мне руку:
– Я могу пригласить тебя на танец, Злата?
– Ты же не танцуешь! – Марк был изумлен, но от дальнейших комментариев воздержался.
Я кивнула Елизару в знак согласия, и он вывел меня на танцпол.
Его горячая рука на моей талии словно прожигала дыры. Моя ладонь в его руке чуть заметно подрагивала, выдавая волнение.
– Значит, ты бываешь угрюмым? – спросила я, чтобы отвлечься.
– Не слушай Марка. Ты ведь поняла, что он любит пошутить. Он… – Елизар сморщился.
– Брось, Елизар, они классные! – Я рассмеялась, глядя на смешную гримасу Тагашева.
Его глаза стали необыкновенно теплыми:
– Значит, тебе понравилась моя семья, Злата?
– А разве могло быть иначе? Они не могли не понравиться.
Елизар с нежностью сжал мои пальцы, словно в благодарность за сказанные слова.
– Расскажи о своих вкусах, – попросил он. – Чем любишь заниматься в свободное время? Чем увлекаешься?
– Люблю рисовать, как ты уже заметил, правда, когда начинаются занятия в академии, на это почти не остается времени. Еще люблю читать, смотреть современные фильмы, слушать популярную музыку и водить машину. Люблю шоколад и блинчики с медом. Но больше всего люблю тренироваться.
– Значит, лакомка любит скорость и тренировки? Я не ошибся?
– Не ошибся. А что любишь ты? Я хочу знать о тебе не меньше.
Он вздохнул:
– Боюсь, что на увлечения у меня не бывает времени, хотя я тоже люблю машины, и в этом мы с Марком очень похожи. Люблю старые фильмы, спокойную музыку и тоже люблю тренироваться.
Замешкавшись, я на секунду остановилась, удивившись его ответу.
– Постой! Вы с Марком тренируетесь?
– Конечно. – Елизар пожал плечами, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
Одна мелодия сменилась другой, но мы с Елизаром почти не заметили этого. Рядом с нами возникли Альбина и Марк. Их легкие грациозные движения завораживали, заставляя замирать от восхищения. Превосходный танец, изысканность которого объяснялась не только тем, что эти двое – вампиры. Похоже, они этому учились и в совершенстве владели пластикой и движением. Рядом с этой прекрасной парой, скользящей по танцполу и вызывающей в людях чувство эйфории, я ощутила себя неуклюжей.
– Значит, вы все время скрываетесь, тренируетесь и сражаетесь с Охотниками?
Я с трудом оторвала взгляд от Марка и Альбины и посмотрела на Елизара. При упоминании об Охотниках Коншина по спине пробежал холодок. В горле запершило, словно я проглотила холодный острый осколок.
– Ну почти, – улыбнулся Елизар. – Иногда все же бывает свободное время, как сейчас, например. Альбина даже учила нас танцевать. Правда, не скажу, что делал это с удовольствием, но не хотелось обижать ее.
– Грозные мракауры учились танцевать? – удивилась я, понимая, что по поводу Марка и Альбины все же не ошиблась.
– Она не оставила нам выбора. – Елизар рассмеялся. – Альбина – девушка Марка, и мы, конечно, потакаем всем ее прихотям. Так что хрупкий созданный вампир крепко управляет двумя грозными мракаурами.
– Это только подтверждает, что вы – необыкновенные. – Я тепло взглянула на Елизара. – Я рада, что познакомилась с вами, и хотела бы, чтобы это знакомство продолжалось.
Я опять начала думать о звонке Николаю. Эти мысли снова перенесли меня из прекрасной сказки в суровую реальность. Мы вернулись за столик, но я растеряла всю свою веселость и почти все время молчала.
– Злата, мы можем прогуляться по парку, – предложил Елизар, заметив мое подавленное настроение. Он взглянул на наручные часы. – У нас есть еще немного времени.
– Да, я не прочь освежиться. Здесь становится душно.
Я посмотрела на танцпол, переполненный людьми. Полный мужчина с раскрасневшимся лицом и статная блондинка с высокой прической самозабвенно выплясывали рок-н-рол. Расплатившись, Елизар взял меня за руку и повел к выходу.
Местный провинциальный парк был запущен и стар. Огромные пихты и неухоженные газоны, заросшие лохматыми зарослями самшита. Фонарей нет, вернее они имеются, но лампы давно разбиты. Парк погружен во тьму, однако в этом есть своя таинственная прелесть. Похоже, люди по ночам обходят его стороной, но мне здесь нравится.
Мы медленно шли по аллеям. Подул свежий вечерний ветерок. Елизар все еще держал меня за руку. Я впервые увидела своих новых знакомых в темноте. Разглядывая их глаза, я не увидела в них красного отблеска. Спрашивать об этом не стала, догадавшись, что краснота свойственна только вампирам-убийцам.
– Чем занимаются верлафы помимо охраны людей? – заинтересованно спросила Альбина.
– Одни работают, другие ведут свой бизнес. Причем каждый непременно ищет занятие по душе. Этим мы отличаемся от людей. Ими управляют власть и деньги, ради которых они готовы на все. Нас не интересует власть. А звонкий металл в семьях вампиров накапливается веками.
Марк улыбнулся и кивнул, словно согласившись со мной.
– Почему оборотни, защищающие смертных, называют себя Хранителями света? – снова спросила девушка.
Мне стало неловко. Но я все же ответила, пытаясь найти нужные слова, чтобы не задеть чувства своих спутников.
– Слово «мракауры» произошло от слова «мрак». Мракауры несут смерть людям. – Елизар подбадривающе сжал мою руку. – Жизнь прекрасна и удивительна. Мы оберегаем жизнь смертных от вампиров. Жизнь – это и есть свет. Мы – Хранители жизни. – Я резко остановилась и повернулась к Марку: – Вы с Елизаром похожи на Хранителей света, а не на мракауров.
Марк взглянул на Елизара, а затем широко улыбнулся мне:
– Ну если об этом нам говорит будущий Хранитель, это дорогого стоит. И рисковать мы будем не зря.
– Не зря, – эхом произнесла я, думая о Вязине. Колени подогнулись от слабости. – Я должна позвонить Николаю. Больше не могу оставаться в неведении, иначе просто взорвусь.
– Злата, не нужно торопиться…
Елизар не успел договорить. Где-то совсем близко раздался визжащий звук тормозов. Следом взвизгнула тормозами еще одна машина. Я побледнела. Двери автомобилей хлопнули как по команде.
Елизар напрягся и резко выпустил мою руку, затем переглянулся с Марком. «Только не это», – пронеслось в голове. Зубы выстукивали быструю барабанную дробь. Руки затряслись, и я снова вцепилась в ладонь Елизара.
– Мы не успеем уйти. – Елизар посмотрел в темноту. – Марк, что бы ни случилось, ни во что не вмешивайся и прикрывай Альбину.
Я начала дрожать крупной дрожью, но это была не трансформация. Мозг взрывало от перенапряжения. Легкие сдавило. Я начала хватать ртом воздух, вглядываясь в темноту. Леденящий ужас сковывал тело, мешая хоть что-нибудь предпринять… Остановить…
Небольшую площадку, окруженную старыми вязами, обступали семеро огромных волков. Пригнувшись к земле и оскалив зубы, оборотни медленно наступали. В темноте волчьи глаза казались светящимися. Громкое рычание прорезало тишину парка, хлынуло в уши, парализуя страхом. Выгнув спины перед атакующим прыжком, они замерли. Огромный черный волк зарычал и, выпрыгнув вперед, обернулся Максом, моим личным охранником. Высокий темноволосый парень с синими, как море, глазами, затянутый в черный костюм для трансформации, смотрел на меня напряженно. Он зол и явно опасается за мою жизнь.
– Злата, отойди в сторону! – стальным голосом отчеканил Макс, сузив глаза, мгновенно превратившиеся в синие острые осколки стекол. – Быстро!
Дрожа всем телом, я сделала шаг вперед и, вытянув руки по сторонам, закрыла собой Елизара, Марка и Альбину.
– Макс, пожалуйста! Ты должен меня выслушать! Они не враги!
Страх за вампиров, стоящих за моей спиной, заставлял действовать, но ноги подкашивались. Я едва не падала. Голос сел и охрип.
Глаза Макса сверкнули досадой и раздражением.
– Я сказал, отойди в сторону! Ты мешаешь нам! – Прожигая меня взглядом, Фадеев сделал несколько шагов вперед: тяжелых, медленных. Он наступал.
До меня дошел смысл услышанного. Он хочет уничтожить их. А это значит, что кто-то пострадает. Если разорвут оборотня, Николай будет в ярости и тогда надежды не останется. Макс все испортил. Выследил меня. Сделав еще один крошечный шажок навстречу, я умоляюще посмотрела на своего охранника.
– Они не убийцы. Посмотри им в глаза, в них нет красного блеска, – упрашивала я. – Пожалуйста, давай поговорим. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Они мракауры, но не такие, как мы привыкли думать. – Я сцепила руки в замок до боли в пальцах, будто молясь жестокому каменному истукану.
Макс не смотрел на меня. Он замер, вглядываясь в лица вампиров. Его глаза медленно сужались. Затем расширились. В них полыхнула ярость. Очевидно, его осенила страшная догадка. Тело задрожало характерной дрожью. Макс не новичок, но сейчас он перестал управлять живущим в нем зверем. Инстинкт, ненависть и гнев захватили его без остатка.
– Мракауры? – Рык волков слился с воплем Макса.
«Они не знали, что перед ними мракауры», – пронеслось в голове. Они не чувствуют их силу. Я выдала их сама!
– Она права, волк. Давай просто поговорим, разорвать друг друга мы успеем. – Голос Елизара за спиной был совершенно спокойным, но ледяным, словно все снега Арктики.
Мысли в моей голове метались, но нужной я не находила. Необходимо предотвратить столкновение, которое казалось неминуемым. На что способны Елизар и Марк, я мало представляла, но их сила была огромной. Макс – лучший из Хранителей света, и он не сдастся. Не пойдет на уступки. Столкновение могло быть ужасающим, но выхода я не видела. Волки пока не нападают, ожидая приказа Фадеева, но долго это не продлится. Они бросятся по первому знаку. Нужно остановить его! Но я не представляла, как удержать разъяренного оборотня.
– Прежде чем ты набросишься на них, тебе придется разорвать меня, – истерично крикнула я, глядя в искаженное гневом лицо Макса. И тут же перешла на шепот: – Макс, пожалуйста, не надо.
Рука потянулась вперед, будто стараясь коснуться его лица, успокоить. Он отступил на шаг, словно боясь моего прикосновения, пусть и на расстоянии. Скулы дрогнули, побелели, но секундная слабость сменилась новой, еще более страшной волной злости: он злился не на меня, а на мракауров, которых считает врагами.
– Прячешься за спиной девчонки? – выпуская клыки, зарычал Фадеев, испепеляя взглядом Тагашева.
Сильная горячая рука Елизара легла мне на плечо. Резким рывком он отставил меня в сторону. Кулаки парня сжались, тело подалось вперед. В темных глазах появилось раздражение. Он тоже начал злиться.
– Ты ничего не знаешь обо мне, волк! – загремел Елизар. – Не хочу тебя убивать, но проучить – стоит. Один на один, без использования способностей. Или ты боишься? – сквозь зубы процедил он.
– Елизар, нет! – вцепившись в руку Тагашева, хрипло выдавила я. Переводя взгляд с одного на другого, я не знала, к кому из них обратиться. – Макс, ты не справишься с ним. Пожалуйста, поверь мне.
Елизар отцепил меня от себя и вышел вперед. Наверное, стоило броситься вперед, вцепиться в Елизара или Макса мертвой хваткой, но ноги будто вросли в землю. Я лихорадочно соображала, что же предпринять.
– Я звонила Николаю, он согласился с ними встретиться. Они должны присоединиться к нашему клану! – начала блефовать я, не зная, что придумать еще.
Конечно, это ложь, но ложь во спасение, ведь надо было срочно их остановить! Но оказалось слишком поздно. Макс и Елизар столкнулись с такой силой, что дрогнула земля под ногами. Не ходили кругами, не оценивали друг друга, а набросились сразу – быстро, одновременно. Единственное, что радует: они не стали использовать способности – только силу вампиров. Не знающий поражений Макс принял вызов Елизара. Глупо было пытаться обвинить его в трусости. Только не его! Но, возможно, именно на такую реакцию рассчитывал Елизар? Сработало. Макс не трансформировался, Тагашев не применял телекинез и не закрывал себя защитой. Честный жестокий поединок. Расширив глаза, я смотрела на страшный бой, желая разнять их, но вряд ли это возможно. Хранители замерли. Никто не вмешивался. За спиной сдавленно дышали Марк и Альбина. Представляю, какие чувства полыхают в Марке. Естественно, хочет броситься на помощь брату.
Атаки Макса и Елизара следовали одна за другой. Двое разъяренных вампиров наносили удары без остановок, словно испытывали друг друга на прочность. Нога Макса врезалась Елизару под ребра, с силой отбрасывая его на один из вязов. С громким треском шероховатый ствол подкосился и рухнул, прикрывая толстыми ветками мракаура. Елизар отбросил вяз далеко в сторону и мгновенно оказался на ногах. Его кулак обрушился на лицо Фадеева. Голова Макса дернулась, хрустнули шейные позвонки. Из разбитых губ текла кровь. Фадеев бросился на Елизара, нанося безжалостные удары. Атаки Тагашева были молниеносными и еще более страшными. Он схватил Макса за шею и с силой опрокинул на землю. Затем резко остановился и, прожигая противника взглядом, протянул руку, тем самым давая понять, что хочет помочь подняться.
– Ты очень силен, волк. – Речь Елизара сбилась. – Теперь давай поговорим!
Покрытый кровью Макс резко вскочил. Лицо и кулаки разбиты, ребра, похоже, сломаны. Ярость никуда не делась, а оборотень в нем взял верх. Глаза сверкнули ненавистью. Задрожав, он трансформировался и, подпрыгнув в воздухе, бросился на Елизара. Серебряные когти сверкнули в свете луны острыми безжалостными клинками…
Не видя ничего вокруг, я кинулась между ними: молча, обреченно. Оттолкнув рукой Тагашева, попала под беспощадные серебряные когти огромного волка… Тело прорезала острая рвущая боль. Казалось, все вокруг замерло, а я бесконечно долго падаю, падаю и падаю на землю… Из горла волка вырвался вой.
Горячая липкая кровь хлынула по шее, пропитала платье немного ниже левой груди, скользкими струями стекала по ребрам. Я издала булькающий звук. «Раны серьезные», – вяло подумала я, начав дышать сухими свистящими толчками.
Фадеев, снова приняв облик вампира, бросился на колени рядом со мной.
– Злата, что ты наделала? – застонал он.
Воздуха не хватало. Силясь продышаться, я беспомощно смотрела на Макса, прикрыв шею и грудь руками – инстинктивно, чтобы стянуть края ран, унять боль, остановить кровь. Конечно, я знала, что она не успеет остановиться, знала, что произойдет, но сейчас удивлялась неистовой боли. Горло обволокло приторным привкусом крови.
– Макс, ты ранил меня, – прошептала я. Слова давались с огромным трудом. Я буквально выталкивала их из себя. – Они – друзья… Останови безумие… Позвони Николаю… – шептала я.
Лицо Фадеева начало темнеть, удаляться, исчезать. Темнота проникла в глаза, ворвалась в тело, отключила мозг, накрыла с головой.

Глава 5
Санкция

Жарко… Как же жарко… Мир превратился в ад, где, кроме боли, нет ничего. Такое чувство, что в сердце вогнали кол, воткнули в него тысячу раскаленных игл. Крошечные частицы внутри меня соединялись в тонкие тугие серебряные нити, разрастались в груди, протягивались, сплетались воедино, восстанавливая поврежденные ткани, вырабатывали новые клетки крови, тянулись дальше – вверх к горлу, а оттуда – к мозгу, пробуждая его. Бух… Сердце сильным толчком вытолкнуло кровь, сотрясая тело. Бух… Бух… Бух… Как отлаженный механизм, сердце застучало размеренно, гулко, отчетливо. Диафрагма напряглась, разжалась. Вдох втолкнул в легкие воздух. Я задышала. Почему так жарко? Знаю, что не умерла и восстанавливаюсь. Да, я слышала, что восстановление после тяжелых ранений болезненно, но не думала, что настолько. Голова взорвалась новой болью. Горло будто вживую проткнули толстой иглой, сшивая и стягивая края. Казалось, вены вздулись, а внутри двигается что-то маленькое, быстрое, неуемное, множащееся с невероятной скоростью. Ионы серебра – исцеляющие крошки, но безжалостные, жгущие, совсем как маленькие муравьи, двигающиеся во всем теле, даже в голове. Жарко… Вспышка света ударила по глазам. Из красного тумана выплыл темный силуэт.
– Уходим, волк!
Голос Елизара обрушился громкой волной, сбил с толку и снова погрузил в темноту. Кровь расплавленной лавой сжигала дотла. Каждая клеточка тела распадалась и тут же собиралась вновь. Жарко…
Новая вспышка света вытянула из темноты, ослепляя и мешая видеть. В уши ворвался низкий надрывный стон:
– Я разорвал ее! Разорвал из-за тебя, мракаур!
Звонкий звук пощечины прозвучал в голове многоголосым эхо.
– У тебя истерика! Приди в себя. Она жива! Дышит! Восстанавливается! Она же вампир! – Елизар говорил резко, с неприязнью.
Из груди Макса послышались булькающие надрывные всхлипы.
Снова темнота… Жарко… Очень жарко…

Даже сквозь закрытые веки я почувствовала яркий навязчивый свет солнечных лучей. В нос назойливо лез запах роз, мешая сосредоточиться и вспомнить хоть что-то, собраться с силами, открыть глаза. Похоже, ваза с цветами была где-то совсем рядом – справа от меня. Задержав дыхание, я отвернулась, уткнувшись носом в подушку. Снова запах, но другой – Елизара и… Альбины. В сознании всплыли события вчерашнего вечера. Я распахнула глаза. Комната тут же закружилась.
– Привет. – Рядом с кроватью на невысоком стуле сидела Альбина. Руки ее были расслаблены и покоились на коленях. Глаза покраснели. Не спала? Плакала? Тонкая непослушная прядь выбилась из собранного на затылке хвоста. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она, с беспокойством глядя на меня.
– Вообще-то не очень, – пожаловалась я. Состояние совершенно разбитое. Голос прозвучал неестественно тихо. Вздохнув, я прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением.
Прислушалась к своему телу. Кажется, ничего не болит. Рана была по-настоящему серьезной, если восстанавливалась я всю ночь, хотя во времени могу и ошибаться.
– Ты сумасшедшая, – прошептала Альбина. – Как только в голову пришло броситься между ними?.. Елизар держал ситуацию под контролем. Он бы справился.
– Только мне об этом никто не сказал, – кисло сморщилась я, открывая глаза и разглядывая «плывущие» светлые обои комнаты и «качающуюся» плетеную люстру.
Головокружение стало слабее, но полностью не прошло. Желудок болезненно сжался. Привкус желчи подступил к горлу: меня затошнило. Альбина протянула руку и провела по моей голове.
– Похоже, опять нужен душ из автомойки, – блекло улыбнулась она. – Волосы слиплись от крови.
Сглотнув вязкую слюну, я переборола тошноту:
– Где Елизар? Здесь его запах. Где я? И где Макс?
Альбина поправила простыню, прикрывающую мое многострадальное тело.
– Ты в номере Елизара. Сюда было ехать ближе всего, – объяснила она, пожимая плечами. – Марк и Елизар осматривают территорию. А Макс мечется возле домика, время от времени атакуя дверь. Переживает парень. В общем-то он ничего, – хмыкнула она.
Значит, столкновения не произошло. Мракауры с Хранителями света каким-то образом поладили. Я облегченно вздохнула и снова сморщилась от сладкого запаха роз.
– Это правда? Они не разорвали друг друга? Тогда травма стоила этого. Откуда розы? – не выдержала я, указав взглядом на прикроватную тумбочку с роскошным букетом карминных роз.
– Макс решил, что для твоего выздоровления это необходимый атрибут, – улыбнулась Альбина.
– Выброси их, – сморщилась я. – Они ужасно воняют.
Альбина засмеялась нежным звонким смехом. Карие глаза цвета горного меда заискрились весельем. Что доставило ей такое удовольствие, я понять не смогла. Взяв вазу, девушка скрылась за дверью.
Конечно, розы – это приятно. Будь они от Елизара, Марка или Романа, я бы не торопилась с ними расставаться: в конце концов не так уж плохо они и пахли, а с тошнотой можно справиться. Ведь главное – внимание. Но Макса я видеть не хотела и его розы – тоже. Мало того, я готова разорвать его в клочья!
Так уж получилось, что двадцатидвухлетний представитель древнего рода верлафов – Макс Фадеев, окончивший академию всего четыре года назад, очень рано проявил себя, став одним из лучших Хранителей света. Николай заметил его. В итоге Макс стал его личным охранником. Но, как известно, все лучшее всегда достается детям. Год назад Николай приставил Макса ко мне, считая, что с ним я буду в полной безопасности. Разумеется, на территории верлафов охрана мне не нужна. Когда я дома, Макс, как и все Хранители, участвует в патрулировании или выполняет поручения Николая. Но в мегаполис я всегда отправлялась в его сопровождении, что часто вызывало смех и шутки друзей.
Если это был клуб или кинотеатр, то Фадеев маячил рядом, а о выпивке и думать не следовало. Я не могла себе позволить даже слабоалкогольный коктейль: запрет мотивировался тем, что я несовершеннолетняя. Злило то, что он ненамного старше, а ведет себя как строгий родитель. Если на горизонте появлялся парень и начинал невинно флиртовать, Макс возникал словно из воздуха и заводил непринужденную беседу. Парень вежливо отвечал на вопросы Макса и старался поддержать разговор, но очень быстро ретировался от моей грозной «няньки». Я злилась, Фадеев насмехался, и наоборот.
Мое недавно нагрянувшее восемнадцатилетие ознаменовалось счастливым событием. Николай и Ирина разрешили мне отдохнуть с друзьями: вроде бы самостоятельно, но под охраной. Три часа полета я ругалась с Максом, и впервые за год он уступил, согласившись жить на другой базе и дать мне желанную свободу. Хотя уверена, сейчас он раскаивается, что оставил меня без присмотра. Николай считал, что мы найдем общий язык, но ошибся. Макса я не переносила. От злости я сжала кулаки и всхлипнула.
В дверь робко поскреблись. Не нужно угадывать, кто за дверью: я чувствую его запах и одеколон. Макс. Стоило только вспомнить, и сразу появился: очевидно, Альбина сказала, что я очнулась.
– Убирайся! – зашипела я, словно разъяренная кошка. Вскочив на кровати, я тут же свалилась на подушку. Явно переоценила свои силы. Комната закачалась, поплыла в сторону.
– Злата, пожалуйста. Я всего лишь хочу поговорить, – умоляюще прошептал он.
– Убирайся! Видеть тебя не могу! Я тоже умоляла и просила, только кто меня слышал?
Тяжелый вздох за дверью и «тихий» слоновий топот. Похоже, Макс на время отстал. Облегченно вздохнув, я прикрыла веки.
Через мгновение вошла Альбина и присела рядом.
– Мне нужен телефон. Я хочу позвонить Николаю. – Взглянув на девушку, я попыталась встать.
Изящные руки Альбины уложили меня в кровать.
– Пока отдохни, – покачала она головой. – Ты восстановилась, но должна набраться сил.
– Ага, – прошептала я, сглатывая противный комок в горле.
– Тебе необязательно звонить сейчас. Макс звонил Вязину. Как только ты себя почувствуешь лучше, мы отправимся в город верлафов.
Хлопнув ресницами, я недоверчиво уставилась на нее. «Мы» – это означает «все вместе»? Елизар, Марк, Альбина? Неужели все получилось и Вязин дал разрешение на встречу? Я несколько раз открывала и закрывала рот, не в силах выдавить ни звука. Оторвав голову от подушки, приподнялась, ища в глазах девушки подтверждение. Вдруг ошиблась и поняла неправильно? Сердце гулко торопливо забилось. Альбина улыбалась.
– Николай встретится с вами? – уточнила я на всякий случай.
Заправив русый локон за ухо, девушка наклонилась к прикроватной тумбочке. Взяла пакетик с донорской кровью, привычный для верлафов, вставила в него трубочку и протянула мне. Скорее всего кровь привез Макс.
– Пожалуйста, не томи, – жалобно взглянув на Альбину, попросила я.
Альбина тихо рассмеялась.
– Злата, ты никому не оставила выбора. Мы попробуем пройти защиту, и Николай встретится с нами.
Тело расслабилось. Облегченно прикрыв глаза, я рухнула на подушку, улыбаясь и покусывая губу. Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, счастливо вздохнула.
– А вот это стоило нескольких тяжелых ранений. – Приняв из рук Альбины пакетик с кровью, начала пить. Силы вливались в организм с каждым глотком. – Расскажешь что произошло? – Я оторвалась от трубочки.
– Елизару удалось успокоить оборотней. Макс слышал твои слова о звонке Николаю и приказал волкам не нападать. Шум привлек людей, и Хранителям пришлось использовать иглы «стирателя памяти». Макс был очень напуган раной, которую нанес тебе, но нам всем следовало уйти, потому что нас наверняка слышали многие смертные. Парни вели себя шумно, – хмыкнула девушка. – Наша база отдыха оказалась самым близким местом, где мы могли уложить тебя и скрыться от людей. Твое ранение заставило действовать всех сообща, и они забыли о ненависти. Конечно, они знали, что ты восстановишься, но никто из них не хотел, чтобы ты пострадала, это причиняло боль обоим. Каждый винил себя. – Альбина забрала пустой пакетик и поставила его на тумбочку. – Мы привезли тебя сюда, – продолжила она, – и уложили в кровать. Ты восстанавливалась, а потом спала. Мы сидели с тобой всю ночь. Елизар рассказал Максу о нас и о твоем предложении присоединиться к клану. Неприязнь была разрушена, он поверил нам, хотя уже знал, что ты солгала о звонке Николаю. Он сказал, что мы не сможем пройти защиту, а Вязин не даст согласия на встречу, но все же позвонил ему. Сначала Макс сам рассказал о нас Николаю, а потом Елизар попросил дать трубку ему. Он вышел, но через несколько минут появился. Разрешение было получено. – Альбина развела руками.
Выслушав ее, я удовлетворенно потянулась. Веки налились сонной тяжестью. Прикрывая рот рукой, я зевнула. Теперь можно отдохнуть. Николай знает о мракаурах, а это главное. Альбина снова поправила простыню и предложила поспать. Пробормотав слова благодарности, я заснула.

Пара часов сна и горячий душ привели меня в чувство. Слабость отступила.
В гостиной никого не было.
Я села на диван, взяла телефон, оставленный мне Альбиной, и набрала номер Вязина. Надо поблагодарить Николая, к тому же он знает о моем ранении, следовательно, знает и Ирина. Они переживают и ждут звонка.
– Да, – почти сразу услышала я в трубке по-деловому сухой голос главы клана.
– Привет, Николай, – поздоровалась я.
– Привет, малышка. Как ты? – меняя интонацию на более мягкую, обеспокоенно спросил он.
– Что может случиться с вампиром? – вздохнула я. – Чувствую себя отлично.
– Рад это слышать. Мы с Ириной переживали. – Николай помолчал, а потом заговорил более жестко: – Я не понимаю, почему Макс оставил вас без надзора и как могло случиться, что рядом с вами оказались мракауры, но шею я ему сверну за все сразу!
Я поморщилась, чувствуя, что злость на саму себя начинает поднимать голову. Но почему всегда так? Макса едва переношу, но всегда защищаю от Николая. К тому же Николай не знает о нашем договоре с Фадеевым. Придется рассказать, чтобы охраннику не досталось больше, чем следует. Мысленно ругая свою мягкотелость, я вздохнула.
– Он не виноват, – тихо призналась я. – Я умоляла его остановиться в другой гостинице, он всего лишь пошел у меня на поводу. Отдых казался не отдыхом рядом с толпой парней, затянутых в костюмы. Прости, – оправдываясь, всхлипнула я. – Когда я познакомилась с мракаурами, наверное, должна была рассказать ему правду, но он бы мне не поверил. Сначала я хотела позвонить тебе, но потом было уже поздно…
Николай рассердился.
– Когда ты начнешь задумываться о безопасности? – зарычал он. – Ты даже не представляешь, что могло произойти!
– Но ведь ничего не произошло, – глухо отозвалась я. – Если хочешь, можешь наказать меня. Макс не виноват. Прости меня, Николай!
Вязин вздохнул и усмехнулся.
– Самое интересное, Злата: ты хочешь избавиться от Макса, но, когда ему грозит нагоняй, ты всегда защищаешь его. Ладно, с этим я разберусь.
Я задумалась. «Избавиться» – громко сказано. Единственное желание – чтобы он перестал охранять меня. Лучше всего, если он вернется к Николаю, а я получу долгожданную свободу. Спохватившись, я снова заговорила, быстро меняя тему:
– Ты согласился встретиться с моими… новыми друзьями… Я благодарна тебе за это. Я боялась, ты на такое не пойдешь. Мракауры в клане – такого не было никогда.
Слово «друзья» далось не сразу. Правильнее было бы сказать «знакомыми». Слишком мало времени прошло после первой встречи. Обычно друзьями становятся, пройдя испытание на прочность, которое длится годами или даже веками, если речь идет о вампирах. Но я не ошиблась: они друзья или скоро ими станут.
– О том, что «мракауры в клане», речи пока не идет. Сначала они попробуют пройти защиту. – Голос Николая стал сухим и резким.
Я вздрогнула.
– А если нет? Если щит не пропустит их? – замирая от напряжения, торопливо спросила я.
Николай задумался. Послышался тяжелый вздох.
– Давай не будем забегать вперед, – уже спокойно ответил он. – В любом случае я подумаю, что смогу сделать для твоих друзей.
Я благодарно улыбнулась, хотя Николай и не видел меня:
– Спасибо, я очень люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, малышка. Ты заставила нас поволноваться. Если ты готова ехать, то возвращайтесь.
Попрощавшись, я нажала отбой и, обняв диванную подушку, прислонилась щекой к шероховатой вышитой поверхности. Двойственные чувства теснились в груди. Во-первых, облегчение – ведь первый, самый сложный этап пройден. А во-вторых, страх. Смогут ли мракауры преодолеть защиту клана? Если рассуждать здраво, все только начинается, а мне так хочется, чтобы Елизар был рядом. Представив его лицо, я непроизвольно улыбнулась. Впрочем, зачем представлять, если можно увидеть воочию? Он здесь, совсем рядом: внизу, в номере Марка и Альбины. Я чувствую его. Вернувшись в ванную, я оглядела себя: восстановленная кожа немного отличалась от загоревшей. Наградив Макса нелестными эпитетами за бледные полосы на шее, я вышла из номера и быстро спустилась по деревянной крутой лестнице, придерживаясь за перила. Робко постучав, зашла в комнату.
Разместившись в креслах и на диване, там сидели Марк, Елизар, Альбина и Макс. Номер такой же, как у Елизара, но с одним отличаем: в крошечной прихожей стоят чемоданы. Марк замолчал, на полуслове прервав разговор. В комнате повисла тишина, нарушенная моими шагами, смягченными мягким ковром. Фадеев подскочил с кресла. Не удостоив его вниманием, я села на диван рядом с Альбиной и Елизаром. Тагашев закусил губу, странно глядя на меня, затем наклонился к журнальному столику, взял плитку шоколада и молча протянул.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я, взяв шоколад.
Всего на мгновение он задержал свою руку возле моей. Вглядываясь в черты его лица, я улыбнулась. Кажется, не видела целую вечность.
Макс потоптался на месте и, не выдержав, подошел. Присел на корточки напротив меня. Заглянул в глаза. Я раздраженно повернулась к нему, смерив его уничтожающим взглядом.
– Злата, прости, – едва слышно прошептал он.
– Мне нужно собрать вещи, – холодно сказала я и демонстративно отвернулась.
– Я попросил Киру, она уже все собрала. Чемоданы у меня в машине, мы можем ехать, как только ты будешь готова. Прости, Злата.
Он взял меня за руку, но я выдернула пальцы. Голос Макса был торопливый и заискивающий, но это не тронуло.
– Тогда можешь быть свободен, – зашипела я.
Больше не обращая на него внимания, я развернула шоколадку. Отломив кусочек, протянула Альбине. Макс поднялся и пошел к выходу. Открыв дверь, оглянулся.
– Что мне сделать, чтобы загладить свою вину? – с болью в голосе спросил он.
«Убраться из моей жизни», – хотелось ответить мне, но я промолчала. Тяжело вздохнув, он вышел.
– Ты умеешь быть жестокой, – ухмыльнулся Марк. – Он ведь и правда очень переживает.
– Пусть переживает на улице, – поморщилась я. – Давай не будем обсуждать мою жестокость. Если помнишь, он набросился на меня. Разорвал. Оставалось только зажигалку сверху бросить. Я даже говорить о нем не хочу!
– Тема закрыта, – согласился Марк. – Я бы тоже не простил. Видела бы ты его вчера, – вроде бы случайно добавил Марк и неопределенно пожал плечами.
Смутное нечеткое воспоминание выплыло из глубин памяти… Мой охранник очень расстроен. Елизар влепил ему пощечину, чтобы привести в чувство. Макс надрывно стонал, у него, кажется, была истерика… Но поверить в это сложно. Как ни старалась, но представить расстроенного Макса я не смогла: это что-то из области фантастики, надуманное, ненастоящее. Но факт остается фактом: он очень переживал. Острой иглой кольнула совесть.
– Нужно выезжать, – вздохнула я, меняя тему и стараясь избавиться от чувства вины. – До аэропорта почти два часа, потом три – в самолете. На территории клана мы будем только поздно вечером. – Я взглянула на Елизара. – Чем раньше выедем, тем быстрее узнаем, сможете ли вы пройти защиту. – Отломив еще два кусочка, я протянула Марку и Елизару. – Гормон счастья, – вздохнула я, повертев в руках очередной кусочек, – но сейчас это не помогает. Я очень волнуюсь, – призналась я.
Елизар, не отрываясь, смотрел на меня. Оставив без внимания сжатый в моей руке шоколад, он обнял меня и нежно прижал к себе. Забыв обо всем, я прильнула к нему.
– Злата! – прошептал он. Горячее дыхание обожгло шею. – Зачем ты бросилась защищать меня? – Руки Елизара заскользили по спине.
Закрыв глаза, я наслаждалась каждым прикосновением. Поворот головы – и я найду его горячие губы. Взгляд затуманился, даже Альбину и Марка я больше не видела, забыла о них. Моя рука непроизвольно потянулась к щеке Елизара. Кожа гладкая и горячая. Высокие, словно высеченные из мрамора, скулы… Сильные, ласковые руки отстранили меня.
– Ты маленькая и хрупкая, но бросилась защищать мракаура. – Тагашев отвернулся.
– Ты все перепутал, Елизар, – улыбнулась я. – Хрупкость – только внешняя. Спроси у Романа, он тебе мно-о-го чего расскажет о наших тренировках. Нежности во мне – как в настоящем мракауре, не таком, как ты. А рядом с тобой действительно чувствуешь себя коротышкой, – хмыкнула я, обращая его слова в шутку.
Марк рассмеялся. Я бросила взгляд в сторону чемоданов.
– Вы собрались?
– Мы готовы. Ждали, пока ты проснешься и искупаешься, – сказала Альбина. Я протянула ей телефон. Взяв мобильник, она медленно поднялась и прошептала: – В клан верлафов.
Ее щеки побледнели. Встретившись взглядом с Марком, она поежилась, будто в комнату влетел холодный порыв ветра.

Глава 6
Испытание

Напрочь проигнорировав Макса, распахнувшего дверцу прокатного внедорожника, и намеренно пропустив мимо ушей его слова: «Я твой охранник, и ехать ты должна со мной», – я села рядом с Альбиной на заднее сиденье «ниссана».
– Что-то мне не по себе становится, – шепотом сказала она.
Девушка обхватила себя руками, ежась от страха. Я успокаивающе погладила ее плечо.
– Поволноваться мы еще успеем, – вздохнула я. – Ты не спала всю ночь. Думаю, отдохнуть тебе не помешает.
Джип медленно покинул парковку и устремился за внедорожником Макса, расстроенного до крайности. Успокаивать его я не собираюсь, пусть помучается.
Выехав на федеральную автостраду, мы приостановились рядом со ждущими нас машинами, в которых сидели Хранители света, Кира и Роман. Эскорт из четырех черных внедорожников набрал скорость. Альбина, утомленная бессонной ночью, положила голову мне на плечо и скоро заснула. Марк, заткнув уши наушниками, откинулся на спинку сиденья и, закрыв глаза, слушал музыку. Могло показаться, что он спит, но брови парня хмурились и иногда он вздыхал. Елизар, сидящий за рулем, всю дорогу молчал. Иногда в зеркале заднего вида я видела его непроницаемое лицо: сосредоточен на дороге и замкнут. Иногда бросал обеспокоенные взгляды на Альбину или Марка. Конечно, он переживает за свою семью, любой бы переживал.
Время словно стекало по капле, совсем как загустевший мед, утомляя своей длительностью. Горы становились ниже, сглаживались, уменьшались в размерах и скоро остались позади. Солнце давно перевалило к закату. Уже убранные пшеничные поля тянулись нескончаемой полосой: огромные, бескрайние – до самого горизонта, рыжие в свете ослепляющих лучей солнца, выжженные жарким августом. Кое-где виднеются черные живые островки. Они двигаются, перемещаются. Это птицы. Огромные стаи пернатых склевывают потерянные комбайном колосья. От шума машин на автомагистрали стаи пугаются, поднимаются в воздух, роятся и плавно перетекают живой темной массой по небу, образуя причудливые картинки. Покружив, птицы снова садятся.
Выпив банку холодного кофе, я перестала смотреть на надоевший пейзаж за окном. Одно и то же на протяжении многих километров. Засунув пустую банку в подстаканник, в очередной раз взглянула в зеркало заднего вида. Темные глаза перехватили мой взгляд. Елизар едва заметно улыбнулся, но улыбка получилась грустной.
Аэропорт краевого центра встретил нас переполненной автостоянкой и толпами снующих отдыхающих в пестрых летних одеждах и с чемоданами наперевес. Юг, ничего не поделаешь. Море как магнит притягивает туристов, хотя до него отсюда еще километров сто. Но нам – на северо-запад. Аэропорт – лишь небольшая остановка. Я тронула Альбину за руку. Она мгновенно открыла глаза, проснулась.
– Немного отдохнула? – заботливо спросил Марк. Он убрал наушники и, повернувшись, посмотрел на девушку.
– Да. – Из груди Альбины вырвался вздох.
Елизар заглушил двигатель. Расслабленно откинувшись на спинку сиденья, он наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, разминая затекшую шею. Позвонки захрустели. К машине подошел Фадеев. Виновато взглянув на меня, он наклонился к оконному проему.
– Машину можете оставить на стоянке, а что с ней делать дальше, будет видно. – Елизар едва заметно кивнул. – Альбина, ты как? – Макс заглянул в салон, улыбнувшись девушке.
– От страха хочется удрать, – пожаловалась она.
– Не переживай, – успокоил Макс. – Не думал, что скажу это, но мне хочется, чтобы у вас все получилось.
– Спасибо, – хмыкнул Марк. В его лице не было страха, лишь легкое беспокойство.
Я мысленно улыбнулась. Фадеев нашел общий язык и с мракаурами, и с девушкой. В душе порадовавшись за охранника, взглянула я на него хмуро. Он молча распахнул дверцу и протянул руку. Проигнорировав его, я вышла, дожидаясь, пока выйдет и Альбина. Ноги девушки подкашивались от страха. Марк подхватил ее под руку и, улыбаясь, что-то зашептал на ухо. Лицо Альбины разгладилось, на бледных щеках появился румянец.
Скоро мы подходили к трапу частного самолета Николая Вязина. Всего лишь пересекли здание, и минут пять ехали на предоставленных аэропортом машинах.
И только теперь я увидела Киру и Романа. Они стояли возле самого трапа в окружении троих Хранителей. На лицах обоих – виноватые улыбки. Я остановилась.
– Прости, – прошептала подружка. – Мы держались до последнего. Макс увидел Романа, когда он возвращался, и вскоре приехал к нам. Я соврала, что ты на массаже, в надежде, что он уедет, но Фадеев никуда не торопился. Через два часа он начал беспокоиться, а потом взял у администратора ключи, вошел в твой номер и обнаружил одежду Альбины. Он разозлился так, что выбора у нас не осталось. Пришлось рассказать частичную правду, – всхлипнула Кира. – Мы сказали, что ты познакомилась с созданными вампирами и они пригласили тебя на прогулку. Макс даже не накричал: побледнел и, выхватив мобильник, бросился к джипу.
Совсем забыла о вещах Альбины. Подозреваю, Кире и Роману пришлось нелегко. Скрыть от Фадеева что-либо очень трудно: конечно, он сразу почувствовал запах чужих вампиров. Я взглянула на Макса. Надо же, смирный, смотрит виновато, раскаивается. Ягненок в шкуре волка. Вздохнув, я повернулась к Кире:
– Не расстраивайся. Ты же знаешь, с ним всегда сложно.
– Все в порядке, – пробормотала подружка. – Он переживал за тебя.
Мы поднялись по трапу и вошли в салон. Только я собралась сесть рядом с Елизаром, как на плечо опустилась тяжелая рука Макса. Зло сузив глаза, я резко обернулась.
– Твое место рядом со мной, – едва слышно сказал он. – Пожалуйста.
Молча глядя в синие глаза, я раздумывала целую вечность. Макс кажется усталым и измотанным. Под глазами залегли темные круги. Но ведь это только на первый взгляд. Скажи только слово поперек – и мгновенно взорвется. Возможно, я к нему несправедлива, ведь ради меня готов на многое, но как можно мириться с присутствием того, кто выводит из себя? «Привыкнешь. Он отличный парень», – мысленно передразнила я Николая, стараясь подражать его интонации. Только ведь не привыкла. Ругаюсь с ним постоянно, а он, обладая взрывным характером, не остается в долгу: паясничает, насмехается.
Макс умоляюще смотрел на меня. Молчание затягивалось. Трое Хранителей света, приподнявшись с занятых мест, прислушивались. Им любопытно, как я обзову Макса, когда начну кричать. О наших перепалках знает половина клана. Чертыхнувшись и злясь на себя, я поднялась на цыпочки, стараясь дотянуться до уха Фадеева. Он мгновенно наклонился.
– Я сяду рядом с тобой, но это ничего не значит, – прошипела я.
Вздохнув, повернулась к Елизару и развела руками. Тагашев понимающе кивнул. На Макса я не взглянула. Прошла вдоль салона, села в кресло и сразу отвернулась к иллюминатору. Должна сидеть с тем, с кем не хочу, делать то, что не нравится, и еще испытываю при этом угрызения совести. Я скрипнула зубами.
Фадеев осторожно сел рядом. Откинув голову на спинку кресла, повернулся ко мне. Молча разглядывает. Но долго молчать не будет. Я не ошиблась. Большая загорелая рука накрыла мою.
– Прости, забияка.
– Прощаю. Не злюсь. Отстань, – сквозь зубы процедила я.
– Звучит обнадеживающе, – вздохнул он и сгреб мою ладонь. Пальцы Макса едва заметно подрагивали. – Ты не представляешь, что я испытал, когда узнал, что ты познакомилась с вампирами и они увезли тебя. Злата, тебе нужно было рассказать мне обо всем. Ты доверилась незнакомым вампирам, но не доверяешь своему охраннику.
Я повернулась к Максу, собираясь высказать все, что думаю по этому поводу. Но, встретившись с ним взглядом, резко захлопнула рот, не проронив ни единого звука. В синих глазах проступила боль: дикая, безысходная. Он действительно страдает. Сердце, израненное им вчера, дрогнуло. Внутри что-то сжалось от жалости к нему. Странно видеть его таким. Лучше бы ругался или кричал. Тогда было бы легче его игнорировать, а злиться можно сколько угодно.
– Мы оба знаем, что ты не поверил бы мне, – сказала я.
Дрожащие пальцы Фадеева коснулись моей щеки. Повернув голову, я сбросила его руку.
– Почему ты думаешь, что я монстр, ничего не способный понять? – В тихом голосе Макса проступила горечь. – Когда я ранил тебя, готов был умереть сам. Почему ты решила им помочь, Злата? – внезапно спросил он.
Я нахмурилась. Ничего не стоило соврать или отмахнуться, но что-то остановило. Губы парня подрагивали. Глаза умоляли… только вот о чем? Не злиться? Простить? Сказать правду? Вряд ли кому-либо из верлафов понравится моя правда. «А все ли дело в Елизаре?» – неожиданно для себя подумала я. Да, он мне нравится, и расстаться с ним я не в силах. А если бы не нравился, предложила бы я им присоединиться к клану верлафов? В сознании возникли лица Марка и Альбины. Да! Я не задумалась бы ни на минуту.
– Они другие, – медленно произнесла я. – Такое чувство, что я знаю их вечность. Они притягивают к себе словно магниты, особенно Альбина.
Губы Макса изогнулись в доброй улыбке:
– Да, Альбина – потрясающая девушка. Марк – вздорный, но он мне нравится.
Он ничего не сказал о Елизаре, но я почувствовала благодарность. За то, что поверил, хоть и не сразу. С пониманием отнесся к Марку и Альбине. Глядя на него, я улыбнулась.
Кира и Роман тихо переговаривались с Елизаром. Соседство мракауров больше никого не смущало. Марк что-то рассказывал сидящим позади Хранителям, и иногда оттуда слышался приглушенный смех. Опустив козырек на иллюминаторе, я смежила веки, чувствуя, что чем больше проходит времени, тем большее смятение охватывает душу.
– Макс, как все будет происходить? Как они будут преодолевать защиту? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Не знаю, забияка. Защита невидима для нас и для смертных, а мракауров в клане до этого не было.
Ответ Макса заставил задрожать. Остаток полета я сидела как на иголках.
В аэропорту огромного мегаполиса, территорию которого защищали верлафы, Хранителей света значительно прибавилось. Мало того, среди смертных слишком много красивых лиц. Тоже Хранители, но зачем их столько? Заинтересованно смотрят на нас. Глаза сужаются, останавливаясь на мракаурах. Под одеждой угадываются костюмы для трансформации. Николай пообещал, что, даже если Елизар и Марк не пройдут защиту, их не тронут. Где-то внутри меня свернулся колючий ледяной ком. Я задумалась. Нога соскользнула со ступеньки трапа. Потеряв равновесие, я рухнула вниз. Фадеев мгновенно подхватил меня.
– Злата, все будет хорошо. В любом случае они не пострадают, – сказал он еле слышно.
Похоже, на моем лице эмоции проступали так, что и читать не нужно. Натянуто поблагодарив Макса за поддержку, я уперлась в его грудь, стараясь оттолкнуть. Он медленно разжал руки и отступил.
Я приблизилась к побледневшей Альбине и успокаивающе сжала ее пальцы.
Макс, подошедший следом, заискивающе посмотрел на меня:
– Только не начинай кричать сразу. Ты должна поехать со мной. Это приказ Николая, – тут же добавил он, увидев мою реакцию. – Защиту они должны попытаться пройти сами. Мы можем только наблюдать.
Бросив на Елизара отчаянный взгляд, я чуть не разрыдалась. Тагашев выглядел расслабленным, да и Марк тоже. Похоже, чем ближе испытание, тем спокойнее они становились. Елизар улыбнулся, а Марк весело подмигнул. Рассевшись по машинам, мы двинулись по направлению к территории клана.
Город верлафов располагается в двух часах езды от мегаполиса: скрытый среди лесов, тихий и уютный, обнесенный высокой стеной из природного серого камня. Можно сказать, огромная, хорошо защищенная крепость. Простояв в пробке, мы наконец вырвались на скоростную магистраль и двинулись к северу от мегаполиса. Эскорт – впечатляющий. Четыре джипа и три представительских седана. Через полчаса мы свернули с магистрали на узкую извилистую дорогу, ведущую к городу верлафов и в итоге упирающуюся в контрольно-пропускной пункт. Мелкие населенные пункты, окружающие мегаполис, давно остались позади. Теперь нас обступил старый лес, тоже принадлежащий верлафам. Люди считают, что леса принадлежат государству, но их чиновники знают, что они принадлежат частному лицу. Для всех смертных, кроме доноров, город закрыт. Конечно, люди знают, что среди леса скрывается городок, но принимают его за огромный закрытый коттеджный поселок. Усиленная охрана, видеокамеры по периметру. Сюда не проникнешь и даже случайно здесь не заблудишься – Хранители сразу обнаружат и направят в другую сторону.
Помимо основного въезда, в городе двое ворот: огромные, металлические, монолитные. Ими пользуются только Хранители света. Даже сверху территорию города не разглядеть. Аномальная зона, искажающая очертания, как говорят люди, но это объясняется нашей защитой. Откинувшись на спинку сиденья, я закрыла глаза, нервно теребя пальцы на руках.
Защита… Странная древняя сила, о происхождении которой не знают даже верлафы. Много слухов, много легенд. Одни считают, что здесь когда-то упал метеорит и его излучение по каким-то причинам не пропускает мракауров. Другие говорят, что сама природа создала уголок, закрытый для зла. Но мне больше всего нравится легенда о Надии и Михаиле. Я начала вспоминать…
Молодой охотник Михаил преследовал медведя. Выпустив стрелу, он ранил огромного страшного зверя, и раненый медведь начал уходить, уводя за собой Михаила дальше и дальше. Целый день парень преследовал огромное чудовище и забрел в непроходимый лес. Место было проклятым. Люди обходили его стороной, считая, что здесь живет ведьма-оборотень.
Среди непроходимых лесов жила Надия, прекрасная девушка-вампир. Напрасно ее боялись. В ней не было зла или жестокости, ненависти или ярости. Девушка была наделена необыкновенными способностями: исцелять, говорить с животными, ей подчинялись стихии. Люди, заплутавшие в лесу, рассказывали, что выбраться им помогала белая волчица. Как и всем вампирам, Надии нужна была кровь. Она охотилась, а утолив жажду, заставляла смертного забыть о ней. Чудесным был укус Надии: он на время дарил укушенным смертным молодость и красоту. Именно в этот лес и зашел Михаил.
Медведь потерял много крови и двигался медленнее и медленнее. Но и Михаил устал, выбился за день из сил, и зверь почувствовал это. Разъяренный, он набросился на парня. Огромные когти и клыки рвали, ломали, наносили смертельные раны. И тогда появилась она – белая волчица. Обернувшись девушкой, Надия начала говорить с медведем на непонятном языке, тихо, успокаивающе. Хищник отступил от парня, попятился, а затем бросился бежать. Девушка склонилась над умирающим юношей и, коснувшись его груди, исцелила раны.
С этого дня Надия и Михаил полюбили друг друга. Это был странный союз, заключенный, казалось, на небесах. Но однажды случилось страшное. Михаил отправился на охоту, а Надия осталась дома. Утро сменилось днем, а на смену ему пришел вечер, но Михаил не возвращался, и тогда прекрасная девушка поняла, что ее возлюбленному угрожает опасность. Надия бросилась на поиски Михаила и быстро его нашла. Но опоздала: над парнем склонился мракаур. С белых клыков стекала кровь – он утолил свою жажду. Разгневанная девушка уничтожила мракаура, но исцелить Михаила уже не смогла. Никого нельзя вернуть из царства мертвых. Убитая горем Надия сожгла возлюбленного, развеяла его пепел по ветру, а затем окружила эти места могущественной силой, чтобы ни один вампир с черным сердцем не смог нарушить посмертный покой любимого. После этого Надия навсегда исчезла…
Очень печальная легенда, больше похожая на сказку. Во-первых, ни один верлаф не может обладать такими способностями, во-вторых, любовь вампира к смертному кажется неправдоподобной. Людям сложно конкурировать с силой и красотой вампиров. А нас не интересуют смертные. Романтичная сказка о несчастной любви, нагоняющая тоску. Зря я ее вспомнила. Тыльной стороной ладони я смахнула набежавшую слезинку. Но расстроила меня совсем не легенда. Неважно, каким образом появилась защита, она существует и защищает наш клан. Позволит ли она мракаурам ступить на нашу землю? А если нет, что предпримет Николай? Страх сковал с новой силой. Я прислонилась головой к прохладному стеклу. Взгляд затуманился, даже бегущие мимо деревья я едва различала. Машины приближались к городу вампиров.
Руки Макса повернули меня к себе.
– Ты так боишься, что они не пройдут? – Он всмотрелся в мое лицо. Обида? Боль? Его взгляд такой странный…
– Вспомнила легенду, – покачала я головой, снова отворачиваясь и дрожа от холода, несмотря на то что вечер был довольно теплый. Похоже, нервы сдали совсем.
В темноте вырисовывались серые стены контрольно-пропускного пункта и автоматические ворота: высокие, монолитные, с острыми пиками наверху. Из горла вырвался сдавленный всхлип. Машины остановились на площадке перед въездом, дверцы хлопнули. Хранители вышли наружу, встали небольшими группами возле автомобилей. Собраны, настороженны, взгляды прикованы к черному BMW. Елизар, Марк и Альбина неторопливо вышли. Распахнув дверцу, я выскочила из машины, бросаясь к Елизару.
– Я должна пойти с вами, – прошептала я, схватив его за руку.
Елизар улыбнулся и покачал головой:
– Ты же слышала, что сказал Макс. Защиту мы должны пройти сами.
Елизар легко сжал мою ладонь и, глядя в глаза, выпустил ее. Затем повернулся и медленно пошел к воротам, немного впереди Альбины и Марка. Я инстинктивно подалась вперед, шагнув за ним, но Макс удержал, обняв меня за плечи. Когда он приблизился, я не слышала. Распахнув глаза, я следила за Елизаром, Марком и Альбиной, сходя с ума от беспокойства. Хранители молчали. Было ощущение, что за происходящим наблюдает весь лес. Тихо. Так тихо, что уши закладывает. В какое-то мгновение мне показалось, я чувствую взгляд. Но вот откуда, понять не смогла. Я быстро обернулась к лесу. Темные кроны деревьев будто застыли.
Тихое скольжение металла. Я торопливо повернулась к въезду. Автоматические ворота медленно поползли вбок, открывая путь. Все было спокойным, но лишь до того, как к воротам приблизились мракауры и созданный вампир.
Воздух начал густеть, словно стены города окутывала тончайшая пленка тумана. Перестав дышать, я задрожала. Что случится, если они не пройдут? Об этом я даже не задумывалась! Макс плотнее прижал меня к себе, стараясь унять мою дрожь, но и сам он напряжен. Вибрирующая пленка стала плотнее, она двигалась, поблескивая неяркими пятнами. Затем появилось серебристое свечение, накрывшее куполом весь город. Застучав зубами, я сжала кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Елизар, Марк и Альбина приблизились к самому краю защиты. Щит вспыхнул ярким серебряным светом, преграждая им путь. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, что последует дальше, но оторвать взгляд я была не в силах. Крик застыл в груди. «Пропусти их, – мысленно обращалась я к защите, словно она могла меня слышать. – Пожалуйста… пожалуйста, пропусти!»
Мерцающий край щита коснулся лица Елизара, скользнул по шее, двинулся к груди, затем окутал все тело. Светящееся покрывало, словно пожирая, скрывало под собой Марка и Альбину. Тело мое обмякло, ноги подкосились. Я начала спиной съезжать по Максу, но он удержал, не давая свалиться. На миг яркая вспышка света ударила по глазам. Щит вспыхнул и погас. Тагашев первым сделал шаг на территорию города верлафов…
Зажмурившись, я прислонилась затылком к мощной груди Макса, все еще стоящего за спиной.
– Они сделали это, – расслабленно прошептала я. – Мракауры в клане. Они прошли!
– Поверить не могу! – Макс все еще зачарованно смотрел на ворота. – Щит казался живым. Мы привыкли, что он невидим, и совсем не задумываемся о том, что он существует… То, что я видел сейчас, похоже на магию. Поверить не могу, – снова выдохнул он, но я уже не слушала его.
Бросившись к автоматическим воротам и чуть не сбив с ног Марка, я попыталась обнять всех троих. Хранители оживленно переговаривались: очевидно, не только Макса потрясло поведение защиты. Некоторые начали рассаживаться по машинам, а некоторые ошарашенно смотрели на необычных мракауров.
– В какой-то момент мне показалось, что щит не пропустит, но вы прошли, – шептала я.
– Я тоже думала, ничего не выйдет. – Альбина смеялась, но в карих глазах блестели слезы. – Сначала нас сковало ледяным холодом. Щит будто высасывал из нас воспоминания, а потом он стал теплым и будто ласкал. Ваша таинственная защита необыкновенна, – заливалась слезами девушка. – Могущественная и грозная, страшная и прекрасная.
– Эй, – крикнул Марк, – хватит разводить сырость. Не могу сказать, что это было лучше, чем секс, но адреналин до сих пор зашкаливает.
Мы с Альбиной расхохотались. Разжав руки, я взглянула на Елизара:
– Ты прошел. Вы прошли. Николай встретится с вами. Я смогу ему все объяснить и попытаюсь убедить…
Меня перебило покашливание Макса за спиной. Я оглянулась. Пряча глаза, охранник переминался с ноги на ногу.
– Не знал, что все будет именно так, но я рад за вас. – Фадеев улыбнулся Альбине, затем, будто решившись, повернулся ко мне: – Злата, я должен отвезти тебя домой. Прости, но это приказ Николая, – потупился он.
Я чуть не задохнулась от такой несправедливости.
– Ты решил выдавать информацию порциями? – зашипела я. – Боишься, что я буду злиться? Я задушу тебя, Фадеев! – Голос повысился до визга. – Мне нужно поговорить с Николаем, и ты меня не остановишь.
– Недолго длилось наше перемирие, – вздохнул охранник. – Николай хочет поговорить с ними сам. Думаю, он знает о твоей пристрастности и решил избавить себя от твоих убеждений и обиженных воплей. – Макс был тверд. – О его решении ты узнаешь позже. А теперь шагай к машине! Звонить по телефону и топать ногами запрещено. Если будешь сопротивляться, мне придется тащить тебя волоком.
– Ах ты… – запнулась я, не в силах найти обидное слово, чтобы высказать все свое негодование. Руки сжались в кулаки.
– Вы все время так дружны? – улыбнулся Елизар.
– Ты даже не представляешь, насколько избалована эта девчонка! – сквозь зубы процедил Фадеев, выходя из себя. – Врагу не пожелаю такой подопечной!
– Я позвоню тебе, – грустно пообещала Альбина. – Каким бы ни было решение Николая, спасибо тебе! Ты чем-то напоминаешь мне младшую сестренку. – Девушка всхлипнула.
Обняв Альбину, я вздохнула и пошла к ненавистной машине, успев наградить Макса испепеляющим взглядом. Приказ Николая – закон для всех, и я не исключение. Несмотря на злость и отчаяние, остается только набраться терпения и ждать. Протопав к машине, я села на заднее сиденье, захлопнув дверцу перед самым носом Макса. Он усмехнулся и, распахнув переднюю дверь, сел рядом с водителем.

Глава 7
Ожидание

Миновав автоматические ворота, мы въехали в город верлафов. Я молча смотрела на скрывшийся на одной из улиц автомобиль с Елизаром, Марком и Альбиной. Глядя за окно, старалась унять беспокойство.
Мимо проплывали аккуратные коттеджи и небольшие особняки со светящимися окнами, окруженные высокими живыми изгородями. Маленькими светильниками освещены лишь входы. Подъездные дорожки выложены серым булыжником. Зеленые газоны с аккуратными клумбами раскинуты повсюду, хотя сейчас они потонули в темноте. Огромные многовековые дубы соседствуют с кленами и каштанами. Неотъемлемая часть жизни верлафов – природа. Отсюда огромное количество зелени. Ровные улицы буквально утопают в тени. Возле парка мы свернули направо, двигаясь к центру городка. «Центр» – громко сказано, конечно: несколько продуктовых магазинчиков; три уютных кафе, радующих глаз белыми зонтиками, которые днем, подсвеченные солнцем, похожи на абажуры; спортзал, оснащенный тренажерами, рассчитанными на наши физические возможности; почта; прачечная. За всем остальным верлафы ездят в мегаполис. Повсюду разбросаны фонтанчики из белого камня: сейчас воды не видно, но в свете солнечных лучей фонтаны искрятся и переливаются, оглашая окрестности тихим плеском. Сердце торопливо застучало, наполнившись эйфорией. Так всегда бывает, когда возвращаешься домой. Наш с мамой коттедж – в восточной части города, в десяти минутах езды от Академии Хранителей света.
Водитель свернул к небольшому светлому дому, остановив машину возле въезда в гараж. В окнах первого этажа горит свет. Справа, возле входа, два тусклых фонарика освещают каменную лестницу. С крытого крыльца свисают две корзинки с роскошными фуксиями.
Не дожидаясь охранника, я вышла из машины и, попрощавшись с водителем, поднялась по ступенькам. Из кухни вкусно пахнет блинчиками. Очевидно, Светлана наслышана о моем приезде и решила порадовать. Не раздумывая, я вошла в прихожую. Мама в кухне, я чувствую ее запах и нежный, сладковатый запах ее духов. Светлана тоже еще у нас, но она на втором этаже; запах человека чувствуется намного отчетливее.
Шагнув в дверной проем, я улыбнулась. Кухня обставлена по последнему слову техники. Шкафы из светлого дерева красиво сочетаются со стенами оливкового цвета. На окне, за светлыми шторами, – белые и желтые орхидеи. Ирина стояла спиной к окну и улыбалась. Красивое молодое лицо, обрамленное золотистыми волосами, коротко подстриженными и, как всегда, уложенными в идеальную прическу. Темно-серые, словно изысканный шелк, глаза полны нежности. Глаза и волосы – единственное, что отличает нас, во всем остальном мы похожи, как сестры.
Несмотря на свои сто восемь, Ирина выглядит всего на двадцать пять – еще одна особенность вампиров: мы рождаемся, растем, но к двадцати пяти годам старение надолго замедляется, а позже останавливается совсем. Внешне достигнув тридцатилетнего порога, вампиры не изменяются. Мракауры – не исключение. А вот созданные вампиры остаются в том возрасте, в котором были укушены. Но мракауры создают вампиров с одной целью – сделать из них своих подданных. Поэтому отбираются только молодые сильные смертные.
– Злата! – Ирина бросилась ко мне, заключая в объятия и целуя в щеку. – Я так беспокоилась! Как ты?
Я сморщилась. Разумеется, она знает, что я восстановлюсь, но все равно волнуется, и этим я обязана Максу.
– Как новенькая, – улыбнулась я. – Со мной все хорошо. А как ты? Как салон? Как Светлана? – засыпала я ее вопросами, стараясь не заострять внимание на себе.
Я уселась на кухонный хромированный стул, обитый светло-зеленой кожей.
– Все очень хорошо. Салон процветает. Светлана отлично. – Мама села напротив меня. – Она скучала и будет счастлива увидеть тебя. Я попросила Виталия отвезти ее домой позже.
– Мам, – с надеждой в голосе спросила я, – тебе Николай звонил?
Конечно, Николай поведал ей обо всем, но мне очень хотелось выяснить, как она к этому относится. Во взгляде Ирины я увидела задумчивость и легкое неодобрение.
– Да. Он рассказал мне. Мракауры прошли защиту?
В ее лице что-то проскользнуло. Не любопытство, а что-то странное, неопределенное.
Я кивнула.
– Они должны остаться здесь. Я хотела сама поговорить с Николаем, но Макс!.. – Нахмурившись, я топнула ногой, выражая недовольство.
Мама совсем не удивилась, и это насторожило.
– Макс хороший парень. Он всего лишь выполняет свои обязанности. А ты бываешь с ним слишком резка, – укорила Ирина. – Николай, как всегда, примет правильное решение. Тебе не нужно беспокоиться.
– Ты не удивлена? – спросила я.
Губы Ирины дрогнули, гладкий лоб прорезала тонкая складочка, лицо покраснело и тут же стало белым. Быстро отвернувшись к окну, она вцепилась руками в подоконник. Руки дрожали, костяшки пальцев побелели.
– Удивлена, конечно. – Ирина старалась справиться с дыханием.
– Мам? – Не понимая, что происходит, я глядела на ее подрагивающие плечи. – Что с тобой?
Ирина глубоко вздохнула, затем медленно повернулась. В темных глазах блестят слезинки, но теперь на губах улыбка – вымученная, искаженная, но все же улыбка.
– Нет, ничего. Я просто подумала, что, если бы они оказались другими, я могла бы потерять тебя.
Я улыбнулась:
– Они замечательные, необыкновенные и очень похожи на нас!
– Если это так, то тебе нечего бояться. К тому же они не первые мракауры, которые хотели поселиться с верлафами.
Вцепившись в столешницу, я подскочила.
– Мракауры живут среди верлафов? – От изумления я раскрыла рот.
Мимо кухни прошел Макс с моими чемоданами в руках. Поздоровавшись с ним, Ирина улыбнулась.
– Только один… жил. Николай не разрешил ему остаться в городе верлафов, но позволил поселиться на территории одной из семей. – Ирина открыла дверцы шкафа и, достав тарелки, начала накрывать на стол. – Долгое время он жил среди оборотней. Тренировал Хранителей, защищал смертных вместе с ними. Однажды он погиб в схватке с Охотниками Виктора Коншина. – Взглянув на меня, мама замолчала.
Погиб в схватке с Охотниками. Я вздрогнула и осторожно присела на краешек стула. Еще один мракаур, не убивающий смертных? Что это? Снова сбой в генетике? Может, именно благодаря этому мракауру Николай так быстро согласился на встречу с Елизаром? Возможно, он и им позволит остаться, но не здесь. И тогда они тоже подвергнутся опасности. Глубоко вздохнув, я постаралась скрыть эмоции.
– Охотники не появляются на наших территориях, – задумчиво сказала я.
– Не появляются, – кивнула Ирина. – Тогда они пришли именно за мракауром. Виктор Коншин объявил его предателем и приказал уничтожить.
– Ты знала его? – тихо спросила я. – Как его звали?
Ирина поставила чайник на плиту. Не поворачиваясь, она покачала головой:
– Я не знала его, Злата. Слышала, что многие уважали и любили его, но я не знала.
– Николай должен позволить остаться им здесь, – прошептала я. – Под защитой города они будут в безопасности!
Только теперь мама повернулась. В серых глазах появился холодный огонь. Странно видеть ее такой. Эмоции меняются на лице одна за другой. Обычно она спокойна, уравновешенна, а сейчас едва справляется с чувствами.
– В безопасности они не будут никогда! Жизнь вампиров продолжительна. Они не смогут жить под защитой города все время. Если о них узнает Виктор Коншин, за ними придут, чтобы уничтожить.
Голос мамы прозвучал как приговор, но я не испугалась. Неужели она не понимает, что город верлафов – самое безопасное место для них? А ведь она могла бы помочь. Мысль пришла внезапно, и я мгновенно ухватилась за нее.
– Здесь самое большое поселение верлафов. Охотники никогда не появлялись на этой территории. Виктор Коншин не узнает о них! – уверенно сказала я. – Главное, чтобы Николай позволил им остаться здесь! Ты можешь попросить его. – Я умоляюще сложила руки. – Мама, пожалуйста!
– Никто не сможет повлиять на решение Николая. – Ирина отрицательно мотнула головой.
– Он любит тебя! Он послушает.
Щеки Ирины покраснели. Светлые брови взметнулись вверх.
– Ты забываешься, Злата! – В ее голосе появились предупреждающие нотки. – Николай – мой друг!
И так на протяжении нескольких лет. Я вздохнула. О любви Николая она знает, но предпочитает ничего не видеть. Все усилия Вязина разбиваются о глухую, прочную стену. Отца жаль, но его не вернуть. Сколько можно лгать, даже не мне, а себе? Он ведь нравится ей, и очень давно! Я недовольно поджала губы, но молчать была не силах.
– Ты считаешь его другом, но он любит тебя. Он послушает. – Я встала и взяла маму за руки.
Голова Ирины безвольно упала на грудь. Она тяжело вздохнула.
– Я уже просила его об этом. – Ирина говорила так тихо, что я напряглась, пытаясь расслышать ее слова. – Он пообещал сделать все возможное. Расскажи мне о своих новых друзьях, – попросила она.
Я снова села на стул и, повертев в руках пустую чашку, начала рассказывать. Ирина слушала внимательно, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово. В серых глазах что-то вспыхивало, а когда я рассказала, что моих друзей разыскивает Коншин, мама побледнела.
– Двое мракауров, и оба другие, – сказала она, когда я окончила рассказ. Ирина села на стул напротив и в упор посмотрела на меня: – Почему ты решила помочь им, Злата?
– А как бы поступила ты? – испытующе спросила я.
Пожав плечами, Ирина нахмурилась, растерялась. Повертев в руках льняную салфетку, она подняла голову.
– Так же, – призналась она и резко сменила тему: – Макс сказал Николаю, что ты потеряла много крови. Светлана еще здесь, и ты могла бы попить.
– Макс слишком много говорит. – Я поморщилась. – Сейчас не хочу. Боюсь, что лопну от злости к Фадееву и меня стошнит!
Ирина рассмеялась, но как-то неестественно. Сложилось впечатление, что думает она совсем о другом. Странное поведение, странные взгляды. Кажется, она что-то недоговаривает или скрывает. Или мне только кажется?
– Ты не знала о Елизаре и Марке, но попросила Николая позволить им остаться. Почему?
Ирина улыбнулась.
– Если ты считаешь их друзьями, значит, они этого стоят, – спокойно ответила она.
Разговор не ладился с самого начала – случай небывалый. Мы всегда понимали друг друга, но сейчас что-то грызло ее. Плохое настроение? Но я не видела ее такой никогда. Может, неприятности на работе? Не в силах дать объяснение ее поведению, я вздохнула.
На лестнице второго этажа послышались шаги. Громоподобный хохот Макса и мелодичный женский смех. Покачивая необъятной грудью, в кухню вплыла Светлана – наш донор.
Добросердечная, хозяйственная, веселая брюнетка сорока лет – оплот и благополучие нашего дома. Конечно, кровь нам нужна нечасто, но Светлана к нам приезжает через день. «Моя помощница по дому», – так называет ее мама.
Все свободное время она посвящает поискам будущего мужа. Хотя чего искать? Она красива и, естественно, молодо выглядит. Только, похоже, планка завышена и «рыцарь» еще не найден. Точнее, их много, но ни одного подходящего. Убеждена: смех на лестнице объясняется тем, что Светлана в очередной раз рассказывала Максу о своих похождениях. Глянув на Фадеева, я скривилась. Охранник привычно расселся на стуле рядом со мной и глупо заулыбался.
– Загар – потрясающий! – Светлана, улыбаясь, раскрыла объятия. – Я скучала!
Рассмеявшись, я бросилась к ней. Сомкнув руки на моей спине, она плотно прижала меня к себе.
– Я тоже скучала.
Заметив в ее глазах прозрачную влагу, я прижалась к ее плечу головой. Светлана шумно зашмыгала носом.
– Эй! Меня не было всего несколько дней.
– Сейчас будем пить чай. Блинчики еще горячие. Я знаю, как ты к ним неравнодушна. – Разомкнув объятия, она бодро засновала по кухне.
– Не закармливай ее выпечкой, – усмехнулся Макс, – а то через месяц ее ни один парень обнять не сможет. Длины рук не хватит. А мне в машине придется двери автогеном расширять. Не было других забот, как взяться за разрушение внедорожника.
Посверлив его взглядом, я сморщилась и показала язык:
– Полнота мне не грозит!
– Это пока ты не лопаешь мучное каждый день, – фыркнул Фадеев, с удовольствием уминая очередной блинчик.
Вот лицемер. Наградив его злобным взглядом, я тоже схватила блинчик, густо облила клубничным вареньем и отправила в рот. Ирина смотрела на нашу перепалку, отпивая глотками чай и улыбаясь.
Поужинав, мы уселись в гостиной. Кремово-коричневая комната с удобной мебелью и множеством антикварных вещиц, которые так обожала Ирина. Камин с бронзовыми часами в форме Эйфелевой башни. Невысокие шкафы с множеством книг. Одну из стен во время ремонта мама доверила расписать мне. Теперь возле камина располагался «выход» на узенькую живописную улицу Праги со старинными домами с ажурными балкончиками, увитыми цветами.
При Светлане мы говорили на нейтральные темы. Ни слова о мракаурах, оборотнях, Хранителях света или академии. От доноров это держится в тайне. Когда отдаешь кровь и омолаживаешься, то, само собой, знаешь о вампирах: поначалу считаешь это ненормальным, но за годы жизни привыкаешь. Впрочем, это одна из сильных сторон смертных – человек привыкает ко всему. Но когда знаешь, что рядом сидит монстр, способный трансформироваться в крупного хищника, – это совсем другое. Светлана считала, что я учусь в институте на факультете художественной графики и в будущем стану дизайнером.
Я сидела как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Времени прошло совсем немного, а я уже изнывала. Хотелось знать, как проходит встреча с Николаем, о чем они говорят и есть ли шанс, что Вязин разрешит Елизару, Марку и Альбине остаться.
– Злата, Светлана скоро уедет, – мягко напомнила Ирина.
Вздохнув, я посмотрела на Светлану. Она улыбнулась. В уголках глаз собрались крошечные морщинки. Сильной жажды я не испытывала, но потеря крови и нервное напряжение давали о себе знать. Свежая кровь дает больше сил, и утолить жажду необходимо. Поднявшись, я прошла за Светланой в маленькую затемненную комнату на втором этаже. Посреди помещения – удобное кожаное кресло-трансформер. Справа от него – высокий стул со спинкой. Слева – небольшой столик с толстыми ароматизированными свечами. Запах еще тот, но ей так больше нравится.
Светлана неторопливо зажгла свечи. Я села на стул, ожидая, пока она сядет в кресло. Закрыв глаза, женщина расслабилась. Чувствуя сухость во рту, вызванную жаждой, я выпустила аккуратные клыки и, наклонившись, осторожно прокусила шею. Мм… Разве можно сравнить такую кровь с кровью из пакета? Испытывая наслаждение при каждом глотке, я начала пить. Дыхание Светланы выровнялось. Тихо посапывая, она заснула. Ионы серебра делают укус безболезненным, и донор засыпает. «Когда она в хорошем настроении, я получаю больше сил», – подумала я. А вот страх делает вкус горьковатым, и такая кровь плохо утоляет жажду. Вливание длилось совсем недолго.
Оторвавшись от шеи, я удовлетворенно облизнула губы, разглядывая ее лицо. Спать после укуса она будет минут двадцать. Лицо женщины разглаживалось. Мелкие, едва заметные морщинки быстро исчезали, как и следы укуса. Я погладила ее по предплечью и вышла из комнаты. Когда она проснется, то первым делом побежит к зеркалу. Проверено временем.
Вернувшись в гостиную, я нашла там только Макса. За дверью маминого кабинета слышался ее приглушенный голос. С кем-то говорит по телефону.
– Я еще нужен тебе сегодня? – спросил Фадеев. Он сидел в кресле, покачивая ногой.
Умиротворенный вид Макса почему-то взбесил. «Ты мне вообще не нужен, – зло подумала я. – Катись домой и больше не возвращайся». Но вслух сказала другое.
– Нет. Если мне понадобится съездить к Николаю, я возьму мамино купе, – нагло заявила я, стараясь вывести его из себя.
Конечно, о поездке не могло быть и речи, но ужасно хотелось досадить Максу. Он мгновенно, как на пружинах, подскочил. Синие глаза сузились.
– Мне придется остаться и ждать, пока он не позвонит. Хочешь провести весь вечер в моем обществе? – Макс ослепительно улыбнулся, показывая ровные белые зубы. Он сделал огромный шаг, оказавшись прямо напротив меня.
Похоже, я достигла обратного результата. Фадеев был спокоен, чего нельзя было сказать обо мне. Я нахмурилась.
– Проваливай! – начала раздражаться я. – Когда меня переведут на старший курс академии, ты перестанешь командовать мной! Во время практики мы будем находиться рядом с Хранителями, и твои услуги не понадобятся!
Макс наклонился к моему лицу. На губах заиграла злорадная ухмылка.
– Я тоже Хранитель, только в мои обязанности входит твоя охрана, – вкрадчиво сказал он. – Когда начнется твоя практика, я буду участвовать в патрулировании, а также – обучать вас! Может, попросить Николая назначить меня твоим постоянным наставником? – прошептал он, приподнимая пальцем мой подбородок. – Совместные патрули, – он наслаждался произведенным эффектом, – совместные тренировки. Все время вместе, Злата! – Макс тихо рассмеялся.
Я испуганно проглотила слюну:
– Ты не сделаешь этого…
Разговор принял совсем иной оборот, я уже пожалела, что начала дразнить Макса. Вдруг и правда додумается выпросить такое разрешение у Николая. С него станется. Все что угодно, лишь бы насолить мне.
– Тогда обещай, что будешь прислушиваться к моим советам. Хотя пока мне не о чем беспокоиться. Тебя не переведут на старший курс, – самодовольно добавил он. – Занятия начинаются через несколько дней, а ты еще не трансформировалась.
Сузив глаза, я улыбнулась не менее ослепительно, чем он незадолго до этого.
– Начинай беспокоиться, – пропела я. – В горах я трансформировалась!
Застать его врасплох мне все-таки не удалось.
– Это большое событие для тебя, не так ли? – ничуть не расстроился он, пряча улыбку. Затем, став серьезным, схватил меня за руку и завел ее за спину. – Пообещай, что не будешь нарываться на неприятности. Мракауры, разгуливающие по мегаполису, – это не взмахи кистью, Злата, – со сталью в голосе сказал он, наклонившись так низко, что опалил меня горячим дыханием.
– Ну конечно! – взорвалась я, отталкивая его. Близость Фадеева нервировала. Уперев руки в бока, я заорала, как вздорная рыночная баба: – Если нападут вампиры, я буду спасаться бегством, лишь бы мой охранник был уверен, что я в безопасности. Обещаю, что стану лучшим Хранителем из всех, которых ты когда-либо знал! И тогда, Макс… я избавлюсь от тебя! – зло выдохнула я.
Разжав руку, Макс, отступил на шаг: пошатнулся, как от удара, опустил голову, пряча глаза. На загорелых скулах заиграли желваки. Вся веселость мгновенно испарилась.
– Я ловлю тебя на слове, забияка, – тихо сказал он. – Я никогда не пойму, почему Николай и Ирина позволили тебе учиться в академии. Они избаловали тебя и потакают всем твоим прихотям. Но раз уж ты Хранитель света, то должна быть сильной. Слабые погибают сразу. Я должен идти, и прости меня.
Фадеев резко повернулся и, выдавив «пока», вышел наружу, вызывая во мне гадкое, грызущее чувство вины. Позлить его хотелось, а вот обижать – вроде бы нет.
«Ну и катись», – раздосадованно подумала я.
Я села на диван, выжидая время и гадая, что происходит у Николая. Побродив по комнате, посмотрела на часы. Да остановились они, что ли? Щелкнув пальцами по верхушке башни, я повернулась на звук маминых шагов.
– Макс уже уехал?
– Ага, – нахмурилась я, гадая, слышала ли она нашу перепалку.
Если да, то снова начнет защищать Фадеева. Но по ее лицу поняла, что не слышала: немного напряжена, но беспокойства или осуждения в глазах не видно.
Ирина неторопливо пересекла комнату и села рядом со мной:
– Боюсь, должна тебя огорчить.
Я прислонилась к спинке дивана, расстроенно взглянула на нее. Неужели она говорила с Николаем? Самые страшные опасения сжали сердце. Губы противно задрожали.
– Нет, ты неправильно поняла, – быстро заверила Ирина, увидев, что я готова расплакаться. – Звонил Николай. Сказал, что, возможно, беседа затянется, и попросил, чтобы ты не переживала. Они понравились ему. Ложись спать, а утром он сам заедет и поговорит с тобой.
Я резко выдохнула. Они понравились ему, и это главное. «Конечно, Николай хочет узнать о них как можно больше», – успокаивала я себя, только вряд ли я усну.
Ирина обняла меня за плечи.
– Доверься ему, малышка, – сказала она. – Он всегда поступает правильно. – Но в голосе мамы я почему-то не услышала твердости.
Пожелав Ирине доброй ночи, я неторопливо поднялась в свою комнату.
За время моего отсутствия здесь ничего не изменилось. Большая кровать из светлого дерева заправлена мягким светлым покрывалом. Справа, почти возле окна, – письменный стол с компьютером. Прямо над ним – три полки, заставленные дисками. Слева от входа – антикварный белый шкаф с аккуратно расставленными книгами. В основном классика, но средняя полка пестрит яркими корешками современной фантастики. Мягкое уютное кресло цвета топленого молока, рядом стоят два чемодана, занесенные Максом. На стене напротив – панель телевизора. Яркие пятна в комнате – маленькая оранжевая подушечка в кресле, шторы из нежной вуали, собранные многочисленными мелкими складочками, и две картины с рыжими ирисами, написанные мной. Спать все еще не хотелось. Раскрыв чемоданы, я разобрала вещи, затем отнесла этюдник и три привезенных этюда в крошечную мастерскую. Задерживаться здесь я не стала. Сразу отправилась в примыкающую к комнате ванную и, приняв душ, улеглась в кровать. Боялась, что уснуть не удастся, но оказалась неправа. Поворочавшись несколько минут и думая о Тагашеве, я все же заснула…

С улицы донесся звук двигателя подъехавшей машины – и мои глаза распахнулись, словно по команде «подъем». В глаза ударил яркий солнечный свет. «Николай!» – сразу пронеслось в голове. Вскочив, я одновременно начала натягивать белые шорты и ярко-зеленый топ. Забыв умыться и расчесаться, скатилась по лестнице. Николай Вязин только что вошел в гостиную и тепло поздоровался с Ириной. Мама, как всегда, выглядит безупречно. Как можно быть во всеоружии в семь утра – для меня неразрешимая загадка. Пожалев, что не расчесалась, я подбежала к Николаю.
Триста лет для вампира – не возраст, но на вид главе клана – тридцать. Бежевые летние брюки и рубашка в тон хорошо сидят на крепкой подтянутой фигуре. Острый проницательный взгляд; в глубине серо-голубых глаз – мудрость, накопленная за века. Светлые волосы, короткая стрижка – волосок к волоску, словно он только что побывал у модного стилиста. Массивный серебряный перстень в форме волчьей головы с глазами-агатами на безымянном пальце левой руки указывает на статус грозного главы клана. Именно таким его видит большинство, для меня же он – почти отец. Перстень он надевает нечасто и только в особых случаях. Что ж, встреча с мракаурами – случай подходящий. Читая в моих глазах немые вопросы, Николай рассмеялся.
– Кофе угостите? – Он сощурил глаза, тепло взглянув на Ирину. Мои нетерпеливые подпрыгивания проигнорировал.
– Пойдем на кухню, – улыбнулась мама.
Сгорая от нетерпения, я последовала за ними.
– Где Елизар, Марк и Альбина? Ты позволил им остаться в клане? – не выдержала я и в смятении замерла, боясь сесть, хотя в случае отрицательного ответа стул мог бы и понадобиться.
Ирина внимательно смотрела на Вязина: похоже, ее этот вопрос тоже интересовал. Николай присел на стул, сложил руки на столешнице, совсем как примерный ученик. На лице промелькнула едва заметная улыбка:
– Не буду тебя томить. Они остаются.
Не сводя глаз с Николая, Ирина улыбнулась краешками губ, затем отвернулась к плите и стала варить кофе и резать хлеб для тостов.
– Знала, что ты примешь правильное решение, – спокойно заметила она, четко выделив «правильное».
Я почувствовала слабость в коленях. Раскинув руки, бросилась к Николаю, обняла сзади, прижалась к его голове своей, нарушая тем самым безупречную прическу. Из груди вырвался тоненький плаксивый всхлип.
– Только без слез! Сырости не переношу, – улыбнулся Вязин. Повернувшись вполоборота, он обнял меня за талию.
– Спасибо! – прошептала я.
– Не торопись благодарить меня, Злата, – вздохнул Николай. – Я разрешил им остаться, но не могу заставить верлафов принять их. Хотя и сделаю все возможное, чтобы это произошло. Сейчас их сопровождает охрана во избежание неприятных инцидентов…
– Инцидентов? – Я потрясенно уставилась на него. – Ты считаешь, на них может напасть кто-то из оборотней?
– Это всего лишь мера предосторожности, – спокойно сказал Николай. – Они поселятся в одном из пустующих коттеджей рядом с Академией Хранителей света. Елизар и Марк рассказали о себе все. Я посчитал, что двое сильных мракауров в клане совсем не помешают. Лучше стать их друзьями, чем иметь сильных противников на стороне Виктора. Они будут тренировать Хранителей, как ты и обещала Елизару, – усмехнулся Вязин. – Директор академии согласился с моим решением и даже обрадовался. Но на торжественном открытии в честь начала учебного года им предстоит встретиться не только с Хранителями света, но и с другими верлафами.
В кухне вкусно запахло поджаренными тостами.
– Когда их узнают лучше, то полюбят, – спокойно сказала я. – Если уж Макс смирился с их присутствием, то другие и подавно примут.
– Что ж, я надеюсь на это. – Николай улыбнулся.
– Они сильны? – спросила Ирина, выкладывая тосты на тарелку.
– Ты даже не представляешь, насколько, – медленно ответил Вязин. Его взгляд остановился на маме, потом он снова повернулся ко мне.
– Когда я смогу навестить их? – спросила я.
– Не торопись, малышка. Они устали за ночь, и им нужно не только отдохнуть, но и привыкнуть к мысли о совершенно другой жизни. Ты круто изменила ее.
Ирина поставила перед нами кружки с кофе, румяные тосты, ветчину и джем. Густо намазав абрикосовым джемом поджаренный хлеб, Николай откусил небольшой кусочек и запил его кофе.
– После обеда Марку и Елизару нужно встретиться с директором академии, чтобы получить инструкции, – продолжил он. – Думаю, они дадут тебе знать, когда будут готовы встретиться с тобой.
Я вздохнула, признавая правоту Николая, и улыбнулась:
– Не подумай, что подлизываюсь, но ты лучший!
Николай рассмеялся:
– Принято! – Но тут же глаза лукаво прищурились. – Утром у меня был Макс. Расстроен парень. Обычно таким он бывает после ссор с тобой. Злата, не очень хорошо воевать с тем, кто заботится о твоей безопасности.
Я поморщилась, словно от укуса комара: небольно, но зуд беспокоит. Ирина села напротив Николая. Губы сжались в упрямую линию.
– Злата! Сколько можно доводить парня?! Иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать, а десять. – Мама повысила голос, хотя это ей совсем несвойственно, разве что по столу ладонью не хлопнула.
Ну вот, опять началось.
– Он первый начал, – соврала я. – Ну почему все думают о Максе, но никто не думает обо мне? Между прочим, этот нахал ранил меня, если вы не помните, – возмутилась я. – Вам что, больше поговорить не о чем? Я могу подкинуть интересную тему – моя трансформация!
Слова вылетели неосознанно, но я не пожалела. Возможно, где-то в подсознании сидела мысль поделиться с Николаем своими переживаниями. Слегка прикусив губу, я наблюдала за реакцией обоих.
– Ты трансформировалась? – насторожилась Ирина.
– Елизар рассказал мне о твоей трансформации. – Вязин хмыкнул.
– Да? – спросила я, чувствуя, что начинаю злиться. – И что мне теперь делать с этим счастьем?
– Вы можете объяснить мне, в чем дело? – Мама казалась взвинченной.
– Черная пантера, – коротко объяснил Николай.
– И что в этом плохого? – не поняла Ирина.
Вязин пожал плечами и кивнул в мою сторону – спроси, мол, у нее.
– Мам, на этой территории все Хранители – волки, – вздохнула я. – Это странно, не находишь? А если меня не переведут на старший курс? Если я не смогу продолжить обучение?
Николай нахмурился:
– Злата, я не вижу причин для беспокойства. Съезди к директору, поговори с ним. Препятствий не должно возникнуть. – Николай снова принялся за завтрак. – Быть особенной не всегда плохо, – добавил он.
Где-то я это уже слышала. Елизар сказал то же самое, но меня это не успокоило.
– Там, в ущелье, я чувствовала силу Елизара и Марка, – тихо сказала я. – Их телекинетическую энергию. Сначала я думала, это способность всех верлафов, но потом поняла, что ошиблась. Кира, Роман, даже Макс… другие Хранители не чувствовали их. – Я вглядывалась в лицо Николая. – Есть ли еще верлафы, обладающие такой способностью?
Николай внимательно выслушал и покачал головой.
– Это необычный дар, малышка, – тихо сказал он. – Я знал только одного верлафа с такой способностью. Им был твой отец.
Мама облокотилась на стол и начала смахивать слезинки. Любое упоминание о Захаре Демине расстраивало ее.
– Ну это хоть что-то объясняет, – вздохнула я.
Ирина сквозь слезы улыбнулась:
– Злата, это не должно огорчать тебя.
– Меня это и не огорчает, – пожала я плечами, стараясь не думать о своей трансформации. – В конце концов, способность чувствовать силу мракауров может оказаться полезной. – «Хотя отцу она не помогла», – добавила я про себя. – Значит, встреча с директором, – задумчиво сказала я. – Посмотрим, что он скажет. – Я поднялась из-за стола.
– Ты не завтракала. – Ирина строго посмотрела на меня.
– А еще не умывалась и не причесывалась, – хмыкнула я.
Ирина закатила глаза, а Николай расхохотался.
– Злата! – взглянув на Ирину, сказал он. – Я хотел пригласить твою маму сегодня на ужин. Ты могла бы составить нам компанию.
– Если я пойду с вами, это будет не свидание, – нахально заявила я.
Ирина покраснела. Не став дожидаться ее нагоняя, я быстро скрылась за дверью.
Вернувшись в свою комнату, я радостно грохнулась в кресло. Хотелось петь во все горло и совершить что-нибудь безумное, например, попрыгать на кровати. Итак, несмотря на непреодолимые, как казалось, препятствия и страхи, все получилось. Я представила глаза Елизара, подумав, что неплохо было бы иметь его фотографию. Хотелось позвонить прямо сейчас, но делать этого я не стала, понадеявшись, что увижу друзей сегодня. О трансформации я временно запретила себе думать, но вот как построить разговор с директором, продумать нужно…

Глава 8
Академия

Час спустя я вибрировала на одной ноге, стоя в прихожей и застегивая тонкий ремешок босоножки.
– Мам, я возьму машину?
– Только не гоняй, – откликнулась из гостиной Ирина.
Схватив ключи, я выбежала за дверь, но поостыла, вспомнив, по какому поводу еду к Юрию Петровичу Фомину, директору Академии Хранителей света.
Здание, святая святых верлафов, занимает большую часть территории городка. Крепость в крепости. Академия Хранителей света обнесена высокой стеной из серого камня. Миновав огромные чугунные ворота с выкованными на каждой створке волками, прыгающими навстречу друг другу, я вырулила на парковку и остановилась.
Серое четырехэтажное здание академии в духе шотландских замков утопало в зелени старых деревьев. Стены от времени поросли мхом. Башенки на крыше освещены солнцем. Прямо над входом, на центральной башне, покрытой темно-серой черепицей, развевается серебристый флаг с черным волком. В академии изображение оборотней нашего клана можно встретить повсюду: на бронзовых ручках дверей, на каменных скамьях возле академии. И даже на светло-сером мраморном полу в холле первого этажа выложена огромная голова темно-серого волка со сверкающими агатовыми глазами. Но, к сожалению, ни одной пантеры. Стуча каблуками по вымощенной брусчаткой дорожке, я шла к входу.
Пустынно. Кажется, никого нет, но это только на первый взгляд. Естественно, в единственный месяц летних каникул студенты появляются здесь очень редко и только для того, чтобы потренироваться. А вот Хранителей света здесь можно встретить круглосуточно. Навстречу мне шли две девушки-Хранителя в костюмах для трансформации. Тихо переговариваясь и не обратив на меня внимания, они прошли мимо, свернув на одну из дорожек. Наверное, торопятся на тренировку. Слева от академии расположены тренировочные площадки, скрытые высокими живыми изгородями: огромный лабиринт, где новички обычно путаются или теряются. Площадки соединяются между собой дорожками из серой брусчатки.
Поднявшись по широким каменным ступеням, я распахнула массивную дубовую дверь… и тут же остановилась. В голову проникла огромная, мощная, но теперь непугающая сила. Сердце обрадованно застучало. Я чувствовала Елизара и Марка. Значит, они тоже у Фомина. Улыбаясь, я начала подниматься по каменной лестнице, направляясь в правое крыло третьего этажа. Кабинет директора – именно там. Остановившись перед дубовой дверью, робко постучала.
– Войдите, – прозвучал из-за двери приглушенный низкий голос.
Потянув на себя кольцо бронзовой ручки, я вошла.
Сидя за огромным резным столом из темного дерева и продолжая что-то писать, Фомин молча указал на черное кожаное кресло справа от стола. Елизар и Марк с кипой бумаг в руках сидели напротив директора. Марк подмигнул. Елизар улыбнулся уголками губ и молча кивнул. Тишину кабинета нарушали лишь шуршание бумажных листов и шорох ручки, скользящей по бумаге.
Улыбнувшись парням, я тихо села на указанное место. Елизар не отрываясь смотрел на меня. Смутившись, я отвела глаза, обводя взглядом просторный кабинет главы академии.
Тяжелая дубовая мебель, огромное количество массивных шкафов со стеклянными дверцами, заполненных личными делами Хранителей света и личными делами студентов, – черные корешки папок от пола до потолка. На правой стене – старинная картина в массивной позолоченной раме: мракаур с искаженным лицом и оборотень-волк, вгрызающийся в его окровавленную шею; на заднем плане – испуганные лица смертных. Интересно, кто их напугал больше: мракаур или оборотень? Возможно, оба вампира внушали людям дикий парализующий страх. Смертный, увидев этот шедевр, вздрогнул бы от ужаса, но не верлаф. Все привычно и обыденно, а вот стеллаж с серебряными статуэтками меня заинтересовал. Неужели все эти награды получил сам Фомин? Приглядевшись к крошечным буковкам на табличках, я поняла, что не ошиблась, и чуть не присвистнула. Награды впечатлили. К счастью, вспомнив, где нахожусь, я плотно сжала губы, бросив испуганный взгляд на Фомина. Склонив голову, он продолжал писать.
Марк, наблюдавший за мной, затрясся от беззвучного смеха. Переглянувшись с Елизаром, он взял ручку и быстро начал писать на листочке, который затем показал мне.
«Вечером ждем в гости».
Улыбнувшись, я кивнула.
Фомин поднял голову и вручил Тагашеву очередной лист.
– Многие Хранители захотят попрактиковаться, – начал говорить он, очевидно продолжив прерванный до этого разговор. – Уже сегодня на информационной доске поместят расписание. Завтра вы начнете занятия. Через несколько дней каникулы закончатся, а значит, добавятся уроки со студентами. Боюсь, вы будете очень заняты. – Фомин удовлетворенно потер руки и улыбнулся.
– Это не пугает нас. Спасибо, господин Фомин. – Елизар едва заметно кивнул.
– Юрий Петрович, – поправил директор. – До завтра. И удачи, наставники.
Попрощавшись, Елизар и Марк поднялись и вышли.
Фомин выжидающе смотрел на меня. Проницательные волчьи глаза, больше желтые, чем зеленые, и они никогда не меняются. Взгляд не вампира, а настоящего хищника – особенность, отличающая его от других верлафов. Никто в академии точно не знал, сколько лет Юрию Петровичу, но Макс как-то говорил, что он старше Николая Вязина не на один век. Невысокого роста. Темные волосы зачесаны наверх. Строгий коричневый костюм, под которым угадывается костюм для трансформации. «Зачем он ему?» – подумала я. В патрулях он, насколько мне известно, не участвует. Может, тренируется, чтобы поддерживать форму? Дома я пыталась построить наш разговор, но сейчас все вылетело из головы. Странная внешность грозного жесткого директора и его репутация выбивали из колеи. Лишь раз в году студенты позволяли себе не слушать его: это происходило на торжественной части в честь начала учебного года, когда он вел долгие речи о чести, славе и призвании оборотней. Но сейчас – не торжественная часть. Сжавшись в комок, я молча смотрела на Фомина.
Губы директора растянулись, показывая безупречные белые зубы, хотя я бы не удивилась, увидев волчьи клыки. Он улыбнулся, очевидно подбадривая меня. Вздохнув, я решила начать с самого главного:
– Юрий Петрович, я по поводу перевода на старший курс.
– Значит, вы уже трансформировались, Злата?
– Несколько дней назад мне удалось обернуться, – еле слышно сказала я. Покраснев, добавила: – Когда я хотела трансформироваться еще раз, то не смогла.
Похоже, мое заявление совсем не удивило его, и я почувствовала себя немного увереннее.
– Ваша трансформация – волк? – тут же спросил он.
Вопрос ожидаемый, но я смутилась. Разглядывая руки, молчала несколько секунд.
– Черная пантера, – наконец выдавила я.
Теперь онемел Юрий Петрович. В желто-зеленых глазах проскользнули заинтересованность и удивление. Разглядывая меня, Фомин склонил голову набок.
– Интересно, – протянул он, постукивая обратной стороной ручки по столу. – Вы знаете, что здесь верлафы обращаются в волков. Это зависит от места жительства. Однажды трансформировавшись в крупного хищника, верлаф остается с этим образом на всю жизнь. Медведи, леопарды, львы – все это есть, но в семьях, проживающих на других территориях. Как это произошло?
К этому вопросу я была не готова. Вздохнув, неопределенно пожала плечами, но ответить все же попыталась.
– В тот момент я была несколько напугана и сосредоточиться на образе не смогла, – выдохнула я первое, что пришло в голову. Но, похоже, мой ответ его не удовлетворил.
– Это не зависит от эмоций верлафа. – Фомин покачал головой. – Насколько мне известно, ваша мать – пума, и она единственная в своем роде на территории города. Она не Хранитель и трансформируется редко. Но вы – не пума.
Конечно, о трансформации Ирины я знаю. Да, мы обе – кошки. Возможно, именно генетика стала причиной того, что я стала пантерой. Но мы разные. Я волновалась. Юрий Петрович поднялся с кресла, обошел стол и, заложив руки за спину, начал ходить по кабинету, погрузившись в свои мысли. Наблюдая за его перемещением, я напряженно замерла, ожидая вердикта, но он молчал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил:
– В средневековых бестиариях, включающих в себя многие элементы «Физиолога», говорится: «Дракон дрожит от страха и бежит укрыться в подземном своем логовище; он погружается в оцепенение и сидит в яме своей, неподвижный и словно мертвый… Истинная пантера сошла с небес, чтобы избавить нас от власти дьявола»… Это очень интересно. У вас необыкновенная трансформация, но… – Фомин неопределенно покачал головой. – Хранители в образе волков понимают друг друга, чувствуют каждое движение – они действуют сообща. Вы же – одиночка!
Из его речи я не поняла ничего. При чем здесь дракон, и как это касается моей трансформации? Но последние слова насторожили. Он считает, что я не смогу продолжить обучение? Ну уж нет. Я не смирюсь с этим никогда! Вскинув подбородок, я начала защищаться:
– В других семьях у верлафов тоже иная трансформация, но они становятся Хранителями света! Вы сами говорили об этом минуту назад!
Фомин вернулся на свое место за столом и, выгнув бровь, внимательно слушал меня.
– Да, но во всех поселениях верлафов живут оборотни только одного вида. Они обучаются вместе и понимают друг друга, – возразил он.
Я нахмурилась.
– Значит, я не смогу продолжить обучение? – Мои опасения сорвались с языка, но сдаваться я была не намерена. – Необязательно понимать друг друга, чтобы правильно оценить ситуацию во время сражения! – убеждала я.
Вцепившись в подлокотники руками, я подалась вперед. На миг возникло чувство, что, слушая меня, он забавляется, а возражая мне, старается разозлить и заставить почувствовать себя неполноценной. Я разозлилась. И куда только страх подевался? «Пусть я другая, и он собирается меня исключить, но я не позволю этому старому…» – додумать мысль я не успела. Черные зрачки волчьих глаз стали узкими, вертикальными. Взгляд Фомина стал предупреждающим, словно он услышал меня. Скорее всего, я опять не смогла скрыть эмоций. Почерневшие глаза я не опустила.
– Вы правы. Можно оценить ситуацию, но поверьте, вам будет трудно. Сражаться, не понимая других, крайне сложно, – спокойно отозвался Фомин. – Речь о вашем исключении не идет, Злата.
Целую минуту я смотрела на него, ощутив, что волчьи зрачки сжались и стали обычными.
– Это правда? – переспросила я, не в силах поверить. – Значит, вы переводите меня на старший курс?
– А вы сомневались?
– Если честно, да, – призналась я. – В какой-то момент мне показалось, что вы меня исключите.
– В какой-то момент мне показалось, что вы столкнете с дороги любого, кто встанет у вас на пути. – Фомин улыбался, но взгляд был серьезным.
Щеки до самых ушей залила краска. Я опустила горящее лицо. Юрий Петрович начал что-то быстро писать в моем личном деле.
– Зайдите в отдел костюмов для трансформации. Там у вас возьмут анализ, чтобы создать костюм. Советую вам до начала обучения попрактиковаться в тренировочном зале и все же трансформироваться еще раз. – Он неестественно кашлянул. – Свое расписание вы получите, как и все, после торжественной части в честь начала учебного года.
Облегченно вздохнув, я попрощалась и вышла. Отдел костюмов находился в цокольном этаже здания. Проходя по длинному коридору пустынного нижнего этажа, я разглядывала массивные металлические двери огромных тренировочных залов. Здесь обычно тренируются опытные Хранители света. Лишь в конце коридора я нашла дверь с табличкой «Отдел костюмов для трансформации». Постучавшись и войдя, я оказалась в белом, сверкающем металлическими приборами кабинете. Спиной ко мне стояла моя подружка в перчатках и белом халате.
– Кира? – удивилась я. – Что ты здесь делаешь?
Повернувшись, девушка довольно сообщила:
– Это мое первое задание для лаборатории. Лев Колесников попросил взять образцы волос и слюны верлафов, которым понадобятся костюмы. Садись, – пригласила она, указывая на металлическое кресло с белой кожаной спинкой, чем-то напоминающее кресло дантиста. – Это не займет много времени.
– Учитывая, что мы вернулись вчера, увидеть тебя здесь было неожиданно. Ты мне не сказала, что у тебя первое задание, – хмыкнула я. – Выглядишь как настоящий биохимик.
Кира счастливо заблестела глазами:
– Он позвонил сегодня утром. Что-то произошло, и он занят. Честно сказать, переживаю. Задание плевое, но хочется все сделать как можно лучше.
Словно подтверждая свои слова, девушка стала серьезной и сосредоточенной. Она взяла узкие медицинские ножницы и срезала у меня тонкую прядь волос. Затем аккуратно поместила ее в пробирку, плотно закрыла пластиковой крышечкой, подписала маркером и поместила в штатив. Открыв металлический ящичек, достала тонкий блестящий прутик с ватой на конце и повернулась ко мне.
– Открой рот.
Я показала ей язык, а потом выполнила просьбу. Кира поводила ватой по внутренней стороне моей щеки, а затем поместила ее в конверт и тоже подписала.
– Это все, – улыбнулась она.
– Приятно, что волосы у меня выдирает подружка, – поддразнила я. – Если каждый раз заказывать костюмы, то можно и без волос остаться.
– Не останешься, – поддержала она шутку. – Твоей гривы, Демина, на всю академию хватит.
– Может, мне тогда два заказать? – задумалась я.
Кира расхохоталась:
– Можно и два. Только имей в виду: они все одинаковые. Поразить сменой наряда ты никого не сможешь.
Я вздохнула.
– Давай два. Пусть один будет запасным. – Притворно схватившись за голову, я сморщилась.
Кира укоризненно посмотрела на меня:
– Образцов хватит. Завтра в это же время приходи за ними.
– Так быстро?! – ахнула я.
– Да, уже сегодня образцы будут изучены. Костюмы создадут за ночь. Все просто. Елизар и Марк тоже приходили совсем недавно.
– Заказывали костюмы?
– Ну не скафандры же, – фыркнула она. – Конечно, трансформироваться они не могут, но костюмы удобны, а на тренировках – просто незаменимы… Итак, тебя перевели, – сменила она тему. – Роман будет рад.
– Да, перевели.
Я смутилась. Поколебавшись, о трансформации решила пока не говорить. А вот Самойлову сказать придется. Как обернуться оборотнем, я не представляла, а Фомин порекомендовал попрактиковаться. Значит, нужен тот, кто поможет с трансформацией. Покусывая губу, я посмотрела на Киру:
– Не знаешь, Роман завтра сможет со мной потренироваться? Очень нужно. – Я не стала вдаваться в подробности.
– Не сможет. Завтра мы собираемся в мегаполис.
– Обойдусь. – Вздохнув, я разочарованно посмотрела на нее.
– Попроси Макса. – Она пожала плечами, недоуменно глядя на меня. Дескать, не вижу проблем, зачем тебе Роман, если можно попросить одного из лучших Хранителей света.
– Ну уж нет! – наотрез отказалась я, представив глупую ухмылку Фадеева.
– Слушай, ну что за отношение к парню? – Кира возмущенно тряхнула волосами. – Ты ведь ни с кем себя так не ведешь. Он старается угодить изо всех сил, а тебе нравится издеваться над ним. Он не заслуживает такого отношения!
Я встала с кресла:
– Ты это серьезно? Сегодня что, день защиты Макса от злого тирана? – Я вытаращила глаза. – Николай, мама, теперь еще ты!
Подруга неодобрительно покачала головой:
– Может, стоит задуматься? Злата, он думает о твоей безопасности. Он всегда рядом и готов выполнить любое твое желание. Даже самое глупое! Извини, но ты с ним ведешь себя как настоящая стерва. Видела бы ты его лицо, когда я рассказывала, что ты ушла с вампирами, которых едва знаешь!
– Прости, но мне пора. – Не желая слушать обидные высказывания в свой адрес, я резко повернулась и вышла за дверь.
С Кирой мы не ссорились, но она всегда обо всем говорила прямо, – одна из черт ее характера, которую я очень ценила. Однако сейчас ее слова больно задели. «Кто кого изводит?» – думала я. Попробуй поговорить с ним нормально, и он начнет издеваться еще больше. Между прочим, Николай не требует от Макса чрезмерной опеки, с которой я постоянно сталкиваюсь с его стороны. Конечно, я вчера его чем-то обидела, только чем, спрашивается? «Придется извиняться», – нахмурилась я. Поучиться трансформации нужно, а значит, нужно просить Фадеева.
От этой мысли заныли зубы. Вздохнув, я села в машину и поехала к дому. Издалека увидев «лексус» Макса, чертыхнулась. Даже звонить не пришлось.

Глава 9
Происшествие

Резко затормозив, я смотрела на приближающегося Фадеева. Грустно взглянув на меня, он склонился над окошком. Поколебавшись, я опустила стекло.
– Привет, забияка.
– Давно ждешь? – миролюбиво спросила я.
– Минут пятнадцать.
Макс распахнул дверцу машины и подал руку. Припомнив слова Киры, я недовольно взглянула на него, но помощь приняла. Не зная, куда деть руки, сцепила их в замок и начала перетаптываться на месте. Слова извинений появляться в голове не желали. Нахмурившись, я пригласила охранника в дом.
Ирина уже ушла. Поставив чайник на плиту, я начала накрывать на стол. Макс сел на стул, внимательно наблюдая за мной. Заварив зеленый чай с мелиссой, я поставила чашку перед ним. Достала вазочку с печеньем и конфетами. Наполнила еще одну чашку и только потом села напротив Макса, стараясь вспомнить, чем могла обидеть его вчера, и мысленно подбирая слова извинений. Безуспешно. Как можно извиняться, если не знаешь за что? Но мысль о тренировке гнала вперед.
– Чем занимался вечером? – спросила я, только бы начать разговор.
Его лоб резко нахмурился, взгляд стал злым, в лице появилась досада. Я недоуменно смотрела на Макса.
– Патруль, – коротко сказал он.
– Постой, но мы вернулись только вчера. Что-то случилось?
Обычно Хранители дежурили посменно. Макс не должен был дежурить накануне. Отправиться с Хранителями он мог в двух случаях: либо захотел сам, либо что-то произошло. Он колебался, очевидно, раздумывая, рассказывать мне или нет, но потом все же решился:
– Мракауры убили донора.
Мне стало интересно. Участие в патрулировании – страстно желанное событие для всех студентов, но, увы, пока недосягаемое. Практики еще не было и патрулирований в мегаполисе соответственно тоже. О дежурствах Хранителей мне рассказывали только наставники, или, как сейчас, – Макс. Я покусывала губу, разглядывая охранника. Чем-то сильно обеспокоен и, кажется напряжен. Убийство или исчезновение смертного – это всегда плохая новость для Хранителя, но, несмотря на все усилия верлафов, такие инциденты случались. Хранителей немного, а территория обширна, поэтому иногда вампирам удается исчезнуть безнаказанно. Я вздохнула. Ничего выходящего за рамки. Только внеплановый патруль Макса настораживал, как и весь вид охранника.
– Обычное нападение? – осторожно уточнила я.
– Боюсь, что нет. – Он постучал пальцами по столешнице и взглянул на меня. – На него напали, когда он возвращался с территории клана, – почти на подъезде к мегаполису. Его убили не из-за крови. – Лицо Макса словно окаменело. Избегая моих глаз, он машинально крутил чашку в больших ладонях. – Машина, в которой он ехал, была словно растянута с двух сторон, а потом скручена в плотный жгут. Смертный находился внутри. – Он поморщился.
Я торопливо сглотнула липкую слюну, стараясь справиться с подступившей тошнотой. Расширив глаза, уставилась на Макса. Перед мысленным взором появилось лицо Светланы, и я вздрогнула от ужаса. «Нет», – одернула я себя. Она возвращалась с Виталием, и Макс бы сказал. Я ощутила панику.
– Чей донор? – спросила севшим голосом.
– Льва Колесникова. – Фадеев вздохнул.
– Лучший биохимик верлафов? – Я вспомнила, что Кира говорила о каком-то происшествии. – Зачем мракаурам убивать смертного таким страшным способом? Вы уничтожили этих вампиров?
– Не уничтожили. Не было ни следов, ни запаха. На мракауров указал только один факт: применялся телекинез, причем сила была огромная. Так изуродовать машину могли лишь мракауры, обладающие высоким уровнем телекинетической энергии. Елизар считает – это Охотники Виктора Коншина.
Каждое слово Макса остро вклинивалось в сознание. Вцепившись в столешницу, я с ужасом посмотрела на него. Еще неделей раньше я бы и не вспомнила об Охотниках, но буквально два дня назад я говорила о них с Елизаром и тряслась от страха, а теперь они здесь, совсем недалеко от города. По телу прошел ледяной холод.
– Елизар участвовал в патруле? – Я внимательно посмотрела на Макса.
Он покачал головой:
– Николаю сообщили о доноре в шесть утра. Тагашев был еще у него и захотел взглянуть на машину. Когда он увидел ее, сразу сказал, что это Охотники. Мракаур быстро влился в жизнь клана… Злата, у тебя такой вид, будто ты сейчас свалишься в обморок.
Глотая мелкими глотками воздух, я старалась успокоиться. Обхватив себя руками, пыталась унять дрожь. Макс, похоже, уже раскаивался, что рассказал мне об этом. В синих глазах парня мелькнуло сожаление.
– Охотники на нашей территории, – выдохнула я. – Это невозможно!
– Не ты одна так думаешь, – вздохнул он. – Лишь некоторые Хранители из нашего города сталкивались с ними, да и то не здесь. На наших территориях они не появлялись несколько веков. Николай считает, что Виктору нужен Колесников, и Тагашев с ним согласился. Биохимику усилили охрану, ну и, разумеется, мы будем искать вампиров. Днем они не станут проявлять себя, а вот ночью, если они выйдут на охоту, нам, возможно, удастся их отследить.
Я нахмурилась:
– Зачем Коншину Колесников? И почему вы решили, что Охотникам нужен именно он?
– Донор приехал к Колесниковым на своей машине, но она сломалась и Лев дал ему свою. Скорее всего, планировалось похищение биохимика, но, когда вампиры поняли, что в машине только донор, на нем выместили злобу. Это теория Тагашева, – добавил Макс.
Передернув плечами, я отвернулась, стараясь выбросить страшную картину из головы.
– Похищение? – Я покачала головой. – Не думаю, что мракаурам нужны иглы «стирателя памяти» или костюмы для трансформации.
Макс откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.
– Колесников обладает выдающимся умом. Возможно, у Коншина есть планы, которые он не может осуществить без биохимика.
– Планы убивать людей с помощью биохимии. Они, по-моему, и так неплохо справляются, – с отвращением сказала я. – Это бред!
– В этом что-то есть, – неопределенно сказал охранник. – Виктор Коншин – глава клана мракауров, он пытается удержать власть в своих руках. – Макс словно говорил сам с собой, начисто забыв о моем существовании. – Мракауры из других семей уже не раз пытались свергнуть его. Он постоянно с ними воюет. Возможно, с помощью Колесникова он хочет найти оружие против самих же мракауров, а не против людей. Ученых, равных Льву, нет среди смертных и нет среди вампиров.
Выслушав умозаключения Макса, я снисходительно заметила:
– Если бы Колесников мог создать такое оружие, то верлафы давно бы им пользовались. Оружия против вампиров не существует! Их можно лишь разорвать и сжечь. И пока у нас для этого есть только наши серебряные когти и зажигалки.
Очнувшись, Макс грустно улыбнулся:
– Может, ты и права. Это всего лишь предположения. – Он взял печенье и, откусив, запил чаем, очевидно отбросив мысли о вампирах в сторону.
Беспечный вид Макса заставил нахмуриться. В глубине души шевельнулось беспокойство за него, и я снова разозлилась на себя. Какое мне дело до того, что произойдет с охранником? Хотя, конечно, я лукавила: ссоры ссорами, но ему действительно может угрожать опасность.
– Макс, будь осторожен, – попросила я.
– Только не делай вид, что переживаешь за меня, – усмехнулся он.
– За всех, – отрезала я, желая стереть ухмылку с его лица. – И вообще – чего прикатил?! – мгновенно рассвирепела я, позабыв о том, что собиралась извиниться и попросить о тренировке. – Отсыпался бы дома перед ночным патрулем.
Лицо Макса стало серьезным:
– Хотел узнать, перевели ли тебя на старший курс.
– Перевели, – хмыкнула я.
– Значит, ты – старшекурсница. Я рад за тебя, забияка, – искренне сказал он.
Потупившись, я разглядывала скатерть. Наконец собравшись с силами, решилась попросить о тренировке:
– Макс… ты не мог бы мне помочь с трансформацией?
Фадеев резко вскинул бровь.
– Ты ведь уже трансформировалась, так что проблем с этим у тебя быть не должно, – невозмутимо сказал он, но по его дрожащим губам я поняла: он тщательно скрывает улыбку.
Покраснев, как свекла, я покаялась:
– Звучит глупо, но я не знаю, что нужно делать. В ущелье все произошло само собой. Только не смейся, иначе я…
Не дожидаясь моих угроз, Фадеев гортанно расхохотался. Чертыхнувшись и зло глядя на него, я пожалела о своей просьбе. Намного проще было бы попросить о помощи незнакомого Хранителя. Сжав кулаки, я отвернулась и процедила сквозь зубы:
– Забудь. Мне не нужна твоя помощь!
– Не злись. Конечно, я помогу. Просто представил у тебя парочку волчьих ушей и хвост. – Он обезоруживающе улыбнулся.
Недоверчиво взглянув на него, я вздохнула. Он думает, я волк, но сил рассказать о своей трансформации не было. Боюсь, не выдержу еще насмешек с его стороны. В конце концов он и так увидит. Откинувшись на спинку стула, я скрестила руки.
– Костюмы для трансформации будут готовы завтра. И если ты не передумаешь, мы могли бы потренироваться на одной из площадок в академии.
– Я заеду за тобой, забияка. Это будет интересно, – хмыкнул он. Губы снова дрогнули в улыбке.
Нахмурившись, я пригрозила:
– Если будешь издеваться, нарвешься на неприятности.
Смоляные брови парня насмешливо подскочили вверх.
– А это было бы уже совсем интересно! – опять засмеялся он. Но, увидев, что я не шучу, он примирительно поднял руки. – Злата, я полностью в твоем распоряжении.
Неодобрительно покачав головой, я раздраженно фыркнула. Ну почему все мои попытки вести себя с ним корректно разбиваются о стену сарказма?
– Макс, расскажи, как тебя терпит твоя девушка? С тобой же говорить невозможно, – вздохнула я.
Фадеев расслабленно потянулся и закинул ногу на ногу.
– Тебе не повезло, – ухмыльнулся он. – Боюсь, меня терпишь только ты. У меня нет девушки.
Несмотря на беззаботный тон, во взгляде Макса проскользнула грусть. Нет девушки? Я удивленно уставилась на охранника. Да у половины девчонок с моего курса колени подгибаются, когда они просто видят его. А он пытается убедить меня, что никого не затянул в свои сети? Изогнув бровь, я окинула его оценивающим взглядом: красивый брюнет с короткой стрижкой, высокие скулы, упрямый прямоугольный подбородок, необыкновенные синие глаза, чуть полноватые яркие губы. Под гладкой загорелой кожей проступают внушительные мышцы, а плечи, туго обтянутые футболкой, кажутся необъятными.
– И какова оценка? – хмыкнул Макс. Очевидно, мое пристальное изучение его внешности не ускользнуло от проницательного взгляда.
– Трудно поверить, что у тебя нет девушки, – отозвалась я. – Если хочешь, познакомлю тебя с кем-нибудь.
Вероятно, мое предложение его позабавило. В синих глазах заплясали колкие насмешки.
– Забияка, я ни в кого не влюблялся и не собираюсь делать этого впредь, так что твое сводничество мне не понадобится.
– Хочешь сказать, ты все еще девственник? – не подумав, поддразнила я.
Фадеев снисходительно взглянул на меня и рассмеялся:
– Очень интересует моя личная жизнь? Любовь и секс – это разные вещи, если ты этого не знаешь. Хотя откуда тебе об этом знать.
Смутившись, я опустила глаза. Намерений вызывать его на откровенность не было. И кто за язык тянул, спрашивается? Теперь сиди красней и пытайся выпутаться из щекотливой ситуации. И как только в голову пришло говорить с парнем на такую тему? Не глядя на него, я торопливо поднялась и начала мыть чашки. Мне не нравилось, что разговор принял такой оборот. Конечно, он не девственник, а вот я… и он знает об этом. Моя жизнь проходит на его глазах: учеба, общение с друзьями, тренировки и насмешки над парнями, которых я не одаривала благосклонностью. Старомодно для современного мира, но я считала это не пороком, а скорее достоинством. Ручку от чашки я все же отломала и раздосадованно бросила остатки в корзину для мусора. Ирина расстроится, это ее любимый сервиз.
Повернувшись, я посмотрела на Макса. Он спокойно разглядывал меня. Никаких комментариев по поводу варварского обращения с посудой и моего смущения. Это придало смелости. Высоко вскинув подбородок, я с вызовом ответила:
– Меня не интересует твоя личная жизнь. Я не должна была говорить с тобой на эту тему. Но раз мы заговорили, могу сказать, что для меня любовь и секс – одно и то же. Можешь насмехаться сколько тебе захочется, – резко добавила я. – Твое мнение меня тоже не интересует.
– Для тебя все так и должно произойти, – мягко сказал Макс. – А то, что тебя не интересует мое мнение, я знаю. Ты всегда давала понять, что хочешь отделаться от меня, но вчера впервые сказала об этом вслух.
Виновато взглянув на него, я потупилось. Теперь ясно, чем я его обидела. Хотя все это выглядело странно. Макс никогда на меня не обижался. Скорее уж я на него.
– Я злилась. Прости.
Признавать свою вину было неприятно, поэтому голос прозвучал черство. Хотя, возможно, я сердилась на себя за предыдущую тему разговора.
– Злата, тебе не нужно извиняться. Я всего лишь твой охранник. Ты можешь говорить мне все, что пожелаешь. Меня можно оскорбить, прогнать, не замечать. Я привык к этому. – В его голосе слышалась боль, хотя он тщательно старался скрыть ее за привычной иронией.
Я вздрогнула. Чувствуя себя хуже некуда, посмотрела на него. Таким я видела его впервые. В ультрамариновых глазах застыла тоска. Его взгляд заставлял почувствовать себя виноватой.
– Макс, не отделаться, – осторожно произнесла я.
– Тебе всего лишь хочется свободы, – закончил он за меня. – Неужели я так раздражаю тебя, Злата? Почему мое общество всегда было тебе в тягость?
Синие глаза сверлили во мне глубокие дыры. Мой взгляд заметался по кухне. Не выдержав, я отвернулась. И что ответить? Что я ненавижу его за чрезмерную опеку? Не думала, что обидела его так сильно, а разговор зайдет настолько далеко. Лучше бы он злился.
Резко повернувшись к нему, я сверкнула глазами.
– Макс, разозлись на меня, накричи, начни издеваться, но не заставляй чувствовать себя виноватой! – ушла я от ответа.
– Виноватой? – Он саркастично рассмеялся. – Это не в твоем стиле, Злата. Ты даже не знаешь значения этого слова. Чувство вины должно быть у меня. Я разорвал девушку, за которую готов отдать жизнь. Я вывожу тебя из себя одним своим видом, а каждое мое слово действует на тебя как яд. Прости за это! – с издевкой добавил он.
Слова Макса больно ударили. Покачнувшись, я отвернулась и медленно подошла к подоконнику. Прикрыв глаза, задержала дыхание, стараясь справиться с накатившей горечью. Вместо того чтобы помириться, мы снова поссорились. Хотя вряд ли это назовешь ссорой. Впервые Макс дал понять, что я задеваю его, и мне это не нравилось.
– Уходи, – тихо сказала я.
По звуку отодвигаемого стула я поняла, что он встал. Макс уходил. Я не видела выражения его лица, но поняла, что снова обидела его. «Кира права», – пронеслось в голове. Я веду себя с ним как стерва. Совесть требовала броситься за ним и извиниться, но уязвленное самолюбие приковало к месту. Шаги стихли. Наконец-то я избавилась от его общества. Облегченно вздохнув, посмотрела в окно. Макс сбежал по лестнице и сел в машину. «О тренировке нужно просить кого-то другого», – подумала я. Где-то в глубине души появилось грызущее чувство, но я не позволила ему выйти наружу. Сузив глаза, я наблюдала за отъезжающим джипом. «Поговорю о Максе с Николаем при первом удобном случае», – решила я и выбросила мысли об охраннике из головы. Поднявшись наверх, неторопливо начала собираться к Альбине, Марку и Елизару.

Глава 10
Разочарование

Коттедж, в котором поселились Елизар, Марк и Альбина, не отличался от нашего с мамой, но выглядел более запущенным. На территории города было несколько пустых домов. Обычно они предоставлялись советникам, которые возглавляли семьи верлафов и приезжали на встречи с Николаем, но этим, похоже, давно не пользовались, хотя и попытались навести в нем относительный порядок. Окна – чистые, газон перед домом подстрижен, но цветов на клумбах не наблюдалось. Возле гаража красовался новенький «Порше 911 GT2 RS» черного цвета. Знаю эту модель только потому, что машина принадлежит Николаю. Он редко пользуется ею. Очевидно, одолжил Елизару и Марку до тех пор, пока не пригонят их машину.
Взгляд переместился на ступеньки крыльца. Альбина заботливо поливала чахлую ярко-красную герань в каменном вазоне. Услышав звук подъезжающей машины, она вскинула голову. Приветливо помахав рукой, поставила лейку и направилась ко мне.
– Итак, ты наша первая гостья, – улыбнулась она.
Я вышла из купе и огляделась по сторонам, стараясь увидеть кого-нибудь из охраны, о которой говорил Николай. Никого не увидев, повернулась к девушке:
– А где охрана?
– Мы решили, что нельзя завоевать доверие верлафов, находясь под охраной, и отослали всех к Николаю, хотя они здорово помогли мне сегодня с уборкой дома. А еще я познакомилась с соседкой, – увлеченно рассказывала Альбина, сверкая золотистыми глазами. – Она хирург одной из клиник мегаполиса. Узнав, что я – созданный вампир, а Марк и Елизар – мракауры, отнеслась к этому совершенно спокойно. Сказала, что если нас пропустила защита, значит, мы того стоим. – Альбина весело рассмеялась.
– Ты счастлива, – тепло сказала я, искренне радуясь ее чувствам.
– Эмоции захлестывают через край, – честно призналась девушка. – Дом замечательный, правда, многое требует доработки. Нужно сменить мебель, навести порядок в саду, заменить беседку… И еще куча всяких других дел, – рассмеялась она, делясь со мной планами на будущее.
– Я с удовольствием помогу тебе, – улыбнулась я. – Конечно, беседку я вряд ли смогу заменить, но что-то покрасить или посадить цветы – это запросто.
– Помощь принимается, – услышала я голос Марка.
Они с Елизаром вышли из гаража, пристроенного к коттеджу. Оба в светло-голубых джинсах и светлых футболках, руки перепачканы пылью. Очевидно, парни осматривали гараж.
Взглянув в глаза Елизара, я начала тонуть в их сапфировой глубине. Интересно, они когда-нибудь перестанут притягивать меня? Наверное, нет. Непередаваемые ощущения и каждый раз по-новому прекрасные. Как же он красив. Сердце забилось быстрее.
– Он преувеличивает, – улыбнулся Елизар. – Помощь необязательна, ты и так сделала для нас больше, чем много. Рад видеть тебя, маленькая дикая кошка.
Марк подошел к «порше» и любовно погладил капот.
– Куплю себе такую же, – хмыкнул он. – Два турбокомпрессора, керамические тормоза, титановый глушитель, шестьсот двадцать лошадиных сил и убойная скорость достойны своей цены.
Я знала стоимость машины, но не удивилась словам Марка, вспомнив, что он представитель древнего рода мракауров. Очевидно, состояние его семьи накапливалось веками, если не тысячелетиями.
– Эта машинка – низкая, Марк, – поддразнил Елизар.
– Зато быстрая, – возразил брат. – Это тебе нравятся огромные «сараи».
Альбина закатила глаза и потянула меня в дом.
– Это надолго. Один помешан на спортивных машинах, другой – на внедорожниках, что вызывает бесконечные споры, – шепнула она. – Не задерживайтесь, – предупредила она парней, затем обратилась ко мне: – Ты ведь поужинаешь с нами?
Я кивнула. Взглянув на Елизара, улыбнулась и позволила Альбине увести себя в дом.
Минуя маленькую прихожую и голубую гостиную, мы прошли в столовую, отделенную от большой кухни арочным проходом. Стол со стеклянной столешницей и хромированными стульями с кремово-коричневыми сиденьями вокруг него был красиво сервирован к ужину. Из кухни плыл вкусный аромат мяса и овощей, смешавшийся с запахом ванили и сдобной домашней выпечки.
– Когда ты все успела? – удивилась я, входя в кухню, сияющую чистотой и натертыми до блеска деревянными столешницами.
– Ты не представляешь, сколько я получила удовольствия, занимаясь обыденными домашними делами. К тому же очень хотелось порадовать парней, – ответила она, надевая фартук и доставая из духовки противень с жарким. Выложив все на большое блюдо и украсив зеленью, она подала блюдо мне, попросив отнести в столовую. Я выполнила ее просьбу и снова вернулась в кухню.
– Расскажи о Елизаре, – смущенно попросила я.
– Он замечательный. – Альбина тепло улыбнулась. – Я говорила, что он мне как старший брат. За его спиной чувствуешь себя в безопасности. Всегда заботится обо мне и о Марке, стараясь избавить нас от малейших трудностей. Сила, ум и бесконечная доброта сочетаются с сердечным теплом и желанием оказывать помощь. Но есть в нем что-то таинственное.
Я непонимающе посмотрела на Альбину. Девушка неопределенно развела руками:
– В нем скрыто что-то… сумеречное. Такое чувство, что глубоко под внешней оболочкой есть другой Елизар. Он никогда не делится тем, что у него на душе, даже с Марком. Как бы плохо или больно ему ни было – никогда. Замкнуто и в одиночку переживает все сам, – очень тихо говорила моя собеседница. – А иногда ведет себя странно. Елизар даже не рассказал нам, о чем он говорил с Николаем Вязиным, хотя пробыл в особняке до утра. Мне кажется, его угнетает сила, которая в нем живет. И еще я думаю, он и сам не знает всех своих способностей, их слишком много даже для очень сильного мракаура. Но мы всегда любили его таким, какой он есть.
Достав из духовки восхитительный пирог, Альбина начала украшать его взбитыми сливками и свежими фруктам. Я помогала нарезать овощи.
– Постой, разве у Николая вы были не вместе? – недоуменно спросила я.
Альбина покачала головой.
– По приезде Николай встретил нас очень тепло и почти сразу согласился, чтобы мы поселились в городе. Я даже удивилась. Он расспрашивал, как мы познакомились с тобой, и Елизар обо всем рассказал. Затем он задавал вопросы мне и Марку. Предложил тренировать Хранителей в академии, упомянул о коттедже, где мы поселимся. Это длилось не больше двух часов. Потом он вызвал охрану, чтобы те отвезли нас с Марком в коттедж, а Елизара попросил остаться. Макс привез Елизара в восемь утра.
Судя по безмятежному лицу Альбины, Тагашев скрыл от нее информацию об убийстве донора, чтобы не расстраивать. Интересно, о чем говорили глава клана и мракаур? Я вздохнула, понимая, что вряд ли когда-нибудь об этом узнаю.
– А девушки? – спросила я.
– Лично я не видела рядом с Елизаром ни одной подруги. Иногда он исчезал на день или даже на неделю. Марк смеялся: говорил, что парню нужно расслабиться. Может, он и встречался с какими-то девушками-вампирами, но несерьезно. Ты ведь не думала, что он… – Альбина заговорщицки округлила глаза.
– Я об этом не задумывалась, – тихо сказала я.
– Он ведь тебе нравится? – Золотистые глаза Альбины внимательно меня изучали. – Будет здорово, если вы станете встречаться. Марк считает, ты ему очень подходишь. К тому же рядом с тобой он, похоже, счастлив. Мы с Марком редко видели улыбку на его лице. А в твоем присутствии он меняется. Ты словно расплавляешь в нем что-то холодное, застывшее.
Кровь мгновенно прилила к скулам. Я потупилась, а Альбина весело рассмеялась. Но что-то в выражении ее лица подсказывало, что мой секрет она не выдаст.
– Ты столько о нем наговорила, – произнесла я, чувствуя, что краснею еще больше. – Совсем не представляю его таким, как ты описала… но он мне действительно нравится, – призналась я.
– Мне кажется, ты ему тоже очень нравишься.
В прихожей послышались голоса Елизара и Марка. Альбина приставила палец к губам и заговорщицки улыбнулась. Затем подхватила пирог и кивнула в сторону столовой, предлагая присоединиться к парням.
Поставив блюдо с овощами на стол, я села напротив Тагашева. Взглянув на него, тут же смущенно опустила голову.
– Что делала в академии? – спросил Елизар.
– Узнавала, переведут ли меня на старший курс, – объяснила я. Набрав в легкие побольше воздуха, попыталась расслабиться.
– И как? – хмыкнул Марк, раскладывая жаркое по тарелкам.
– Перевели, но нужно позаниматься трансформацией. – Я печально вздохнула. Вопрос с тренировкой оставался открытым.
– Ты чем-то расстроена? – догадался Елизар.
– Все в порядке.
– Можно позаниматься любовью или спортом, но не понимаю, как можно позаниматься трансформацией, – поддразнил Марк. – Я думал, для этого достаточно быть оборотнем.
– Все не так просто, – пожала я плечами. – Для этого нужно выпустить инстинкт хищника, но у меня, оказывается, с этим проблема. Я не знаю, как это сделать.
– Ты могла бы попросить Макса, – предложила Альбина. – По-моему, он замечательный и сумел бы тебе помочь.
– Да. Наверное, так и сделаю, – натянуто улыбнулась я и быстро сменила тему: – А что испытываете вы, когда используете свои способности?
– Ничего, – пожал плечами Марк. Стакан рядом с его тарелкой поднялся сантиметров на сорок и завис, затем плавно опустился на место. Глядя на мое недоуменное выражение лица, парень улыбнулся. – Это требует определенной концентрации.
– А ваши щиты? Когда вы используете их, тоже ничего не чувствуете?
– Защита требует большей концентрации, – пояснил Елизар. – К тому же щит может быть разной мощности. От слабого до очень сильного. Сильная защита требует большой сосредоточенности.
– Мракауры способны регулировать мощность щита? – удивилась я.
– Да, примерно, так, – не успев прожевать, ответил Марк, отчего слова прозвучали скомканно. – Ты скоро узнаешь об этом. Мы теперь наставники и будем вести у вас занятия. Так что берегись, Злата.
Зеленые глаза парня насмешливо сощурились. Из гостиной вылетела маленькая диванная подушечка и со скоростью метеорита ринулась на меня. Елизар вскочил. В полуметре от моего лица подушечка зависла, затем качнулась и спокойно отправилась назад.
– Прекрати! Ты ведешь себя как мальчишка, – укоризненно взглянул на брата Тагашев.
– Бой на подушках? – пряча улыбку, сказала я. – Тогда мне бояться нечего.
– Может, не на подушках? В саду? Прямо сейчас? – В глазах Марка появился азартный блеск. – Или ты умеешь только удирать?
– Соревнований не будет! – грозно предупредил Елизар.
– Когда-нибудь я надеру тебе задницу! – пообещала я Марку.
– Думаю, это случиться не скоро, – парировал он, и мы рассмеялись.
С жарким было покончено. Альбина аккуратными кусочками нарезала пирог и протянула блюдце с моей порцией. Попробовав кусочек, я зажмурилась от удовольствия.
– Пирог восхитительный, – похвалила я. – Тебе надо открыть свою кондитерскую. От клиентов отбоя не будет.
Альбина отрицательно покачала головой.
– Школа танцев, – сказала она, разливая чай по чашкам.
Перестав есть, я с любопытством посмотрела на нее:
– Это будет школа для детей?
– Не только. – Глаза Альбины засветились яркими огоньками. – Там смогут обучаться все желающие. Я с детства занималась танцами, а потом преподавала в одной из школ, но это было еще в человеческой жизни. Марк и Елизар будут по уши в делах, а у меня появилась возможность вернуться к любимому делу. – Альбина с нежностью посмотрела на Марка.
Я задумалась. Благодаря особому отношению Николая я в городке – что-то вроде местной достопримечательности. Если я начну посещать ее школу, некоторые девушки, глядя на меня, тоже начнут заниматься, и у Альбины появится много учеников. К тому же будет приятно сделать для нее что-то полезное.
– Тогда первый клиент у тебя уже есть, – хмыкнула я. – Всегда мечтала научиться танцевать танго.
– Ты серьезно? – Ее и без того мелодичный голос стал необыкновенно мягким. – Тебе нужен партнер, – тут же воодушевилась она и посмотрела на Елизара. – Танцует он великолепно, лучше его никого не найти.
Сердце забилось в два раза быстрее, едва я подумала, что смогу заниматься с ним. Улыбаясь, я тоже взглянула на Тагашева и… растерялась. В темных глазах появилось что-то странное, они окаменели, словно настоящие сапфиры.
– Нет! – резко возразил он. – Боюсь, вам придется найти кого-то другого, – добавил он, пытаясь смягчить резкость, но у него не вышло. Он сосредоточился на пироге, избегая моего взгляда.
– Если не хочешь, не надо, – тихо сказала я, теряясь в догадках о причинах смены настроения. – Я и не просила. Конечно, мы найдем кого-то еще.
За столом возникла напряженная неловкость. «Я чем-то расстроила его? Что с ним?» – подумала я. Попыталась улыбнуться, но вышло искусственно.
– Злата, у тебя такой огорченный вид. Не обращай на Елизара внимания. Он не любит танцевать, – вступился Марк за брата.
Я торопливо кивнула, показывая тем самым, что согласна с ним и ничуть не расстроена. Из груди вырвался едва заметный вздох разочарования. Стараясь скрыть неловкость, я снова принялась за пирог, иногда поглядывая на Елизара. Наши взгляды встретились, но теперь он улыбался, словно стараясь загладить свою вину. Закончив ужин, Альбина начала собирать тарелки. Марк помогал ей, а Елизар пригласил меня в гостиную.
– Кажется, я был невежлив, – тихо сказал он.
Я села на диван. Помедлив, Тагашев сел рядом.
– Парень-загадка? – спросила я.
– Только не старайся ее разгадать, – грустно улыбнулся он.
Темные глаза затягивали в бездонную глубину. Сердце бешено стучало, казалось, его биение я ощущаю даже в кончиках пальцев. Торопливо облизнув губы, я опустила голову, мысленно умоляя Елизара о поцелуе. Сильная рука коснулась моего подбородка. Он приподнял мне голову. Прикрыв веки, я потянулась к нему…
Легкое касание крыльев бабочки, нежное дуновение ветерка, мягкое падение снежинки показались бы проявлением силы по сравнению с прикосновением этих губ к моему виску. Распахнув глаза, я разочарованно смотрела на него. Я видела на его лице непроницаемую маску и знала, что не смогу приподнять ее, чтобы понять, о чем он думает сейчас. Возможно, о том, что я не нравлюсь ему? Опустив голову, я печально вздохнула.
– Марк и Альбина знают об Охотниках? – спросила я.
Елизар внимательно посмотрел на меня:
– А откуда о них знаешь ты?
– Макс рассказал.
– Марк знает, а Альбина нет. Все произойдет очень быстро, и с нами ничего не случится. Если мы не вмешаемся, могут пострадать Хранители.
Отодвинувшись, я удивленно посмотрела на него. В голове появилась догадка.
– Вы с Марком будете участвовать в патруле? – пораженно выдохнула я. – Елизар, а если не сможете их выследить, но они узнают о вас?
– Вижу, о патруле ты не знала. – Тагашев раздосадованно поморщился. – Злата, мы с Марком сталкиваемся с Охотниками постоянно. Они умеют хорошо скрываться. Если мы не вмешаемся, Хранители не смогут выследить их самостоятельно.
– Почему? – Наклонив голову, я дотронулась до его руки. Он бережно заключил мою руку в свои ладони.
– Охотники – элита клана мракауров. Быть Охотником – это значит иметь безграничную власть над другими, огромные деньги… да что угодно. Почти все мракауры стремятся стать ими, но Виктор выбирает самых сильных. Все Охотники наделены способностями, одна из которых – левитация. Только поэтому их не смогли обнаружить. Следов на земле не осталось, а легкий запах рассеялся буквально сразу.
Услышав слова Тагашева, я с ужасом расширила глаза. Левитация? О том, что мракауры способны левитировать, я не знала. В голове мгновенно всплыл сон в ущелье. Я смеялась над собой и парящими в моем сне мракаурами, но теперь начала видеть события в совершенно другом свете. Конечно, Охотники очень сильны. От этих мыслей кровь стыла в жилах. Сон становится реальностью, и мне это не нравится. Я съежилась, не в силах поверить, что это не пафос. Неужели все это происходит на нашей территории? Хранители подняты на ноги, и угроза со стороны Охотников – не миф, а страшная реальность, под угрозой жизнь не смертных, а оборотней. Как же мало мы знаем об Охотниках. За многие века оборотни расслабились, не ожидая их появления, а теперь они здесь. Хранители не готовы к их вторжению и даже не смогли обнаружить. Елизар и Марк появились вовремя. Случайность ли это? А если нет? Если их появление предначертано самой судьбой? Сон в ущелье уже казался не смешным, а скорее странным. Там были Охотники… Я сглотнула слюну, раздумывая, стоит ли рассказать Елизару.
– Я видела Охотников во сне, – решилась я, чувствуя себя ужасно глупо. В глазах Елизара появилось удивление и недоумение, но он внимательно слушал меня. – Их была целая армия, – выдавила я. – В ущелье, еще до того, как я предложила вам присоединиться к нашему клану, мне приснился сон. Я видела вас троих возле ворот нашего клана. Вы должны были оказаться здесь, и это произошло, – смутилась я. – Тогда же я видела целую армию Охотников, окружающих верлафов, – еле слышно закончила я и, кусая губу, посмотрела на Елизара.
– Ты видела нас возле ворот города верлафов? – Тагашев казался сосредоточенным. В темных глазах появилось что-то не поддающееся объяснению.
– Да, но только во сне я видела вас днем и до того момента, как вы проходили защиту, а наяву это была почти ночь.
– Злата, твой сон странен, но я знаю, что Охотников немного, иначе бы они не скрывались. – Елизар успокаивающе улыбнулся, будто догадываясь о моем смятении. – В любом случае я прислушаюсь к твоим словам. Мы будем очень осторожны.
В дверь позвонили, и я испуганно подскочила.
– Это Макс. – Елизар поднялся и пошел открывать дверь.
Марк и Альбина появились в гостиной. Девушка прижималась к Марку и весело щебетала.
– Злата, у них сегодня патруль, – сообщила Альбина. – Фомин предложил поучаствовать, чтобы Марк и Елизар познакомились с Хранителями.
«Теперь понятно, как они все объяснили ей», – мысленно вздохнула я. В любом случае я не имею право ничего рассказывать, чтобы не расстроить ее. Я блекло улыбнулась и кивнула. Но в следующее мгновение улыбка сползла с моего лица.
В гостиной появился Фадеев. Увидев меня, он нахмурился. Скулы побелели. Остановив тяжелый взгляд на Елизаре, он вскинул голову и снова посмотрел на меня.
– Я мог бы и догадаться, что ты здесь. – Его голос источал язвительность.
– Если бы я знала, что здесь появишься ты, то уехала бы до твоего приезда, – холодно отозвалась я.
– Не сомневаюсь.
Альбина растерянно смотрела на меня. Я вздохнула и развела руками:
– Прости за эту сцену.
– Злата боится, что вы раньше времени узнаете, какой ужасный у нее характер, – обезоруживающе улыбнулся Макс.
«Он сказал это намеренно», – поняла я. Хотел, чтобы это услышал Елизар! Я с ненавистью посмотрела на охранника. Едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, я повернулась к Альбине:
– Спасибо за ужин. Я позвоню тебе завтра, – и двинулась к выходу.
– Я провожу, – предложил Тагашев.
– Нам тоже пора ехать, – влез Макс и первым направился к двери.
Марк и Альбина ненадолго остались в гостиной, а мы вышли на улицу.
Не обращая внимания на приклеенный ко мне взгляд охранника, я повернулась к Елизару:
– Я бы хотела поехать с вами.
Он покачал головой:
– Патруль может быть действительно опасным.
Очевидно, Фадеев усиленно напрягал слух, потому что услышал.
– Поехать с нами? – Он хрипло рассмеялся. – О твоем участии не может быть и речи.
Тон Макса меня задел. Разозлившись и забыв обо всем на свете, я подскочила к нему:
– Я будущий Хранитель света, нравится тебе это или нет! И не собираюсь слушать указания охранника! Если будет нужно, я сяду в машину и поеду сама!
Нервы у Макса, конечно, железные, но испытывать их на прочность – дело страшное, а главное, опасное. В одно мгновение охранник оказался рядом. Огромные руки стиснули мои запястья, так что пальцы тут же онемели. С ним что-то происходило. Мне в лицо дышал разъяренный монстр.
– Будущий Хранитель света? – Его глаза сузились. – Кто-то только сегодня просил меня помочь с трансформацией. Сядешь в машину? – заорал он. – Я знаю, ты способна сесть в машину и спокойно покатить следом, но будь уверена: Хранители на всех воротах будут предупреждены о тебе и покинуть город ты не сможешь. Я об этом позабочусь! – Макс ослабил хватку. – Так что спокойно втискивай свою симпатичную задницу в купе и кати домой!
Откровенное хамство. Я задохнулась от ярости. Размахнувшись, с силой ударила его в челюсть. На скуле Макса расплылся синяк, который тут же начал бледнеть и исчез. От неожиданности охранник хлопнул ресницами. Должна признать, до драк я еще не доходила, а реакцию Фадеева представляла смутно. Он протянул огромную ручищу ко мне. Я съежилась, ожидая неизвестно чего. Елизар перехватил его руку.
– Неужели ты думаешь, что я ее ударю? – процедил Макс. – Я всего лишь отведу ее к машине, если, разумеется, она не выцарапает мне глаза.
– Я сам отведу ее, – спокойно сказал Тагашев.
Елизар взял меня под локоть и посмотрел в глаза. Теплая, нежная волна разлилась по телу, проникла в каждую клеточку.
– Спасибо, – кивнула я. – Сейчас это кстати.
Мы молча направились к машине.
– Будьте осторожны, – попросила я.
– Обещаю. – Он нежно сжал мои пальцы. Распахнув дверцу, помог забраться в салон.
Усевшись, я украдкой посмотрела на охранника. Он стоял бледный, стиснув руки в кулаки, но синее пламя в глазах угасло. Я завела машину и рванула с места. Противное чувство вины снова вгрызалось в сознание.

Заснуть в эту ночь я не смогла. Злость на Макса давно рассеялась. Я жалела о сказанном и твердо решила, что постараюсь изменить свое отношение к парню, лишь бы со всеми троими все было в порядке. Страх за Елизара, Марка и Макса сковывал тело. Жизнь Хранителей света казалась далекой и недосягаемой. Я не знала, что происходит сейчас в мегаполисе, и сомневалась, что кто-то расскажет мне об этом.
Лежа в кровати, я прислушивалась к ночным звукам, но в городке стояла тишина. Лишь иногда в лесу слышался вой волков – Хранителей. Они общались на расстоянии друг от друга. Хотя я не смогла бы сказать, что именно они говорят: во-первых, вой доносился издалека, а во-вторых, я не понимала их. Способность волков общаться между собой уникальна. Казавшийся обычным рык или вой был необычайно многогранным и многозвучным – настоящий сложный язык, который мне, как оказалось, недоступен. Иногда в сознании возникали страшные картины из сна в ущелье. Я бледнела, испуганно вскакивала и бежала к окну, за которым царила тьма. Тусклое стекло отражало страх и смятение в моих глазах. Пугаясь своего отражения, я снова ложилась в кровать.
Постепенно небо окрасилось серебристо-розовым рассветом. Усталость и нервное ожидание взяли свое. Веки слиплись, и наконец я забылась беспокойным сном.

Глава 11
Трансформация

Кто-то тихо постучал в дверь моей комнаты. Я нехотя открыла глаза, мечтая о том, чтобы стук прекратился. В дверь опять постучали. Недовольно застонав, я сползла с кровати и, натянув на себя шорты, открыла дверь. Глаза сонно сощурились. Голова раскалывалась от тупой, ноющей боли. На пороге стоял мой охранник. Увидев его, я моментально проснулась.
– Привет, забияка, – заискивающе поздоровался он.
Не говоря ни слова, я бросилась к нему и обхватила за плечи, прижимаясь к его груди головой. Мне показалось, что сердце Фадеева замерло, словно от неожиданности, а затем бешено застучало.
– Только не говори, что беспокоилась за меня, – натянуто улыбнулся он.
– Беспокоилась? – всхлипнула я. – Макс, я не спала всю ночь. – Подняв голову, я негодующе посмотрела на него.
Фадеев закусил губу и осторожно, будто боясь, снова прижал меня к себе. Большие руки успокаивающе гладили меня по спине, сначала робко, но вскоре он заключил меня в медвежьи объятия.
– Я должен извиниться, – хрипло, словно простужен, сказал он. – Я был зол, а у тебя талант выводить меня из себя. Кроме тебя это редко кому удается.
Прильнув к нему, я помотала головой.
– Я так рада, что с вами все хорошо. Макс, прощения должна попросить я. Прости меня, – предательски задрожавшим голосом зашептала я.
Отстранив меня от себя, он заглянул мне в глаза. Я уставилась на него, стараясь придать выражению лица искреннее раскаяние. Синие глаза засветились мягким светом. Смущенный моим пристальным вниманием, он покраснел.
– Все хорошо, забияка. Мы уничтожили четверых Охотников. Было легко и даже неинтересно. Ты не забыла, что у нас назначена тренировка?
Попросить рассказать его обо всем я не осмелилась, лишь понадеялась, что он расскажет сам.
– Забыла. Вернее я думала, что после всего, что наговорила тебе вчера, ты не захочешь.
– Злата, впервые ты о чем-то просишь меня. Неужели ты думаешь, что я смог бы отказать? – Макс взял меня за руку и слегка сжал пальцы. – Я тоже вчера показал себя не с лучшей стороны, а потом мучился и чувствовал себя… – Он развел руками.
– Виноватым? – тихо рассмеялась я.
Он улыбнулся:
– Да.
– Ты давно приехал?
Взглянув на настенные часы, я обмерла. Почти четыре вечера. Я проспала весь день!
– В десять. – Макс оперся плечом о дверной косяк и наклонил голову. – Я предполагал, что ты не спала, и не решился разбудить тебя.
– Постой, ты просидел здесь все это время? – Округлив глаза, я смотрела на Макса. – Но ты тоже не спал всю ночь. Ты должен был поехать домой.
– Тогда я бы лишился возможности посмотреть фильм, надоесть Светлане и увидеть твою майку, – хмыкнул он и, повернувшись, начал спускаться по лестнице. – Я жду тебя в машине, – на ходу бросил он.
Оглядев себя, я покраснела. Тоненькая черная маечка от пижамы с огромной спящей совой на груди. Захлопнув дверь, я прислонилась пылающим лбом к прохладной двери. Ну почему со мной всегда так? Разозлившись на себя, я пошла в ванную и встала под холодный душ. Через несколько минут я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Надев джинсовые шорты и белую футболку, спустилась в кухню. Светлана, приоткрыв духовку, смотрела внутрь. По запаху я поняла, что она готовит лазанью.
– Привет, – поздоровалась я.
– Садись поешь. – Обернувшись, она улыбнулась. – Лазанья не готова, но есть овощные оладьи. Макса я уже накормила, а ты долго спишь, – укорила она. – Опять до утра за компьютером сидела?
– Ага, – не стала противиться я. – Не ругайся, но я не голодна.
Торопливо налив в стакан свежевыжатого яблочного сока и избегая взгляда Светланы, я одним махом опустошила стакан и, не дожидаясь тирады на тему «ты худая как щепка», выскочила наружу.
Распахнув дверь внедорожника, Макс показал мне на место водителя. Вскинув бровь, я недоверчиво взглянула на него:
– Доверишь сесть за руль?
Одно дело – управлять серебристой крошкой и совсем другое – огромным красавцем-джипом, на который я всегда смотрела с придыханием. Выдавая мою радость, улыбка самовольно расползлась на губах.
– Я знаю, что ты любишь водить, – смутился он.
Не раздумывая ни минуты, я устроилась на сиденье. Фадеев хмыкнул и, захлопнув дверь, устроился рядом.
– Расскажешь? – осторожно спросила я.
Макс указал на дорогу, давая понять, что пора ехать. Повернув ключ зажигания, я выехала на дорогу, выбирая путь подлиннее, чем вызвала легкий смешок Макса.
– Охотники вышли за добычей на одной из окраин мегаполиса. Мы обнаружили их в районе ночного клуба. С такой силой мы не сталкивались никогда. Девять оборотней не справились бы с четырьмя Охотниками. – Макс нахмурился и покачал головой, словно был сильно раздосадован этим фактом. – Хотя само сражение показалось легким. Ты знала, что наши мракауры тоже обладают способностью к левитации?
Испуганно взглянув на Макса, я отрицательно покачала головой. Фадеев задумчиво пожевал губами:
– Что-то мне подсказывает: в Тагашеве много чего скрывается. Во время сражения было чувство, что он и усилий не прикладывает. Ни он, ни Марк даже не закрывали себя защитой. Все, что попадало в поле зрения Охотников, становилось оружием, но все зависало в воздухе, не достигнув Хранителей. Марк сдерживал их телекинез. В отличие от щитов обычных мракауров щиты Охотников светились голубоватым светом, словно закрывая их неким прозрачным облаком. Подобраться к ним практически невозможно. Но Тагашев, держась на расстоянии, оплавлял их защиту, как воск. Нам оставалось только разрывать и сжигать.
– Оплавлял? – удивленно переспросила я.
– Со стороны это выглядело так. Это или способность разрушать защиту, или он настолько силен, что подавляет даже телекинез и Охотники не могут выдержать его натиск и сохранить мощность своего щита.
Я раскрыла рот, собираясь сказать, что мракауров, равных по силе Елизару, больше нет, но тут же сомкнула губы. Если Тагашев сам не рассказал Максу, то я не имею права разглашать его тайну.
– Есть еще кое-что странное… – Макс задумчиво побарабанил пальцами по панели. – Когда Охотники увидели Елизара, в их глазах появилось какое-то раболепие и страх.
Услышав об этом, я резко нажала на педаль тормоза. Внедорожник встал посреди дороги.
– Что ты имеешь ввиду?
– Возникло чувство, что они знают Тагашева, и знают хорошо. Они испугались его.
– Марк и Елизар выросли в клане мракауров. А учитывая их способности, эту пару было трудно не заметить. Возможно, их действительно знали. Они долго скрывались и уничтожили не одного Охотника, отсюда и страх.
– Николай начал доверять Елизару с первого дня. – Макс отвернулся.
Я нахмурилась:
– Макс, они помогли уничтожить Охотников, а ты почему-то злишься. Тебе не нравится Елизар?
Фадеев медленно повернулся. На губах появилась кривая усмешка:
– Он не девушка, чтобы нравиться мне.
Вздохнув, я тронула джип.
– Это потому что вы подрались в первый же день. Кстати, вы узнали, зачем Виктору нужен Колесников?
– Нет. Конечно, мы… спрашивали, – запнулся охранник. – Один из них ответил, что Виктор ни с кем не делится своими планами. Они всего лишь выполняли приказ.
Сомневаюсь, что Охотников просто спрашивали. Как и предполагала, подробностей я не услышала. Макс решил опустить детали: сомневаюсь, что он рассказал хотя бы треть из того, что произошло. Хотя он мог не рассказать даже этого.
Припарковавшись на территории академии, я снова взглянула на охранника.
– Макс, скажи, когда ты начнешь воспринимать меня серьезно? Я ведь Хранитель света, точнее, буду им очень скоро. А ты относишься ко мне, как будто мне тринадцать.
– Выглядишь старше, но только внешне, – хмыкнул он.
– Снова сарказм, – с горечью сказала я и выскочила наружу.
Почувствовав силу Елизара и Марка, поняла, что они где-то в здании. Значит, тренировки у них уже начались. Интересно было бы посмотреть, только самой тоже потренироваться не помешает. Макс вышел из машины.
– Я буду ждать тебя на одной из уличных площадок. Шестая справа от входа в лабиринт. Она не очень большая, но нам для тренировки подойдет.
– Схожу за костюмом, переоденусь и приду, – кивнула я.
Потоптавшись на месте и глядя на Фадеева, я так и не решилась сказать о своей трансформации пантеры. Глубоко вздохнув, зашагала к зданию академии.
На этот раз на нижнем этаже было немного шумно. Я поняла, что в одном из залов идет тренировка с Марком. Похоже, стены этих залов поглощали звук: голоса доносились, словно из подземелья. Металлическая дверь была плотно закрыта. Помявшись возле двери, открыть я ее не решилась. Вдруг помешаю? Елизар был где-то этажом выше. Вздохнув, я направилась в конец коридора и дернула дверь отдела костюмов для трансформации. Ожидала снова увидеть Киру, но вместо нее увидела парня-биохимика, тоже в белом халате, но без перчаток.
– Вчера я заказывала два костюма, – обратилась я к нему.
– Вы Злата Демина?
Я кивнула.
Биохимик открыл серебристый аппарат цилиндрической формы, из которого повалил ледяной пар. На полках лежали костюмы в прозрачных вакуумных упаковках. Он посмотрел надписи на бирках, достал два черных костюма, две пары ботинок в такой же упаковке и протянул все мне:
– Когда вскроете пакет в первый раз, сразу наденьте костюм.
– Зачем? – заинтересовалась я.
– Костюм создан на основе вашей ДНК. Он – часть вас самой, но сразу должен соприкоснуться с вашей кожей, в противном случае после вам будет неудобно. В вакууме костюм может храниться сколько угодно. Если костюм поврежден, то восстановлению не подлежит. Вы должны будете заказать новый. Повредить его достаточно сложно, ножницами или проволокой материал не разорвать, – объяснял биохимик. – К сожалению, когти оборотня или зубы вампира от повреждений его не спасут, но мы работаем над этим.
– На основе ДНК? Значит, изучив прядь волос, вы воссоздали часть меня самой? Вы говорите о костюме, словно он живой.
Парень застенчиво улыбнулся:
– Он не живой, он созданный. Вы почувствуете это, как только наденете его. А цепочка ДНК получена не из пряди волос, а из слюны.
– Тогда для чего нужны волосы?
– Волос оборотня уникален. Если изучить его в разрезе, то в сердцевине можно увидеть еще один волос, точнее, шерсть оборотня. С помощью ДНК и шерсти создается костюм. Именно поэтому при трансформации ваш костюм трансформируется вместе с вами. В карманах вы можете держать любые предметы, например, телефон, и это не помешает вам.
– Честно сказать, мало что поняла, – развела я руками. – Вы сказали, что работаете над улучшением. То есть со временем костюм станет невозможно повредить? Он будет похож на защиту мракауров?
Покраснев, парень покачал головой:
– Нет, это не будет похоже на щит мракаура, всего лишь суперпрочный вид материала, но пока это только мечты и разработки. Упрочнить шерсть оборотня очень сложно. Ученым Виктора Коншина удалось получить соединение нового вида металла, способного выдержать любую силу вампира. Если бы нам удалось раздобыть образцы этого металла, то в жидком состоянии его можно было бы попробовать ввести в шерсть оборотня, что позволило бы создать костюм необыкновенной прочности. Мы пытаемся получить этот металл самостоятельно, но, увы, безуспешно.
Расширив глаза, я зачарованно смотрела на биохимика. Впервые тема разговора, затрагивающая биохимию, показалась мне интересной.
– А говорят, у Коншина нет хороших ученых, – тихо сказала я.
– Нет биохимиков, – снова улыбнулся парень.
– Значит, над этим сейчас работает Лев Колесников? – неожиданно для себя спросила я.
Сменив позу, парень рассмеялся:
– Пытаетесь выведать тайны?
Я пожала плечами.
– Пытаюсь понять, что нужно Коншину от Льва Колесникова.
– Лев сам этого не знает. Разработкой костюмов занимаюсь я, но под его руководством. Сейчас Колесников изучает генетику. Например, вашу ДНК и ДНК Елизара и Марка изучал он. У вас интересная трансформация, Злата, и это его заинтересовало.
– И чего мне от себя ожидать?
– Это закрытая информация. Она доступна только Льву. В любом случае о своих проявляющихся способностях вы узнаете самостоятельно.
Облокотившись на кресло, я растерянно посмотрела на него. Парень улыбался.
– Неприятно чувствовать себя лабораторной мышью, – медленно проговорила я. – Значит, мой костюм создавали не вы? Как создается костюм? – засыпала я его вопросами.
– Ваш костюм, как и костюмы мракауров, создавал Колесников, – терпеливо ответил он. – Он создается в специальном контейнере. Тонкие лазерные лучи, используя информацию, заложенную в ДНК, и учитывая строение шерсти, как бы ткут его. Это быстрый, но сложный процесс.
– Как вас зовут? – снова спросила я.
Скулы парня покраснели, он опустил светло-голубые глаза, обрамленные светлыми ресницами.
– Александр.
– Спасибо за содержательную беседу, Александр, – поблагодарила я. – Удачи с получением металла. Создайте мне новый костюм, который будет непохож на другие.
Парень быстро взглянул на меня:
– Если вы согласитесь пойти со мной на свидание, я подумаю над этим.
– Похожу в обычном, – рассмеялась я. – Приятно было познакомиться.
Попрощавшись с биохимиком, я выскользнула за дверь.
Навстречу шел Елизар. Черный костюм для трансформации делал его похожим на Хранителя света. Каждый раз я словно видела его впервые, восхищаясь необыкновенно красивым лицом и упиваясь темными глазами, в которые хотелось окунуться. Заметив меня, он остановился. «Если бы все было так просто, как с биохимиком: пара взглядов – и парень покорен», – пронеслось в голове. Секунду я разглядывала его. Улыбается и, кажется, рад меня видеть.
Бросившись навстречу, я обняла его, уткнулась носом ему в грудь. Костюмы в руках мешали, но я не обращала на это внимания.
– Привет, маленькая кошка. – Тагашев легко прижал меня к себе.
– Я так счастлива, что с вами все хорошо! – всхлипнула я.
Он погладил меня по волосам и, немного отстранив, заглянул в глаза:
– Злата, ты не должна была волноваться. Все произошло очень быстро. Они уничтожены.
– Я знаю, Макс все рассказал… или почти все.
Елизар кивнул, снова прижимая меня к себе.
Из тренировочного зала вышел Марк в таком же черном костюме. Вздохнув, я нехотя выскользнула из объятий Елизара.
– Привет, задира! – Марк рассмеялся. – Челюсть Макса еще цела?
Я вспыхнула и смущенно захлопала ресницами. Значит, он тоже видел, как я ударила Фадеева.
– Еще не занималась трансформацией? – спросил Елизар, указывая на мои костюмы.
– Нет. Только собираемся. Макс поможет мне.
– Я этого не пропущу, – хмыкнул Марк. – У нас есть немного времени между тренировками. Ты ведь не будешь возражать, если мы посмотрим? – заискивающе спросил он.
Настроение сразу упало. Нахмурив брови, я отрицательно покачала головой. Елизар видел мою трансформацию, и оба они знали, что я пантера, но как обернуться снова, я не знала. А если все пойдет не так и я обернусь каким-нибудь монстром? От этой мысли внутри все сжалось, я вздрогнула от отвращения к себе. Пальцы на руках побелели.
– Злата? – Елизар приподнял мое лицо.
– Мне хотелось бы трансформироваться без свидетелей, – сморщилась я.
– И еще в темноте, – поддразнил Марк.
– Угу.
– Злата, мы не будем мешать и я не позволю Марку шутить, – успокоил Тагашев. – Ты не должна бояться своей трансформации. Мне очень хочется увидеть необыкновенно красивую черную пантеру.
– Мы будем сидеть как мышки, – подмигнул Марк.
– Ладно, договорились. Макс на улице, на одной из площадок, – сдалась я.
– Все будет отлично, – заверил Елизар.
Вздохнув, я развернулась и медленно пошла в женскую раздевалку, которая оказалась пустой и темной. Нащупав рукой выключатель, щелкнула им. Лампы дневного света под потолком мигнули и, жужжа, осветили небольшое помещение с множеством металлических серых ящиков. Открыв один из них, я разделась, затем вскрыла вакуумную упаковку и потрогала материал костюма. В стянутом состоянии он был черным. Потрясающе.
Незнакомая ткань, если это можно назвать тканью. Что-то среднее между кожей и латексом, но на ощупь мягкое и эластичное. Несколько небольших карманов по правой штанине брюк. Очевидно, для «стирателей» и зажигалки. Растянув ткань, увидела серебристые вкрапления, которые передвигались с большой скоростью, – ионы серебра.
Надев костюм, я почувствовала себя очень комфортно, он был невесомым и приятно ласкал кожу, как бы успокаивая меня. Он не был живым или тканевым, он был костюмом верлафа. Моим костюмом, и я ощутила это! Надев ботинки для трансформации, которые казались громоздкими на вид, я поняла, что ни одни кроссовки не сравнятся с ними. Легкие и очень удобные.
Подойдя к зеркалу на стене, я покрутилась, разглядывая себя со всех сторон. Слишком обтягивает, но в таких костюмах ходят все девушки. Вырез не очень глубокий, но я смогу скрыть костюм даже под футболкой с длинным рукавом. На боку – молния. Но больше всего мне нравилась вставка в виде пояса, проходящая по пояснице и спускающаяся треугольником к низу живота. Вместо пряжки – серебряный щит и клинок, сотканный из двигающихся ионов серебра. Увидев в себе Хранителя, я улыбнулась собственному отражению и, выключив свет, вышла из раздевалки. Минуя длинный пустынный коридор, спустилась вниз и, сбежав по каменным ступеням крыльца, пошла к лабиринту зеленых изгородей, за которыми скрывались огромные уличные тренировочные площадки.
Разыскивать Макса не пришлось. Сила Марка и Елизара направляла вперед. Натянув улыбку, я выскользнула на площадку, покрытую подстриженной травой. Все трое обернулись. Фадеев окинул меня оценивающим взглядом.
– Выглядишь как настоящий Хранитель, – улыбнулся он.
– У девушек костюмы намного симпатичней, – хмыкнул Марк. – Более облегающие.
– Как мышки, – напомнила я.
– Не будем мешать, Марк. – Елизар разглядывал меня, но потом смутился и, повернувшись, пошел к лавочке на другом конце площадки.
– Давай сначала разомнемся. – Фадеев быстро принял боевую стойку и, не дав опомниться, кинулся на меня.
Стремительного нападения я не ожидала и едва успела блокировать удар. Он что, издевается? Макс никогда раньше не тренировал меня, и к его атакам я была не готова. Попробуй сразиться с таким! Он один из лучших, а я всего лишь студентка, к тому же весовые категории совсем разные: там – стальные мышцы, а у меня – непонятно что. Конечно, мы тренировались с Романом, он сильнее всех на нашем курсе, но до Фадеева ему далеко. Макс нападал снова и снова, а я не понимала, как до сих пор держусь на ногах и еще умудряюсь защищаться при этом.
– Ну давай же, Злата! – пытался расшевелить он меня. – Ты хотела, чтобы к тебе начали относиться серьезно.
«Точно издевается», – пронеслось в голове. Ничего не изменилось. Мне удалось увернуться от очередного удара. Высоко подпрыгнув, я свалила его ударом ноги, страшно удивляясь этому.
– Неплохо! – похвалил Макс.
Затем, подпрыгнув, тоже нанес удар. За ним последовал второй, который сбил меня на землю. Снова атака, но я откатилась в сторону и успела вскочить на ноги. Мы покружили, оценивая друг друга, и первой напала я. Теперь я атаковала, а он защищался. Мне удалось ударить его еще раз, но совсем не сильно. Макс, оказавшись сзади, рывком дернул меня на себя и повалил на спину, а потом сделал вид, что разрывает. Насмешливо взглянув, подал руку, помогая подняться.
– Защита у тебя неплохая, а вот атаки… – Фадеев сморщился, словно съел что-то очень кислое. – Не думал, что все так запущенно.
– Макс, ты действительно считаешь, что я окажу тебе серьезное сопротивление? – Я была разочарована своим поединком.
– А ты думала, я нападаю в полную силу? – невинно улыбнулся охранник.
– Никто не сомневался, – вздохнула я.
– Ты неплохая ученица. Если будешь продолжать в том же духе, возможно, я начну относиться к тебе всерьез. Теперь попробуй трансформироваться. – Макс отошел немного в сторону.
Я бросила испуганный взгляд на Тагашева. Он улыбнулся и подбадривающе кивнул. Марк улыбался во весь рот, как будто лошадь, на которую он поставил на скачках, пришла первой. Сглотнув комок, казавшийся огромным и каменным, я посмотрела на Макса:
– Если бы я знала, как трансформироваться, то не просила бы тебя помочь.
– Нужно сильно этого захотеть, Злата! Выброси из головы все и думай только о трансформации, – терпеливо объяснил Фадеев. – Блокируй сознание от всего окружающего. Разгони кровь, заставь ионы серебра внутри себя двигаться быстрее.
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голове бились мысль: «Я не смогу».
– Ты не заснула, Злата? – глядя на меня, хмыкнул Макс.
Ему смешно. Я закусила губу, начиная злиться и не понимая, на кого злюсь больше: на него или на себя.
– Не заводись! – предупредил он. – Это мешает тебе.
Расслабившись, я попробовала представить, как трансформируюсь в пантеру, но и это не помогло.
– У меня не получается! – Голос сорвался на визг, и я разозлилась еще сильнее. – Как заставить кровь бежать быстрее?
– Попробуй попрыгать, может, получится, – съязвил Фадеев. – Сконцентрируйся! Дай инстинкту выйти наружу! – наставлял он.
Выдохнув, я попыталась еще раз. Тело молчало. Инстинкт, проснувшийся однажды, снова впал в длительную спячку и вновь просыпаться не желал. В уши навязчиво врывался щебет птичек и тихие голоса Елизара и Марка.
– Не могу! – сквозь зубы зашипела я.
Макс вздохнул и отошел в противоположный конец площадки. Остановившись, он задумался. Затем медленно повернулся и начал приближаться.
– Действительно не можешь, – сказал он серьезно, останавливаясь на середине площадки. – Может, стоит начать с чего-то более легкого? Попробуй трансформироваться в белку! – выпалил он. – И Ирина сможет закрывать тебя в клетку и кормить орешками.
От возмущения я раскрыла рот. Руки сжались в кулаки. Фадеев себе не изменяет: снова издевается.
– Или в попугая! – продолжал насмехаться Макс.
Почему он всегда такой? Я сделала быстрый шаг в его сторону. Злость ослепляла. Бросив взгляд на скамью, я увидела Марка, который поддерживал ребра, словно от смеха боялся рассыпаться.
– Тогда я смогу носить тебя на плече и научу ругаться матом! – Глаза Макса горели колючими насмешками.
Кровь во мне закипела, глаза сузились.
– А может, попробуешь трансформироваться в пуделя? И тогда я буду учить тебя ходить на задних лапках и прыгать через палку! – не успокаивался Макс.
– Нет, Макс! – Тагашев резко сорвался с места и бросился к нам. Но было слишком поздно.
Я уже ничего не слышала. Кровь шумела в ушах. Сердце скакало в адской пляске, разгоняя кровь, словно клокочущую закипевшую реку. Из груди вырвался звериный рык. Я осознавала, что передо мной Макс, но оборотень во мне видел врага. Остановиться я не смогла. Обернувшись пантерой, я бросилась на Макса. Он расширил глаза и замер, сумев увернуться только в последний миг.
Серебряные когти вскользь прошлись по плечу, словно лезвиями разрезая прочную кожу. Теплая пульсирующая волна настигла меня еще в прыжке, успокаивая и накрывая с головой. Отпрыгнув далеко в сторону и продрав траву когтями передних лап, я остановилась. Обернувшись вампиром, с ужасом уставилась на Макса. Что я натворила? Я ранила его. Охранник стоял и продолжал смотреть на меня, пожирая взглядом и не шевелясь. Из ран хлынула кровь.
– Макс! – испуганно закричала я, подбегая к нему. – Макс! Пожалуйста! Тебе больно? Я не хотела! – Я отчаянно трясла его за здоровую руку. Почему он молчит? Боль? Шок? – Скажи хоть что-нибудь! – отчаянно просила я.
Мгновенно оказавшись рядом, Елизар начал осматривать рану. И тут Макс расхохотался:
– Ведьма! Ты хоть что-нибудь можешь делать, как все? Ты могла сказать, что ты пантера, а не волк, чтобы я не выглядел дураком, глядя на твою трансформацию. Это было круто, – добавил он, перестав смеяться. – Злата, ты пантера. – Синие глаза смотрели восхищенно.
Мысленно застонав, я выдохнула. Я не сказала ему о своей трансформации. Он разозлил меня специально, но был удивлен настолько, что не смог увернуться полностью, хотя и ожидал моего нападения. Если бы Елизар не успокоил меня, я бы не справилась с хищником. Я могла растерзать его. А он стоит как ни в чем не бывало и улыбается. Побледнев, я погладила его здоровую руку.
– Плечо болит? – взволнованно спросила я.
– Плечо? – переспросил Макс. Он удивленно посмотрел на рану, словно не понимая, откуда на нем кровь и почему рядом стоит Елизар. – Вот кошка, ты меня еще и поцарапала! – Фадеев снова рассмеялся. А я не знала, сделать мне то же самое или зарыдать в голос.
– Рана неглубокая, через несколько минут будешь в норме, – сказал Елизар. – Ты поступил глупо, Макс! Злата могла нанести серьезные раны, и на восстановление потребовалось бы больше времени. Тебе повезло, что повреждены только мягкие ткани.
– Это того стоило, – отмахнулся Фадеев.
– Она все равно трансформировалась бы, пусть даже через неделю! Минуту назад ты говорил ей, что злость мешает, и сразу разозлил ее. Она не справилась с хищником. О чем ты только думал? – Тагашев отчитывал Макса, но тот словно не слышал его.
– Елизар прав. Я не справилась с хищником, – виновато сказала я.
– Главное, что ты обернулась. Я никогда не видел такой трансформации. – Фадеев покачал головой, заглядывая мне в глаза. – Красивая черная кошка.
– Меня тоже впечатлило, – обрадованно сообщил Марк, подойдя к нам. – Особенно когда ты травку лапками вспахивала. – Он протянул мне аптечку и бутылку с водой, чтобы смыть кровь.
Вытащив из аптечки вату, я намочила ее водой и осмотрела рану Макса. Тонкие порезы от моих когтей затягивались прямо на глазах. Время восстановления всегда было разным. Быстрее всего заживали синяки и ссадины, затем – несерьезные раны. Дольше всего восстанавливаются кости и внутренние органы. Разумеется, все зависит от степени тяжести травм. Восстановиться мог даже разорванный верлаф, но на это уходит много времени. Рана Макса действительно была несерьезной, через несколько минут порезы затянутся полностью. Спирт или антисептики верлафам не нужны.
Покаянно взглянув на Фадеева, я осторожно начала смывать кровь. Аккуратно, нежными движениями, будто заглаживая свою вину, очищала плечо. Макс вздрогнул и отобрал у меня вату. Быстро и рывками он стер остатки крови.
– Раны стянулись, тебе не может быть больно.
– Мне и не больно, – сухо сказал он. – Просто хочу быть подальше от твоих лап!
Поджав губы, я вздохнула и посмотрела на Елизара. Похоже, все это время он наблюдал за мной и сейчас через силу улыбнулся. Я недоуменно вглядывалась в него. Улыбка стала искренней. Взгляд – теплым, завораживающим.
– Злата, попробуй еще раз трансформироваться, – попросил Тагашев.
Я испуганно замотала головой:
– Не хочу ранить еще кого-нибудь. К тому же трансформироваться неприятно. – Скривившись, я передернула плечами. – Не болезненно, а именно неприятно. Такое чувство, что кости живут своей жизнью, совсем не считаясь с моими желаниями.
– Неприятно только поначалу, – пояснил Макс. – Ты перестанешь испытывать дискомфорт уже очень скоро. Несколько трансформаций – и ты не будешь этого замечать. Давай же, попробуй еще раз, Злата!
Переводя взгляд с одного парня на другого, я поняла, что спорить бесполезно, к тому же надо что-то делать с этим противным черным хищником, который не подчинился. Занятия начнутся скоро, и к этому времени я должна трансформироваться без труда. Опустив плечи, я удалилась в другой конец площадки подальше от них, но Елизар подошел ко мне, сделав знак Марку и Максу не приближаться.
– Елизар, ты не должен подходить. А если я снова не справлюсь?
– Справишься, – ободрил он. – Доверься мне. Ты крупный грациозный хищник. Закрой глаза.
Я выполнила его просьбу, вслушиваясь в его чарующий голос.
– В «Бестиарии любви в рифмах» средневекового поэта говорится:

Пантера краше всех зверей.
Чарует обликом прекрасным.
Проснувшись, кличем громогласным
Звериный услаждает слух,
И несказанно сладкий дух
Лесные наполняет чащи,
И нет благоуханий слаще.

Почему-то перед глазами появились тропические леса, которые я совсем недавно видела во сне, но теперь мне казалось, что я чувствую запах цветов и слышу крики экзотических птиц. Огромная черная пантера чутко спит в сочной траве, искрящейся капельками росы. И вот ее тихо, чтобы не разбудить, окружают другие звери. Они восхищаются крупным красивым хищником. Пантера просыпается и грациозно вытягивает лапы, словно потягиваясь и сбрасывая оковы прекрасного сна.
Бархатный и чарующий голос Елизара сливался в сознании с воображаемым шумом водопадов и плеском воды в озерах. По телу прошла дрожь. Кровь начала двигаться с невероятной скоростью. Картинка словно оживала. Сердце учащенно билось, но я была спокойна.
– Что ты чувствуешь? – прошептал Елизар.
– Я пантера, – так же шепотом ответила я, погружаясь в какой-то невероятный чарующий транс.
– Дай инстинкту завладеть тобой, но держи его под контролем.
Я выпустила когти и, открыв глаза, посмотрела кошачьим взглядом. Потом легко трансформировалась в пантеру и села перед Елизаром, не сводя с него желто-зеленых глаз.
– Ты умница! – Тагашев тихо рассмеялся. – У тебя получилось. Ты управляешь зверем, а не он тобой.
Так просто? Я не могла поверить в это. Необычное слияние сущностей. Тебе кажется, что ты все еще вампир, но ты совсем другая. Чувства обострились в несколько раз. Звуки, запахи и даже окружающие предметы казались иными: четкими, яркими. Я чувствовала мощь дикого зверя, но могла управлять им. Я была собой и не собой одновременно. Сознание вампира, но мощь оборотня, который сейчас был послушным.
Тагашев погладил меня по шее. Я замурлыкала, от удовольствия прикрывая глаза. Ощущение было странным: совсем не таким, как если бы я оставалась вампиром, но очень приятным. Зажурив глаза, я выпустила серебряные когти. Серебро считают мягким металлом, но только не серебро оборотней. Смертоносное оружие… Прочные, острые. Такими когтями можно рассечь камень или металл. Можно растерзать прочное тело вампира, уничтожить защиту мракаура.
Взгляд переместился на черные кошачьи лапы и затуманился. Я не волк. Здесь нет джунглей, и вряд ли волки будут рады появлению пантеры в своей стае. Как другие отнесутся ко мне? Я обернулась вампиром.
Макс вроде бы восхищен, но он привязан ко мне. Восхищение могло быть вызвано необычностью образа, а позже он, как и другие, будет смотреть на меня презрительно или в лучшем случае снисходительно. Я не хочу быть другой.
– Я не хочу!
– Не хочешь? – Голос Елизара заставил меня очнуться, и я поняла, что начала говорить вслух. Взглянув на него, натянуто улыбнулась.
– Нет. Ничего. В стихах говорилось о благоухании пантеры, – сменила я тему, – но пантера не пахнет.
– Пахнет, – сдерживая улыбку, чтобы не рассмеяться, сказал Елизар. – Пантера источает аромат стремительной охотницы на вампиров.
Я попыталась снова улыбнуться, но губы не слушались.
– Елизар, спасибо за помощь, – поблагодарила я. – Кажется, я справилась с хищником.
– Ты справилась отлично. – Елизар потянулся ко мне, словно хотел обнять, но потом вспомнил, что за нами все еще наблюдают Макс и Марк, и скрестил руки.
Обменявшись взглядами, мы вернулись к парням.
– Мне действительно не следовало злить тебя, Злата. Неприятно признавать, но из Елизара наставник получился лучше, чем из меня. – Фадеев смотрел на меня странно. В синих глазах – какое-то недоверие или изумление. Его взгляд мне не понравился, удивил, но не насторожил.
– Первым полным обращением я обязана тебе, – заметила я.
Фадеев скованно улыбнулся.
– Нам пора, – сказал Елизар. – Пока, маленькая дикая кошка.
– Удачи, – с сожалением попрощалась я.
Парни пересекли лужайку и скрылись за живой изгородью. Все это время я смотрела им в спину. Вздохнув, повернулась к Максу.
– Как ты делаешь это? – Взгляд Фадеева стал пристальным.
Я убрала прядь волос за ухо и непонимающе посмотрела на него:
– О чем ты?
– Ты можешь трансформироваться частично. Тебе не обязательно оборачиваться пантерой полностью, чтобы выпустить когти.
– Как это – частично? – выдавила я, внутренне сжавшись.
– Перед полной трансформацией ты выбросила когти. Глаза стали кошачьими, но ты оставалась вампиром.
– Ты шутишь? – холодея, прошептала я.
Голос сел. Отступив на шаг, я с ужасом посмотрела на него, стараясь увидеть в его лице новую насмешку, которая теперь обрадовала бы меня. Но поняла: он не насмехается. Серьезен, нахмурился: такое ощущение, будто он старается что-то разгадать или понять.
– Я хочу кое-что проверить. Сейчас я тоже трансформируюсь, – предупредил он. – Надеюсь, ты не перегрызешь горло другому хищнику. Но ты обернешься первой.
Я попыталась протестовать, но Фадеев меня оборвал:
– Ты Хранитель света. Ты должна знать, на что способна, и должна привыкнуть к волкам, чтобы сражаться вместе с ними, а не против них.
– Нет, – испуганно прошептала я. – Макс, пожалуйста, я не хочу.
– Давай же, Злата, – зарычал он.
Трансформироваться было страшно, но я подчинилась, на этот раз даже не задумываясь, как делаю это. Внутри все расслабилось. Никакой частичной трансформации. Он ошибся. Макс вмиг обернулся огромным черным волком. В нос ударил неприятный волчий запах. Чувства обострились. Шерсть встала дыбом, тело вытянулось, готовясь к прыжку. Показав клыки, я зашипела. «Если прыгну с места, то сразу до его горла не дотянусь», – пронеслась мысль, и я испугалась ее. Это всего лишь Макс! Помедлив, я начала пятиться назад, все еще шипя. Затем справилась с хищником и стала разглядывать огромного замершего волка.
Крупные мощные лапы с серебряными когтями. Могучая грудь. Шерсть блестящая, но даже по виду очень жесткая. Замер, но не напуган, а столь же внимательно наблюдает за мной. Сорвался с места и бежит по площадке, продавливая лапами траву. Оглядывается. Тихий гортанный рык, который я, конечно, не понимаю. Снова бежит и быстро останавливается. Красивая трансформация, но что он задумал? Наблюдая за ним, я села, обернув хвостом лапы. Еще рык, но более мягкий. Волк медленно приблизился и тронул мою лапу своей. Затем вновь обернулся, и я последовала его примеру.
Когти и глаза остались кошачьими. С ужасом глядя на руки, я пошатнулась. Сознание затуманилось. Площадка закачалась под ногами. Мне захотелось упасть и разрыдаться, но только не здесь, не при нем. Закрыв глаза, я убрала когти, но теперь сознательно.
– Ты другая, – прошептал Макс. – Ты действительно способна трансформироваться частично, я не слышу и не чувствую тебя. – В синих глазах застыло удивление, потрясение и страх.
Отступив от него на шаг, я вскрикнула, затем развернулась и бросилась к академии. Вбежав в раздевалку и не включая свет, прислонилась спиной к металлическому ящику, сползла по нему и разрыдалась. Нужно побыть одной. Никто не должен видеть, как мне плохо. Слезы лились нескончаемым потоком. Я обхватила колени руками. Тело сотрясала дрожь, но мне не было холодно: кафельную плитку, на которой сидела, я не чувствовала. Ледяной холод в душе, и ни один костюм для трансформации от этого не защитит. А вот пальцы почему-то замерзли. Я спрятала их под мышки и положила голову на колени. В голове всплыл разговор с биохимиком. Неудивительно, что моя трансформация заинтересовала Колесникова. Вряд ли назовешь ее интересной или странной – скорее уж уродливой. Я не двигалась с места: покачиваясь всем телом, сидела, уставившись в одну точку.
Из коридора донеслись звуки шагов. Елизар совсем рядом. Наверное, очередная тренировка. Он остановился возле самой двери, но я не выйду. Не будет же он врываться в женскую раздевалку. Я никого не хочу видеть, даже его. Его – тем более. Мне не нужны ни жалость, ни сострадание. Затаившись, я задержала дыхание, прислушиваясь к стоящему за дверью. Он знает, что я здесь, чувствует.
– Злата… Ты там, я знаю. – В голосе Елизара слышалось беспокойство.
Кусая губы, я не шевелилась.
– Пожалуйста, ответь. Что случилось? Если ты сейчас не выйдешь, то войду я.
– Не надо, я не одета, – соврала я. – Уходи. – Голос сорвался на болезненный стон.
– Если ты действительно не одета, то тебе стоит прикрыться, потому что я вхожу.
Дверь распахнулась, и в освещенном проеме появился Елизар.
– В этой чертовой раздевалке есть свет? – Его рука шарила по стене. Щелчок – и стало светло.
Поднявшись, я покачнулась и оперлась спиной о ящик.
– Что с тобой? – В одно мгновение он оказался рядом. Сильные горячие руки обняли меня. Какой же он теплый и как уютно в его объятиях. Я прислонилась головой к его плечу, а ладони положила на грудь, наслаждаясь живительным теплом. Похоже, все-таки замерзла. – Ты можешь объяснить?
Прижимаясь еще сильнее, я помотала головой. Сил, чтобы сказать хоть слово, не было.
– Я знаю, в чем дело. – Елизар погладил меня по волосам. – Трансформация. Ведь так? Ты испугалась, что способна трансформироваться частично.
Слова Елизара пробудили едва утихшую боль. Я задрожала всем телом, стараясь сдержать вновь подступившие к горлу слезы.
– Пантера – это прекрасно. Ты совсем ничего не знаешь о своей трансформации. Возможно, в ней есть то, чего нет в волках. Ты умеешь трансформироваться полностью или частично. Это может оказаться преимуществом. Огромным преимуществом, и только поэтому я не стал заострять внимания на случившемся. Даже не подозревал, что ты так расстроишься.
Я помотала головой, показывая, что не согласна с ним.
– Ты не поймешь, – захрипела я. – Оборотни не способны трансформироваться частично.
Ноги подкосились, и я начала сползать вниз. Елизар подхватил меня.
– Вероятно, я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Отличаться больно, но ты ничего не можешь сделать с этим. Я бы многое отдал, чтобы не иметь своей силы. Но одновременно с этим я рад, что не такой, как все мракауры. Необычная трансформация – это не недостаток!
– Макс смотрел на меня с ужасом, – зашептала я.
– Думаю, он не хотел причинить тебе боль. Тебе нужно всего лишь узнать, на что ты способна. – Елизар укачивал меня словно ребенка. Затем тихо рассмеялся, а я растерянно посмотрела на него. – Я бы точно хотел иметь такую трансформацию, как у тебя.
Я недоверчиво хмыкнула:
– Было бы неплохо. Во всяком случае тогда бы я была не единственной. Значит, тебе могла бы понравиться такая девушка, как я? – Вопрос сорвался с губ невольно, но ответ на него я очень хотела получить.
Он отвел взгляд, прикрываясь излюбленной непроницаемой маской.
– Молчание означает «нет»? – тихо спросила я и выскользнула из его объятий, но дожидаться ответа не стала, все поняла по глазам. – Ты успокаиваешь меня, но думаешь так же, как Макс.
– Злата, мы очень разные. Ты сама это знаешь, – строго сказал Тагашев. – Разве ты можешь не нравиться? – спросил он более мягко. – Я видел, как на тебя смотрят другие Хранители: восхищенно, мечтая оказаться рядом. Ты можешь покорить любого не задумываясь.
– Но не тебя! Ведь так? Красивому мракауру никогда не понравится оборотень, а оборотень с частичной трансформацией – тем более!
Оттолкнув парня, я бросилась из раздевалки. Он догнал меня одним прыжком, схватил за плечи и резко развернул к себе.
– Ты не поняла. – Елизар опустил голову, но потом решительно посмотрел на меня, прожигая взглядом. – Верлаф и мракаур – понятия несовместимые, ты знаешь об этом. Но я очень рад, что у меня появился маленький симпатичный друг.
Мне показалось, я разламываюсь на части. Я побледнела, глядя на него сквозь слезы. «Я не нравлюсь ему и никогда не нравилась», – пронеслось в голове. Обхватив себя руками, снова начала трястись от озноба. Холод, сковавший душу, замораживал и тело. Казалось, даже кровь застыла в венах. Ящики раздевалки закружились.
– Прости, но пора идти. Мне нужно побыть одной. – Сбросив его руки, я вышла из раздевалки.

Глава 12
Ночная вылазка

Распахнув дверь академии, поняла, что на улице темно. Сколько же я здесь сидела? Медленно вышла за ворота и по тротуару пошла к дому, разглядывая плитку под ногами. Черный «лексус» обогнал меня и остановился. Дверь распахнулась. Конечно, там Макс, но видеть его не могу, а он не отстанет. Собравшись с силами, я все же села в машину и сразу отвернулась к окну.
– Отвези меня домой, – едва выговорила я.
Макс молчал. Как хорошо, что он ни о чем не спрашивает. Одно слово о трансформации – и соленая влага вновь хлынет из глаз. Знакомая живая изгородь – я дома. В окнах темно: значит, Светлана уже уехала, а Ирина еще не вернулась. Это тоже хорошо.
Как только машина остановилась, я быстро открыла дверь и, не глядя на Макса, направилась к дому. Не включая свет, зашла к себе в комнату и свалилась на кровать. Тихое тиканье часов отдавалось в голове молоточками. Звука отъезжающей машины я не слышала. Неужели Макс до сих пор не уехал? Уезжай. Скоро вернется Ирина, и, конечно, он расскажет ей, что я расстроена из-за трансформации. К утешениям мамы я не готова. А к чему я готова? Свернуться клубком и спать вечность? Но от этого волком я все равно не стану… а Елизар в меня не влюбится. Внизу зазвонил телефон. Я продолжала лежать, не собиралаясь отвечать. Не могу – кто бы ни звонил. Через несколько минут раздался звонок в дверь. «Это Макс», – поняла я. И почему он не оставит меня в покое? Мысли путались и опережали одна другую.
Итак, что мы имеем? А имеем мы ненавистную трансформацию. Поделать с этим я ничего не могу, поэтому хочешь не хочешь, а надо смириться, и в этом Елизар прав. Мне нужно сегодня же узнать, на что я способна. Надо выбраться из города. Что я буду делать за пределами клана, я плохо представляла. Положусь на свой инстинкт хищника. В любом случае я никому не позволю жалеть себя или насмехаться. И в этом Тагашев тоже прав. Неправ он в одном, но об этом сейчас лучше не думать, иначе не смогу сдвинуться с места, не хватит сил.
Как выбраться из города – тоже загадка. На машине уехать не получится: там Макс. Была бы волком, можно было бы прикинуться Хранителем и выскользнуть через их ворота, но пантер в клане нет. Через стену тоже не перепрыгнешь. Три метра – не проблема, но видеокамеры по периметру (не от верлафов, конечно, а от непрошеных любопытных смертных) засекут меня вмиг. А вот пройти через ворота Хранителей, не трансформируясь, можно попробовать. Главное – найти аргумент, чтобы выйти из города.
Поднявшись с кровати, я вздрогнула от очередного телефонного звонка. Подхватив рюкзак с костюмом для трансформации, распахнула окно своей комнаты. Второй этаж для меня – пустяки. Макс находится с другой стороны дома, услышать не должен. Бесшумно спрыгнув, я на цыпочках пересекла сад и, пробравшись сквозь кусты живой изгороди, слилась с ночью.
Вынырнув на соседнюю улицу и придерживаясь темных мест, я быстро шла по тротуару, направляясь к восточным воротам, иногда оборачиваясь и прислушиваясь, не едет ли охранник. Тишина.
Все-таки ошиблась. Резкий свет фар осветил улицу. Я присела, замирая и делая вид, что вожусь с босоножкой. Машина проехала мимо, и я облегченно вздохнула. Это не Макс. Подскочив, торопливо убрала упавшие на лицо волосы и двинулась дальше. Наконец показались ворота: огромные, высокие. Толстый металл поблескивал в свете тусклого фонаря. Окна небольшой сторожки из серого камня светились огнями.
Осторожно заглянув в окно, я увидела двоих Хранителей света, сидящих в креслах за многочисленными мониторами. На светящихся экранах – окрестности города, передаваемые с видеокамер. Выдохнув, я решительно постучала в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошла. Парни мгновенно повернулись и удивленно уставились на меня.
– Добрый вечер, – ослепительно улыбнулась я. – Мне нужно выйти из города.
– Злата Демина, не так ли? – приветливо поинтересовался один из парней, со светлыми волосами.
Хранители были незнакомыми и знать меня вроде бы не должны, хотя глупо было так думать. Всем известно, как ко мне относится Николай Вязин, к тому же меня охраняет Фадеев, а его стопроцентно знают все Хранители. Я замерла и, все еще улыбаясь, кивнула, не представляя, как выкрутиться.
– Макс в курсе, что ты решила прогуляться без сопровождения? – усмехнулся другой верлаф, с рыжеватыми волосами. Он был примерно возраста моего охранника.
От его слов я чуть не свалилась. Но желание выбраться за ворота заставило взять себя в руки. Я прошла и нагло уселась в свободное вращающееся кресло, закинув ногу на ногу. Короткая юбка поползла вверх, обнажая бедро. Не совсем честно, зато действенно. Парни замерли, затем начали глупо улыбаться.
– Охраннику необязательно знать, что девушка отправилась на свидание. По-моему, свидания не запрещены, – кокетливо захлопала я ресницами.
– Свидание? – притворно расстроился светловолосый. – Ну почему у всех красивых девушек всегда имеется парень?
– Вы выпустите меня? – нежным голоском пропела я, не обращая внимания на его слова.
– Посмотрим.
Второй Хранитель, с интересом наблюдавший за нашим спектаклем, искоса взглянул на первого:
– На твоем месте, Олег, я бы ее не выпускал. Если Макс узнает об этом, тебе сильно не поздоровится. Он ее охранник, а она пытается удрать. Фадеев не станет задавать вопросов.
Я была в смятении. Макс пользуется авторитетом среди Хранителей. Они не позволят мне выйти. Но виду я не подала.
– Он не узнает, если вы ему не скажете, – подмигнула я Олегу. Похоже, он старший в смене. – Я ненадолго.
– А в городе на свидание сходить нельзя? Или Николай не разрешает? Или Макс? Говорят, охраняет он тебя усиленно. И как только удрала… – Олег развязно ухмыльнулся. – Я понимаю: свидание, травка, романтика. Интересно, кто этот счастливчик?
Я внутренне зарычала. Но, посмотрев на него, смущенно улыбнулась. Парень понимающе хмыкнул и, поколебавшись, нажал кнопку на панели управления, открывая ворота. Монолитный металл тихо пополз в сторону. Облегченно вздохнув, я выскользнула на улицу.
– Если парень надоест тебе, – Олег не отставал, решив проводить до ворот, – может, ты захочешь пойти на свидание со мной?
– Не надоест, – фыркнула я, мечтая дать парню в челюсть. Впрочем, выйдя за ворота, мгновенно забыла о нем.
Наверное, не стоило вести себя так нескромно, но ничего лучше в голову не пришло. Теперь я была на свободе. Отбежав подальше, чтобы не попасть в поле зрения видеокамер, я достала из рюкзака костюм для трансформации и переоделась. Повесив рюкзак на сук дерева, мгновение помедлила.
Частично обратившись, посмотрела на руки. Длинные когти – намного длиннее, чем у обычной пантеры, острые как бритвы, узкие и чуть изогнутые, зауженные на концах – поблескивали в свете луны. Наклонившись, я попыталась поднять с земли камень, но мне это не удалось. Неудача меня не расстроила. Сжав камень двумя когтями и подбросив вверх, я поймала его ладонью. Если потренироваться, то спокойно смогу пользоваться зажигалкой и «стирателями», не оборачиваясь полностью. Кажется, это первое преимущество моей трансформации. Глаза стали глазами оборотня, выхватывая из темноты леса мельчайшие детали. Приглушенно вздохнув, я решительно обернулась пантерой.
Чувства обострились. Повсюду – запах опавшей гниющей листвы, хвои и травы. Я чувствовала птиц и настоящих животных. Где-то неподалеку была лиса, и я бросилась в ее сторону. Набрав скорость, вскоре оказалась на залитой лунным светом поляне и увидела лису с маленьким лисенком. Они почувствовали меня и, взвизгнув, бросились прочь. Напугала, но совсем не хотела этого. Развернувшись, я понеслась к мегаполису. Лапы с силой врезались в дерн, отрывались от земли и вновь сливались в нее. Я разогналась.
Через пару минут уже была на границе леса. Скорость впечатлила. Огромный город светился ночными огнями и манил к себе. Совсем другие запахи: выхлопные газы, раскаленный асфальт, который не остыл даже сейчас, запах резины, мусора, людей, жженого пластика, канализации и прочего… Я различала все и растерялась от их множества. Снова – запах волков. Сбоку от себя я почувствовала Хранителей света и легко обошла их стороной. Выбирая темные места, я бежала через улицы и парки, но держалась окраины. Неожиданно учуяв людей, резко изменила направление и оказалась в одном из дворов.
На лавочке, тихо разговаривая, сидели парень и девушка. Я напряглась, задерживая дыхание, не зная, как поведет себя зверь внутри меня. Успокоившись, осторожно вдохнула запах людей. Сильный, притягательный, влекущий. Так пахнет только людская кровь, я даже чувствовала, как, разгоняемая сердцем, она движется по их венам. Странно, с людьми я встречалась постоянно, но раньше запах казался другим – не таким насыщенным и манящим. Жажды я не испытывала совсем. Вместо этого другая жажда – защищать их от всего. Зверь внутри меня днем хотел наброситься на другого хищника – волка. А эти хрупкие создания, которых я могла бы разорвать в одно мгновение, вызывали противоположные чувства. «Серебро в крови», – догадалась я. Именно оно побуждает верлафов оберегать жизни людей и именно оно делает нас не такими, как мракауры.
Спрятавшись за гаражами, я наблюдала за парой, не зная, почему не ухожу. Они посидели еще какое-то время. Руки парня нежно обнимали девушку, и мне стало грустно. Я легла на землю и положила голову на лапы. Девушка тихо рассмеялась и прильнула к парню. Губы слились в нежном поцелуе, и я закрыла глаза, чувствуя себя вором, страстно желавшим украсть похожие чувства. Где-то внутри меня образовался ледяной холод, сковывающий сердце. Нет, нельзя думать об этом сейчас. Нужно уходить, но что-то мешало уйти. Вампир внутри меня хотел оказаться подальше от этого места, но оборотень заставлял остаться. Я поняла, что хочу убедиться, что с этой парой ничего не случиться, и терпеливо ждала, когда они простятся. Наконец после очередного поцелуя девушка улыбнулась парню и забежала в подъезд дома. Парень немного постоял и вышел со двора. Держась вдалеке, но не выпуская его из поля зрения, я кралась за ним. Он направился в очередной двор и, пискнув замком домофона, скрылся в подъезде дома. Прячась в тени кустов, я наблюдала за дверью, но оттуда так никто и не показался. «Он дома и в безопасности», – поняла я. Зверь во мне замурлыкал от удовольствия. Инстинкт был удовлетворен. Вот что значит быть Хранителем света! Я ощущала себя сильным оборотнем, способным защищать хрупкие человеческие жизни. Это чувство я испытывала впервые и поняла, что никогда не смогу отказаться от этого.
Постояв во дворе еще какое-то время, я побежала к лесу, набирая скорость. Рассекая воздух, неслась вперед, не зная, куда направляюсь. «Скорость… Скорость… Скорость…» – билось в мозгу. Адреналин смешался с бурлящей кровью. Сердце громко стучало, гоня кровь все быстрее. Я наслаждалась этим упоительным чувством. Зрение вампира-оборотня превращало все в трехмерную графику. Каждый лист, сорванный ветром с дерева, каждую едва приметную травинку, каждую иглу, упавшую с ели, мой взгляд фокусировал, как в замедленном режиме видеокамеры, и откладывал в глубинах памяти.
Запах волков я почувствовала внезапно.
Хранители, и они совсем близко! Уйти не успею. Они почувствуют меня, если уже не почувствовали. Времени не было, я инстинктивно прыгнула на нижнюю ветку огромной сосны. Быстро забравшись на самый верх, притаилась. В темноте черная шкура пантеры слились со стволом.
Показались три огромных волка: серый и два коричневых. Серый – поменьше: наверное, девушка. Мощные лапы ступают по опавшей листве почти бесшумно. Они не торопятся. До меня донесся тихий, едва различимый рык – оборотни о чем-то говорят. Но не насторожились, прошли мимо. Наблюдая сверху, я смотрела, как волки удаляются. Теряясь в догадках, я продолжала сидеть на толстой ветке. Не почувствовали меня? Но почему? Допустим, после трансформации я не пахну вампиром, но запах хищника они должны были почувствовать. Что это? Способность не обнаруживать себя при трансформации? Я не пахну зверем, и они не могут обнаружить меня. Об этом говорил и Макс, но я не поняла его. Я изумилась. Похоже, это один из плюсов моей трансформации. А еще я лазаю по деревьям, и это, кажется, тоже плюс. Я усмехнулась в кошачьи усы.
Хранители быстро скрылись в ночной темноте. Одним прыжком спрыгнув с огромной высоты и очень удивившись этому, я бросилась в противоположную сторону, тихо уходя от них дальше и дальше. Огромная высота – тоже не помеха? Еще один плюс? «Этого не может быть», – растерянно подумала я. Интересно, с какой максимальной высоты я смогла бы спрыгнуть? Боюсь, в следующий раз соврать, будто я упала в ущелье, будет затруднительно. Я ухмыльнулась.
Скорость… Скорость… Скорость… Я не знала, сколько сотен километров пробежала, но все еще была на территории клана. Перед одной из полян почувствовала оленя. Красивая самка направлялась в мою сторону. Запрыгнув на дерево, я стала выжидать. Она медленно приближалась. Не чувствует и совсем не боится. Белые пятна на ее шкуре в лунном свете отливают серебром. «Такая большая!» – восхищенно подумала я. Она под самым деревом. Спрыгнув вниз и трансформируясь в прыжке, я дотронулась до нее рукой-когтями, но очень осторожно, чтобы не ранить. По мягкой шерсти оленя пробежала быстрая дрожь. Мотнув головой, самка ринулась прочь, проламывая ветки ближайшего кустарника. Я звонко рассмеялась и, перерождаясь, побежала дальше.
Снова быстрый бег. Интересно, насколько он быстрый? В нос ворвался приторный запах волка… Одиночный. Но я уже знаю этот запах – Макс. Я могу обойти его стороной и он не почувствует, но обходить я не стала. Забравшись на дерево, стала ждать. Очень скоро мимо пронесся огромный черный волк. Неслышно спрыгнув с дерева, я обернулась вампиром, и только теперь он почувствовал меня. Остановился и тоже обернулся. Странно, но парень молчал.
– Догони меня, Макс! – Сверкнув глазами, я трансформировалась и бросилась прочь.
Мгновенно оборачиваясь, он кинулся следом. Сначала я бежала не очень быстро, разжигая в нем азарт гонки, но потом набрала скорость, оставив его далеко позади. Даже волк-оборотень с его огромной скоростью и обостренными чувствами не мог меня обогнать, хотя Макс – лучший из Хранителей света. Я быстрее волков! И это еще один плюс моей трансформации!
Остановившись и не поворачиваясь, я приняла свой естественный облик и стала ждать его. Сейчас он начнет ругать меня и опять будет злиться. Но это не испортит мне настроения. Я улыбнулась. Во время этой ночной вылазки я поняла, что способна на многое. Макс вскоре появился за спиной и, трансформировавшись, положил мне руки на плечи. Никакого крика – молчание.
– Как ты нашел меня?
Он повернул меня к себе.
– Я звонил тебе несколько раз, но ты не отвечала, – разглядывая меня, тихо ответил он. – Потом понял, что ты ушла через сад. Я причинил тебе боль, но совсем не хотел этого, Злата. Твоя трансформация удивительна и очень красива. А я… – Голос Макса был хриплым. – Никогда не видел тебя такой расстроенной. След привел меня к воротам, и тогда я понял, что ты в лесу. Охранники сказали, что выпустили тебя, ты очень просила. – Я покраснела. – Затем я нашел твой рюкзак и больше ничего… Ты словно исчезла, и я не знал, что делать. Мы лишь недавно уничтожили Охотников, а тебя нигде не было. – Макс сглотнул слюну. – Я носился по лесу в надежде найти тебя, и на одной из полян мне повезло. Это не очень далеко отсюда. Там был твой запах, но потом – снова ничего.
– Там была самка оленя. – Я смотрела на Фадеева горящими глазами. – Мне даже удалось потрогать ее.
Он улыбнулся, убирая длинные волосы, упавшие мне на лицо:
– Злата…
– Макс, – перебила я, – не надо говорить, что рядом могли оказаться вампиры и я подвергала себя опасности. Мне обязательно нужно было сделать такую вылазку. Это было важно для меня. Пожалуйста, не ругайся.
– Ты очень быстрая, – заметил он.
– И не только! – сверкнула я глазами. – В отличие от волков я могу лазить по деревьям и прыгать с огромной высоты! Вы не чувствуете меня, а это значит, что не почувствуют и мракауры! Сейчас я бы не променяла свою трансформацию ни на какую другую. Я пантера, и мне нравится ею быть. И поняла я это только здесь, в лесу! Теперь я не боюсь, что другие Хранители будут меня призирать или избегать. Пусть я и не такая, как все.
Фадеев застонал, словно от боли:
– Я даже не представлял, что ты испытываешь и о чем думаешь. Призирать? Избегать? Нет, Злата! Как тебе такое в голову пришло?
– Не знаю, – рассмеялась я. – Действительно глупо переживала, но теперь все позади. Я стану лучшим Хранителем света, потому что необычна и обладаю способностями, которых нет у других.
Макс обнял меня и погладил по волосам.
– Так и будет, забияка, – прошептал он, прислонив свою голову к моей.
Я вырвалась из его объятий и рассмеялась:
– Что с тобой, Макс? Не узнаю тебя. Ты не кричишь, не говоришь, что надерешь мне задницу, не злишься и не язвишь. Это даже непривычно. Но, должна признать, дружелюбный Макс мне нравится больше, чем Макс рассерженный и метающий молнии. Еще пробежимся? – азартно предложила я и, не дожидаясь ответа, трансформировалась и побежала прочь.
Макс помедлил. Затем обернулся волком и бросился за мной. Я не разгонялась. Теперь мы бежали бок о бок. Сделав большой круг, направились к клану. Ночная вылазка заняла много времени. Мы приняли обычный облик. Отыскав рюкзак, переодеваться я не стала: во-первых, рядом был Фадеев, а во-вторых, времени было четыре утра и я боялась, что мне попадет от Ирины. Хотя она иногда возвращалась поздно и не поднималась ко мне, боясь разбудить. В душе я рассчитывала, что она не заметит моего отсутствия. Фадеев подошел к воротам и нажал скрытую кнопку вызова. Панель поползла в сторону. Возле сторожки, испуганно глядя на Макса, стоял Олег.
– Еще раз выпустишь ее без моего разрешения, восстанавливаться будешь намного дольше, – зло процедил Фадеев.
Парень нервно сглотнул слюну. Очевидно, Хранителю досталось от Макса. Виновато пряча глаза, я торопливо проскочила мимо Олега и пошла по тротуару. Приноровившись к моему шагу, Макс шел рядом, искоса поглядывая, но предлог моего бегства не прокомментировал. Окна нашего коттеджа были темными. Ирина спала.
– Мама спит, я бы не хотела ее будить.
– Снова через окно? – Макс усмехнулся. – По крайней мере, я теперь знаю, как ты можешь удрать, и первым делом буду проверять окна, а не стоять под дверью, надеясь, что ты дома и откроешь. Думаю, небольшая трепка пошла бы тебе на пользу. Хотя не уверен, что Ирина будет ругаться. Она вечно тебе все прощает.
В этом он прав, но я еще ни разу не возвращалась домой утром: проверять, как себя поведет мама, не хотелось. Я испуганно посмотрела на Макса. Но его взгляд был теплым:
– Ты заставляешь меня идти на необдуманные поступки, но Ирину будить не станем.
Пробравшись в сад, я посмотрела на окно своей комнаты. Высоко, но, подпрыгнув и подтянувшись, бесшумно влезть сумею. О молоденькой березке возле окна даже не подумала: не выдержит, да и жалко. Фадеев присел на одно колено и, сцепив руки замком, вздохнул:
– Я помогу.
– Спасибо. Ты замечательный, когда не злишься.
– Может, ты сама не хочешь видеть меня другим, – тихо сказал он.
Взъерошив ему волосы, я улыбнулась и, встав на «замок», мгновенно оказалась на уровне подоконника. Забравшись, помахала рукой и осторожно закрыла окно. Часы показывали половину пятого.
Ночная жизнь Хранителей света коснулась и меня, хотя лишь образно. Конечно, я так и не получила представления о патрулях, но зато много узнала о своей трансформации и желании спасти жизнь человека. Начало учебного года казалось теперь не страшным, а скорее желанным событием.

Глава 13
Торжественная часть

Глаза распахнулись сами собой за несколько секунд до звонка будильника, словно организм запрограммировал себя на точное время. Семь утра, а через час нужно быть в академии.
Несколько дней пролетели незаметно. Мы с Кирой и Романом помогали Альбине с ремонтом. Елизара я старательно избегала: приезжала, когда они с Марком уже были в академии, а уезжала до их возвращения. Его слова о «маленьком друге» больно задели. В пятницу Ирина уехала в Прагу, собираясь купить очередной раритет. Поездка займет не меньше недели. В субботу меня навещал Николай. Все время звонил Макс, но после ночной вылазки я его не видела. Светлана приезжала через день, но без мамы я чувствовала себя одиноко. Впрочем, к ее поездкам я давно привыкла.
Потянувшись, я поднялась и побрела в ванную. Отражение в зеркале не порадовало: глаза по-прежнему серые и печальные. За последние несколько дней они не менялись ни разу. Сухость в горле давала знать о жажде вампира. Спустившись вниз, я пригласила Светлану в нашу таинственную комнату, а через несколько минут застыла перед гардеробом. На торжественной части выглядеть нужно элегантно, что весьма затруднительно: в отличие от Светланы, которая после укуса стала обладательницей кожи персикового цвета, я просвечивала бледностью. Я крутилась перед зеркалом в черной зауженной юбке ниже колена и синей безрукавной блузке с высоким воротом, но никак не могла определиться с выбором обуви: переводя взгляд с черных босоножек на черные лодочки. В результате обула синие туфли на высоких каблуках, которые идеально сочетались с блузкой. Схватила крошечную черную сумочку и уже через минуту заводила «ауди».
Первый день осени ничего не изменил: палящий зной никуда не делся. Даже легкий ветерок, ласкающий кожу, особого облегчения не приносил. Слепящее солнце заставило надеть темные очки, но причиной были не только яркие лучи: сегодня я столкнусь с Елизаром, от которого хотелось скрыться хотя бы таким банальным образом. Страх за Тагашева и Ланбина тоже не рассеялся. Они будут представлены всему клану. В сознании то и дело появлялись разъяренные лица верлафов. Несмотря на жару, руки заледенели: возможно, от прохлады в машине, но, скорее всего, – от переизбытка отрицательных чувств.
Я въехала на территорию академии. Сегодня особый день, и академия переполнена студентами и их родителями. На зеленой лужайке и перед входом, выложенным серой брусчаткой, толпились парни, весело болтая и обмениваясь новостями. Стайки девушек расположились на каменных скамьях: наверняка болтают о парнях и модных новинках. Чуть левее от входа, ближе к зеленым лабиринтам тренировочных площадок, возле старого раскидистого дуба двое старшекурсников, обернувшись волками, устроили показательный бой, собрав возле себя целую толпу учащихся.
Оставив «ауди» на широкой парковке, заставленной машинами и шикарными мотоциклами (на последних чаще всего ездят парни-старшекурсники), я торопливо пошла к входу, по пути здороваясь со знакомыми. Шепот за спиной заставил насторожиться, но я не расслышала, о чем говорят. Массивная деревянная дверь с бронзовыми ручками распахнулась как по команде. Кажется, ее услужливо открыл кто-то из Хранителей.
Просторный холл с серыми каменными стенами заполнен студентами и Хранителями. Глубоко вздохнув, я свернула вправо и, минуя вазоны с вечнозелеными растениями, вошла в конференц-зал в виде амфитеатра: огромный, занимающий все этажи академии.
Неяркий дневной свет пробивался сквозь витражи с графическими изображениями оборотней, вампиров и сценами исторических сражений. С высоченного потолка свисала огромная кованая люстра, но настоящие свечи давно заменены на электрические, впрочем, совсем не отличающиеся от натуральных. Каменные скамьи с серыми, в тон стенам, мягкими сиденьями, отделанными тонкой золоченой вышивкой, заполнены верлафами.
Задержавшись у двери, я переминалась с ноги на ногу, пытаясь отыскать кого-нибудь из знакомых, и неожиданно встретилась взглядом с Николаем Вязиным. Облаченный в темный костюм, он сидел в первом ряду с Ильей, одним из своих охранников. Николай помахал рукой, приглашая меня присоединиться к нему. Я сняла очки. Губы непроизвольно расцвели улыбкой. Как же я рада его видеть: с ним ничего не страшно. Николай встал и, обняв, поцеловал меня в щеку, привлекая к нам внимание верлафов.
– Поздравляю с началом учебного года! Я подумал, без Ирины тебе будет одиноко, и решил приехать, – тепло улыбнулся он.
– Я так рада тебе. Спасибо, что нашел время! – обрадовалась я.
Рядом с этим верлафом – точнее, с нашим главой – все горести развеялись, а страхи на время отступили. Я села на скамью, заглядывая в доброе любящее лицо.
– Николай, ты ведь поддержишь Елизара и Марка? – умоляюще спросила я.
– Это вторая причина, по которой я здесь. – Вязин подбадривающе похлопал меня по руке. – Но есть еще одна причина. Хранители, участвовавшие в уничтожении Охотников, будут получать награды, и я как глава клана должен всех поздравить. Так что, как видишь, я не мог не приехать. – Николай развел руками.
– Макс тоже получит награду? – спросила я.
– Конечно.
– Я буду аплодировать ему изо всех сил, – искренне порадовалась я за охранника.
– Ты тоже скоро станешь настоящим Хранителем света. – Николай оглядел меня с ног до головы, словно лишь сегодня увидев, что я выросла. В серо-голубых глазах появились сожаление и светлая грусть.
– И мне не понадобится охрана, – напомнила я. Вдруг забыл. – Хранитель с охранником будет выглядеть, мягко говоря, необычно. Макс может вернуться к тебе. – Сообщая все это, угрызений совести я не испытывала, поскольку знала, что права.
– Так хочется избавиться от него? – Николай рассмеялся, но смотрел проницательно.
– Нет, – покачала я головой и тут же покраснела, припомнив, что грозила этим Фадееву. – Просто как можно считаться хорошим Хранителем, если я охраняю людей, а меня саму сопровождает другой Хранитель? Это неестественно и смешно.
– Посмотрим, – согласился Вязин. Очевидно, мои доводы его не очень убедили, это чувствовалось в интонации. – По-моему, Макс незаслуженно страдает от твоих выходок. Но молодец, держится, – с гордостью похвалил он охранника. – Если ты собираешься постоянно сбегать в лес, то будешь Хранителем света с собственным телохранителем, – строго добавил Николай.
– Ты знаешь?! – выдохнула я. – Тебе рассказал Макс!
– По ряду обстоятельств ему пришлось, – вздохнул Николай.
К нам подошел Фомин в неизменном коричневом костюме, и разговор пришлось прервать. Директор академии поздоровался, ненадолго задержав на мне взгляд желто-зеленых волчьих глаз. Такое впечатление, что Николай и Юрий Петрович понимают друг друга без слов. Не дожидаясь приглашения, Николай поднялся. Они отошли в глубь арены и начали переговариваться.
Оглянувшись назад, я попыталась найти кого-нибудь из друзей. Большую часть зала, начиная с передних рядов, занимали Хранители света в черных костюмах для трансформации. Некоторые, заметив меня, снисходительно улыбались, другие перешептывались. Недоуменно глядя на них, я изучала лица присутствующих.
Самые лучшие из этих Хранителей будут обучать нас боям. Устные предметы, которых было мало, вели преподаватели, но таким урокам уделялось совсем немного внимания. Поэтому большую часть времени в академии мы проводили с Хранителями света. Наставники постоянно менялись. Это делалось для того, чтобы передать нам опыт каждого, а не ограничиваться рамками знаний и боевых навыков одного.
Во втором ряду, правее себя, я увидела Макса. Он подмигнул, заставив меня улыбнуться. Знал бы он, о чем я говорила сейчас с Николаем, вряд ли бы так радовался, хотя относиться к нему я начала по-другому – он перестал раздражать меня.
Роман Самойлов сидел немного выше, примерно на уровне третьего этажа. С одной стороны от него – его родители, с другой – Влад Каракозов, наш сокурсник и друг Романа. Заметив меня, Самойлов помахал рукой, затем обвел взглядом зал и скривился: это, похоже, означало, что он с удовольствием смылся бы отсюда. Я улыбнулась и укоризненно покачала головой, но короткая улыбка сменилась отчаянным смятением: Елизар и Марк были где-то на подходе. Тревожный взгляд заметался по входным дверям в конференц-зал, которые располагались на всех этажах здания. И наконец в дверях второго этажа я увидела Тагашева и Ланбина.
Оба в темных брюках и светлых рубашках. Уже наставники, но мракауры и не Хранители, поэтому одеты не в черные тренировочные костюмы. Хватило мгновения, чтобы я поняла, как сильно соскучилась. Я словно впитывала в себя высокий рост и наполненные респектабельным достоинством движения. Лица обоих спокойны, а выразительные глаза приковывают к себе не только меня. Казалось, на миг зал замер, поглощая красоту двоих парней. Затем по залу прошел очарованный шепот женской половины присутствующих. О мракаурах знают только Хранители, и, скорее всего, парней приняли за верлафов из другой семьи. Тонкий запах в переполненном зале разобрать невозможно. А их силу никто не чувствовал.
Спускаясь по лестнице, Елизар и Марк поздоровались с Хранителями света. Тагашев оказался немного позади. Он внимательно оглядел зал и увидел меня. Мои руки машинально потянулись к горлу, словно воздух вдруг выкачали и стало нечем дышать. Сердце застучало. А желание раствориться в воздухе было таким сильным, что я зажмурилась. Можно подумать, это бы помогло. Тихие шаги послышались совсем рядом.
– С началом учебного года, маленькая дикая кошка. – Ласкающий бархатный голос обволакивал теплом.
Я подняла голову и резко сглотнула слюну и сдавленно прошептала:
– Да, я тоже вас поздравляю. Елизар, я…
Похоже, с речевой моторикой что-то произошло. Голос не слушался. Оторопелые вздохи походили на сдавленное шипение. «Как всегда, на высоте», – с горечью подумала я. Елизар мягко улыбнулся и накрыл меня нежной пульсирующей волной: частички спокойствия проникали в каждую клеточку тела, словно исцеляя меня. Он чувствовал мое смятение, страхи и успокаивал.
– Все эти дни ты помогала нам, но не позволила поблагодарить. Не отвечала на звонки, исчезала, как блуждающий огонек, не дождавшись нашего появления. Почему? – спросил он.
– Я не могла остаться, – тихо ответила я, боясь отвести от него взгляд. Так давно не виделись!
– Или боялась, – улыбнулся Марк. – Два злобных мракаура. Р-р-р… – зарычал он и согнул пальцы, будто царапая. – Могли и покусать!
Наконец робкая улыбка коснулась и моего лица. На безмолвном языке глаз я говорила с Елизаром, стараясь все объяснить, рассказать, как он мне нравится и как я скучала. Но сказать этого вслух я не могла. Они слишком задержались возле меня, что привлекло внимание верлафов. Даже Илья, сидящий через кресло, начал прислушиваться, и я выбрала безопасную тему:
– Теперь вы мои наставники. Как мне называть вас? Господин Тагашев и наставник Ланбин?
Марк хмыкнул и сделал вид, что раздумывает.
– Имен будет достаточно, – подмигнул он и пошел вдоль первого ряда.
– Удачи, – пожелала я. – Николай поддержит вас, а я… буду надеяться.
– До встречи, Злата, – попрощался Елизар. Мне показалось или он вздохнул?
Они прошли на свои места, которые находились тоже в первом ряду, но намного левее меня. По пути снова здоровались с Хранителями. Лица, обращенные на Тагашева и Ланбина, выражали дружелюбие, а некоторые – даже благоговение. Это вселяет надежду, что за столь короткое время мракауры сумели завоевать авторитет и на их стороне будет много верлафов. В ущелье я об этом даже мечтать не могла.
Николай вернулся на место:
– Твои друзья пользуются уважением, не так ли?
Не только я заметила отношение к Елизару и Марку. От Николая это тоже не скрылось, а казалось, он весь поглощен разговором с Фоминым.
– Я очень рада за них, – искренне сказала я и взглянула на овальную арену.
В середине располагалась трибуна из серого камня в форме волчьей лапы. За ней – узкий каменный стол, на котором стояли серебряные статуэтки в форме щита и клинка на нем. Обретение статуэтки – событие редкое и очень значимое в жизни Хранителя света. Самая высокая награда, о которой мечтали все, но получали которую лишь немногие. А вот у Макса их уже несколько. Для студентов такая награда страстно желанна, но, увы, совсем недосягаема.
Наконец Фомин вышел в центр арены. Теперь на директоре был костюм для трансформации. Обернувшись крупным коричневым волком, он поднял голову и завыл. Вой эхом прошел по залу и, отражаясь от каменных стен, устремился к высоченному потолку. Это обозначало, что традиционная торжественная часть, посвященная началу учебного года, открыта. Приняв облик вампира, Фомин прошел за трибуну и обратился ко всем с поздравлениями. Затем начал длинную утомительную речь, от которой обычно клонило в сон: о верлафах, людях и их защите, о старших студентах, которые в этом году уже смогут влиться в ряды опытных Хранителей света. Речь была очень похожа на прошлогоднюю. Естественно, Фомина никто не слушал. Шепот студентов, болтающих между собой, сливался, превращаясь в гул. Потом Юрий Петрович заговорил о появлении Охотников на нашей территории, и постепенно воцарилась тишина…
– Многие уже слышали об этом. – В стихшем зале голос Фомина прозвучал неожиданно громко. – Благодаря нашим новым наставникам господину Тагашеву и господину Ланбину мы быстро выследили и уничтожили их.
Неужели началось? Сейчас их представят, а дальше… Я вцепилась в руку Николая. Фомин попросил Елизара и Марка подняться. Они выполнили его просьбу и, повернувшись к залу, слегка поклонились, затем уселись на свои места. По залу опять пронесся шепот и прокатились восхищенные вздохи студенток и девушек-Хранителей.
– С недавнего времени господин Тагашев и господин Ланбин присоединились к нашему клану. – Фомин выдержал паузу и взглянул на Николая, словно ища поддержки. – Они мракауры и будут вести у нас занятия с Хранителями и студентами, – оглушительно закончил Фомин. Звук оттолкнулся от стен и раскатом грома вырвался к потолку.
Зловещее безмолвие сдавило уши, но лишь на секунду. Тишину взорвал нарастающий раздраженный шквал, в котором слышались страх, возмущение, раздражение и ропот. Казалось, заговорили все и сразу. Повернувшись, я быстро посмотрела на зал. Молчали только Хранители света. В верхних рядах начали подниматься родители студентов, они старались перекричать шум. Лица некоторых были искажены яростью.
– Мракауры в клане – это немыслимо!
– Как они прошли защиту?!
– Почему Вязин разрешил им остаться?!
– Они – враги!
– Мы не можем позволить мракаурам обучать наших детей!
С силой сдавливая руку Николая, я поворачивалась на голоса, врывающиеся в голову раскаленными прутами и причиняющие страшную боль. «Вы же совсем не знаете их!» – хотелось крикнуть. Я начала вставать, но сильная рука Николая меня остановила. Испуганный, полный отчаяния взгляд метнулся на Тагашева. Совершенно спокойное лицо и мягкая улыбка на губах. Да, он ждал именно такой реакции от оборотней и был готов к ней. Почему он не использует свою способность и не успокоит их? Но, похоже, Елизар решил играть по всем правилам, не манипулируя чужим настроением. Вместо этого он послал нежную пульсирующую волну только мне. Яркая улыбка озарила его лицо. Николай отпустил мою ладонь, поднялся и занял место на трибуне рядом с Фоминым. Затем он заговорил. Четкий, властный и уверенный тон главы клана верлафов заставил всех замолчать…
– Во-первых, я хочу поздравить вас всех со столь значимым в жизни верлафов событием, как начало учебного года в Академии Хранителей света. С древних времен мы защищали людей. Быть Хранителем света почетно. Все они вызывают в нас трепет, уважение, восхищение, гордость. – Николай оглядел ряды Хранителей, темнеющие костюмами для трансформации. – Именно они являются истинной ветвью верлафов. Но опасность, грозящую этим вампирам, никто и никогда не отменял! – Теперь Вязин смотрел на родителей и студентов. – Отправляя ваших детей в академию, вы знали об этом и согласились с их выбором. Опасность подстерегает Хранителей света везде за стенами нашего города. Но не здесь!.. Господин Ланбин и господин Тагашев – мракауры по рождению, но они никогда не убивали смертных. И они не единственные в своем роде. В клане уже был мракаур, который жил на территории одной из семей.
Зал оглушило дружное «ах!» и все присутствующие уставились на Марка и Елизара. Николай помолчал, очевидно давая верлафам прийти в себя, а затем продолжил:
– Мракаур успешно тренировал Хранителей, его уважали. Елизар Тагашев и Марк Ланбин легко прошли нашу защиту, и это говорит о том, что они не представляют угрозы для клана. А свою преданность верлафам они уже доказали, сражаясь с Охотниками Виктора Коншина. И сегодня они будут награждены, как и те Хранители, которые участвовали в этом бою. – Тихий шелестящий шепот пронесся по залу. Оно и понятно, даже я была удивлена: впервые в истории верлафов «Щит и клинок» получат не верлафы. – Я сочту за честь, если они будут жить бок о бок с нами и обучать наших детей, в числе которых – и моя дочь!
Снова шепот, но гораздо тише. Теперь взгляды были прикованы ко мне, вернее к моему затылку. Поворачиваться я точно не собиралась, но Николая поняла правильно: он сознательно сказал это, чтобы дать понять всем вокруг, насколько доверяет Елизару и Марку. За эти слова я была ему благодарна. Николай опять выдержал паузу и заговорил:
– Раньше многие из вас только теоретически представляли себе, кто такие Охотники. Теперь у нас появилась уникальная возможность тренироваться с настоящими мракаурами. Марк и Елизар обладают невероятной способностью к телекинезу, равны по силе Охотникам Коншина… и могу сказать по секрету – даже превосходят их.
В этот раз тишина не была нарушена, но теперь даже дыхания слышно не было. Зал изумленно замер, и прерывать речь не пришлось.
– На этой территории нападений Охотников не случалось несколько столетий, и, возможно, лишь некоторые из нас помнят об этом. Но нет никаких гарантий, что, появившись, они не придут вновь. Благодаря господину Тагашеву и господину Ланбину мы будем готовы к встрече с ними! – Николай проницательно оглядел зал. – Быть Хранителем света, – опять подчеркнул он, – почетно, но опасно. Однако это добровольный выбор каждого. И если вы боитесь, то в любой момент можете отозвать своих детей из академии, никто не упрекнет вас в этом. Спасибо, что выслушали меня столь внимательно.
Глава клана взглянул на мракауров и обратился непосредственно к ним:
– А нашим новым наставникам могу сказать одно. Добро пожаловать в клан! Я говорил это ранее и говорю сейчас. Возможно, вы захотите что-то добавить, господа?
Елизар встал. Повернувшись к залу, улыбнулся, но мягкая улыбка мгновенно сменилась серьезностью. На сидящих в зале речь Николая возымела магическое воздействие. Все успокоились и теперь рассматривали Елизара, словно прислушиваясь к себе и к нему одновременно, будто решая – «за» или «против». Я замерла. Тишина за спиной затянулась… Почему все молчат? В голове отсчитывались секунды, словно перед расстрелом. Раз. Два. Три… Я дважды громко хлопнула в ладоши, хлопки мгновенно подхватили Хранители света. А через секунду в зале раздался шквал аплодисментов.
«Они приняли их!» – мысленно выдохнула я. Они приняли их! Обмякнув на мягком сиденье, я улыбнулась Николаю Вязину.
Выждав время и дав всем успокоиться, Елизар заговорил совершенно непринужденным тоном, будто болтал с друзьями в гостиной:
– Мне жаль, что мы стали предметом столь бурных дискуссий. Мы с удовольствием будем обучать Хранителей света, опытных или только мечтающих ими стать. Поверьте, опасность, исходящая от нас, будет грозить вам меньше всего. Я не хочу сказать, что мы всесильны. Нет, это далеко не так, но мы постараемся обучить вас всему, чтобы такие мракауры, как Охотники, не казались страшнее, чем они есть на самом деле. И чтобы в случае их появления оборотни были готовы к встрече, вооруженные знаниями и боевыми навыками против них. Их можно уничтожить, какими бы способностями они ни были наделены. И конечно, мы тоже поздравляем всех с началом учебного года. Желаем всем студентам успехов, Хранителям – спокойных патрулей, а родителям – процветания и благополучия.
Закончив свою короткую, но искреннюю речь, Елизар сел. По залу снова прокатились аплодисменты. Я удовлетворенно расслабилась.
После этого началась церемония награждения: первыми серебряные статуэтки получили Елизар и Марк, затем – Макс и еще восемь Хранителей. Завершив награждение, Николай вернулся на свое место.
– Я всегда восхищалась тобой. Но твоя сегодняшняя речь была особенной. Мне очень жаль, что мамы не было рядом и она не слышала тебя. Сегодня я увидела не знакомого мне с детства Николая, а могущественного предводителя верлафов. – Погладив большую сильную руку с перстнем, я улыбнулась.
– Некоторые моменты речи Ирине бы вряд ли понравились. – Вязин заговорщицки подмигнул, намекая на слова о дочери. – Хотя она все равно узнает, – вздохнул он.
– В обиду я тебя не дам, – усмехнулась я.
Фомин опять занял место на трибуне, и началось распределение старшего курса по группам. Он назвал двенадцать фамилий, зачисляя их в группу «Альфа». Потом еще двенадцать.
– Злата Демина, Роман Самойлов, Инесса Анохина, Влад Каракозов, Алина Вересова, Елена Размаева, Ринат Размаев, Павел Самохин, Михаил Задорожный, Дмитрий Дроздов, Стас Ким, Сергей Левицкий – все группа «Бета».
Следующей была группа «Гамма», и на этом распределение старшего курса закончилось. Фомин еще раз поздравил всех и предложил студентам разойтись по аудиториям, чтобы получить расписание уроков.
Попрощавшись с Николаем, я встала и посмотрела на Марка и Елизара. Теперь мракауров плотным кольцом окружали Хранители, родители и студенты. Елизар что-то говорил плотному рыжеволосому верлафу, очевидно отвечая на вопрос. Лица Марка совсем не видно за стоящими фигурами. Вздохнув, я начала подниматься по каменной лестнице к выходу третьего этажа конференц-зала. Аудитория, назначенная нашей группе, находилась именно там.
На выходе, лениво прислонившись к стене, меня ждал Роман. Мы двинулись по длинному коридору, залитому светом из многочисленных окон, наталкиваясь на снующих студентов и обходя их. Все обсуждали речь Вязина и мракауров. То и дело я слышала за спиной шепот, и это снова насторожило.
– По-моему, в этом году торжественная часть превзошла себя. Речь Вязина была великолепной, – говорил Роман на ходу. – Я рад за Елизара и Марка, но, думаю, теперь Альбине придется нелегко. Девушки очарованы нашими мракаурами, – усмехнулся он. – Я слышал, как студентки восхищенно их обсуждали.
– Марк очень любит Альбину, и у девушек шансов не будет, – отрезала я.
Естественно, восхищенные взгляды и вздохи я тоже заметила. Во мне шевельнулось что-то неприятное.
– Но Елизар свободен и будет постоянной мишенью.
Господи, Самойлов сведет меня с ума, но надо же что-то ему ответить.
– Он имеет полное право увлечься кем-нибудь, если пожелает, – внешне спокойно сказала я, но руки с силой сжали сумочку. Послышался хруст. Надеюсь, не новый телефон. Покосившись на Романа, я убедилась, что он ничего не заметил, и быстро сменила тему: – Киру сегодня видел? У нее ведь тоже знакомство с лабораторией и биохимиками, а главное, с ее идолом Львом Колесниковым.
– Она мне уже звонила, – блеснул глазами Роман. «И когда только успели?» – подумала я. – У нее будут индивидуальные занятия с биохимиками. Колесников видит в ней большой потенциал для будущего ученого, – гордо вещал Роман.
– И кто бы подумал, что хрупкая блондинка способна на это, – поддразнила я своего спутника, в душе радуясь за подругу.
– Самая умная и самая красивая блондинка, – с нежностью отозвался Самойлов. В карих глазах появилось беспокойство. Роман остановился. – Мне не нравиться эта история с Охотниками. Они хотели захватить Колесникова. Что, если они нападут на лабораторию, а Кира будет там?
– Давай отойдем с прохода. До встречи в аудитории еще пятнадцать минут, и боюсь, если мы останемся здесь, нас затопчут. – Я подошла к окну и оперлась о подоконник. – Роман, ты ведь знаешь: несмотря на то что лаборатория не находится под защитой, она неприступна.
– Стены и видеокамеры для Охотников – фигня, – нахмурился Роман.
– Согласна, но ты подумай: зачем им сражаться с оборотнями, чтобы выкрасть Колесникова? Даже если они появятся, то, скорее всего, опять попытаются захватить его тайно, но сейчас он охраняется как никогда. В лаборатории охрана тоже усилена, так что Кире ничто не угрожает.
– И все равно мне все это не нравится, – буркнул Роман. Но затем улыбнулся. – Ты молчишь уже несколько дней, а я сгораю от любопытства. Ты так воевала с Максом, а теперь вы вместе!
Я повернулась столь резко, что чуть не упала.
– О чем ты? – недоуменно спросила я.
– Злата, брось! Мы дружим с детства. Мне бы могла и рассказать.
– Ты спятил? – начала злиться я, не понимая, о чем он говорит.
– Значит, это неправда, – медленно проговорил он. – Тогда боюсь, тебя ждет сюрприз. Вся академия гудит о том, что несколько дней назад ты провела ночь с Максом. Об этом рассказывал один из Хранителей – Олег, кажется. Фадеев набросился на него и за это получил выговор. Парень восстанавливался почти сутки.
– Это ты так шутишь? – фыркнула я.
Роман покачал головой.
Опустив голову, я лихорадочно пыталась переварить услышанное. Похоже, моя реплика о мифическом свидании произвела на Хранителя неизгладимое впечатление. А учитывая тот факт, что мы с Максом вернулись в город утром, он сделал вывод, что свидание у меня было с моим охранником. Я мысленно застонала. Конечно, сейчас не восемнадцатый век: ворота дегтем мазать никто не будет и крестьянскую сходку, чтобы доказать свою невиновность, собирать не придется, да я и не смертная. А вот от колких намеков и шепота за спиной никуда не денусь. По крайней мере теперь можно объяснить странные взгляды Хранителей и шуршание за спиной. Даже слова Николая о том, что Макс был вынужден все объяснять, стали понятны. Выговор в личном деле Хранителя – это черное пятно на репутации. А из-за такой ерунды его точно получать не следовало. Скорее всего Макс отстаивал мою честь, поэтому и набросился на Олега, а Вязин хотел узнать, почему мой охранник вел себя, как зверь. В том, что Николай не поверит в сплетню, я уверена на сто процентов. Да и меня она не трогала. Студентов никто не линчует, если они встречаются с Хранителями. Это мир вечно живущих, меня бы никто не осудил, даже если бы я начала встречаться со столетним вампиром, а Макс старше меня всего на четыре года. Конечно, все местные рейтинги сплетен в академии будут взорваны. Фадеев и Демина – событие неординарное благодаря нашей популярности, но я это переживу. Зато к Максу появилось теплое чувство. Пожав плечами, я улыбнулась Роману:
– Была ночная вылазка, но не свидание. Я научилась трансформироваться и удрала от Макса, а он разыскивал меня почти всю ночь.
– Снова удрала? Значит, все-таки Елизар? – лукаво прищурился он.
– А вот это тебя не касается, – тут же нахмурилась я.
Самойлов вздохнул и помахал кому-то рукой. По коридору шли Влад Каракозов и Алина Вересова.
– Он мракаур, Злата, – еле слышно произнес Роман, и повернулся к своему другу.
Влад, высокий блондин с вьющимися на затылке волосами, сел на подоконник рядом со мной:
– Наставники-мракауры – это потрясающе. Невероятный шанс многому научиться.
– А я просто в бешенстве, что в нашу группу попали Размаевы! – с ходу зашипела симпатичная темноволосая Алина, девушка с короткой стрижкой, сочными полными губами и суженными от злости глазами небесно-голубого цвета.
С ее словами я была полностью согласна. Близнецы Елена и Ринат старше нас на год и раньше учились в другой группе. Древний род, огромное состояние… Оба очень красивы – смуглые шатены с необыкновенными темно-карими глазами, но их красота – надменная и холодная. С Еленой у меня отдельная история: с момента поступления она внесла меня в список врагов. Бесконечное соперничество. Хотя кто с кем соперничает и по какой причине – мне непонятно. Ринат нравится многим девчонкам, чем и пользуется, к тому же он довольно заносчив. Очевидно, способности в близнецах, как и у нас, проснулись недавно и их определили в нашу группу. Нет бы в другую, но другие группы наверное, счастливы, что брат с сестрой попали к нам.
– Да уж, счастье привалило! – усмехнулся Роман, соглашаясь с Алиной.
– Пойдем в аудиторию. – Влад взглянул на наручные часы. – Наставник появится с минуты на минуту.
Мы вошли в небольшую аудиторию, где читали лекции по «Истории вампиров»: темные деревянные панели до середины стен, а чуть выше: на одной из стен – картины с историческими схватками, похлеще, чем у Фомина в кабинете, на другой – портреты известных Хранителей света. В конце кабинета стоят огромные шкафы с учебниками и справочниками, а также с картами мира и картами территорий вампиров. За шестью партами уже сидели все студенты. Сергей Левицкий, Михаил Задорожный и Дмитрий Дроздов самозабвенно обсуждали мотоциклы. Не сомневаюсь, что на стоянке стоят и их красавцы. Ринат Размаев, откинувшись на спинку стула, постукивал пальцами по столешнице, лениво переговариваясь со Стасом Кимом. Оба парня проводили нас с Алиной оценивающим взглядом. Елена Размаева с Инессой Анохиной – миниатюрной девушкой с шикарными белыми косами и раскрасневшимся от волнения лицом, склонились друг к другу и тихо перешептывались. Покосившись на меня, Инесса покраснела еще больше, а сузившиеся глаза Елены четко дали понять: говорили обо мне. Полные яркие губы Елены искривились в кривой усмешке. За задней партой сидел пятнадцатилетний Павел Самохин. Мальчишеское лицо обрамляет короткая креативная прическа. А вот бицепсы и рост – многие взрослые парни позавидуют. Парень насторожен и скован. Большая загорелая рука нервно теребит край блокнота. Да, не повезло ему: слишком ранняя трансформация, мы старше его, и чувствует он себя неуютно. Наверное, каждую перемену будет бегать к сверстникам. Я подбадривающе кивнула. Самохин отчаянно покраснел и робко улыбнулся.
Свободных парт было всего две: либо впереди Елены, либо позади Рината. Лучше терпеть его, чем ее, хотя, может, я и ошибаюсь. Переглянувшись с Романом и Владом, мы с Алиной сели за парту позади Размаева и Кима. Мгновенная реакция… Ринат повернулся, сверкая белоснежной улыбкой.
– Злата Демина, – пропел он. – Как всегда, сногсшибательна. Слышал, ты летом время даром не теряла.
– Не слушай все, что говорят, вырастут ослиные уши.
Открыв сумочку, я достала блокнот и ручку. Ага, раздавила солнцезащитные очки, но это не страшно.
– Алина… – не унимался Ринат.
– Отвали! – резко оборвала его девушка.
Размаев снисходительно взглянул на нее.
– А ты дерзкая, – хмыкнул Размаев, разглядывая мою соседку. Он открыл было рот, намереваясь что-то добавить, но в этот момент в аудиторию вошел наставник.
Хранитель света прошел по рядам и разложил листочки с расписанием. Я внимательно изучила свой листочек.
1. История вампиров.
2. Биохимия и ее использование Хранителями света.
3. Тренировка с Хранителями света.
4. Человек и основы его безопасности.
5. Бои группой оборотней. (Здесь у меня стоял прочерк.)
6. Тренировка с мракаурами.
7. Теория экстремального вождения.
Заглянув в расписание соседки, я вздохнула. У Алины помимо основных предметов – дополнительные уроки с Хранителями света. А у меня одного предмета совсем нет. Похоже, моя трансформация дает о себе знать. «Одиночка», – вспомнила я слова Фомина.
Строгий на вид наставник дал нам время изучить расписание. Встав возле парты Размаева, он внимательно разглядывал группу:
– Как обычно, занятия начинаются в восемь утра. Но вы старший курс, с этого года появились новые предметы – соответственно, время занятий увеличится. Уроки заканчиваются в шесть вечера. Каждый день – два устных урока и две трехчасовые тренировки. Завтракаете и обедаете в академии. «Теория экстремального вождения» – новый предмет, но мало чем отличается от физики. Там вы будете изучать физические законы, без которых экстремальное вождение невозможно. Практические занятия по этому предмету начнутся во второй половине года.
Наставник неодобрительно посмотрел на Сергея Левицкого в рваных джинсах и кожаном жилете с клепками, надетом поверх черной футболки.
– Форма одежды – свободная, но костюм для трансформации иметь при себе всегда. Будет грустно, если после трансформации кто-то окажется не совсем одетым. – Хранитель насмешливо оглядел нас. – А это может случиться, поскольку отговорки, дескать, костюм забыли дома, не принимаются. Выходной – воскресенье. На уроки не опаздывать. Если у кого-то возникли вопросы, можете подойти ко мне. Если вопросов нет, все свободны, – закончил наставник.
– Ничего себе! – Алина повернулась ко мне. – Десять часов обучения, это вдвое больше, чем в прошлом году!
– Выходных тоже было два, а не один, – огорчилась я. – На занятия живописью времени почти не останется.
«А я еще собиралась брать уроки бального танца», – подумала я. Если откажусь, Альбина расстроится. Огорчать ее совсем не хотелось. Может, что-нибудь придумаю.
– Не вешайте нос, девчонки. – Влад подошел к нам и улыбнулся. – Список предметов воодушевляет. Скучно точно не будет!
Засунув не понадобившийся блокнот в сумочку, я поднялась и подошла к наставнику. Строгий парень, опустив голову, сидел за столом преподавателя и что-то чертил на листе бумаги. Взгляд машинально упал на лист, изрисованный смешными рожицами.
– А-а… – От неожиданности я забыла, о чем хотела спросить. Строгий наставник улыбнулся, чем привел меня в еще большее замешательство. – А-а… – снова начала я.
– Аркадий, – хмыкнул он. – Привет, Злата. Макса уже поздравила? Не каждый день он получает «Щит и клинок».
«Лучший друг Макса – Аркадий Назаров», – догадалась я. Много слышала о нем, но мы не знакомы. Темные волосы парня отливали бронзой. А глаза – надо же, почти как у меня, когда я в хорошем настроении.
– Рада познакомиться, – кивнула я. – Поздравить пока не успела. Награды он получает не каждый день, но довольно часто. Боюсь, за ним не угнаться.
– Это точно. Он лучший. – В низком голосе слышались теплые нотки. Аркадий внимательно разглядывал меня. – Ругаться с ним еще не надоело?
– А он жаловался? – хмыкнула я.
– Нет. Просто всегда расстраивается. – Аркадий серьезно посмотрел на меня. – Прости, я не должен был говорить об этом, – извинился он. – Ты что-то хотела спросить?
– В общем, да. – Я показала наставнику листочек с расписанием. – По боям группой оборотней у меня прочерк. Почему? У меня не будет этого урока?
– Расписание для тебя составлял Фомин. Твоя трансформация – пантера, и ты не понимаешь нас. Боюсь, этого урока действительно не будет.
– Три часа таких важных тренировок, а я буду в это время слоняться по академии?
– Фомин говорил, что позже тебе заменят этот предмет на какой-то другой. А пока… – Аркадий пожал плечами: мол, извини, но ничего не поделаешь.
– Поверить не могу, – расстроилась я. – Что ж, спасибо. Увидишь Макса раньше меня, поздравь от моего имени.
Попрощавшись, я вышла из кабинета. Напротив двери, подпирая стену, меня дожидался Ринат. Сплю и вижу, как этот напыщенный лощеный хлыщ беседует со мной. Сделав вид, что очень тороплюсь, я прибавила шагу, но Ринат отлепился от стены, догнал и преградил дорогу:
– Мы устраиваем сегодня вечеринку в честь начала учебного года. Не хочешь присоединиться?
– Спасибо, но не могу. Занята, – вежливо отказалась я.
– «Занята», – передразнил Размаев. – Может, забудешь о занятости? Будет весело. Приглашен почти весь старший курс и Хранители. Открытая площадка возле бассейна, известная поп-группа и, конечно, танцы, – соблазнял он.
«Море спиртного и куча развязных парней», – мысленно добавила я. Перспектива та еще.
– Я действительно не могу, – отпиралась я, в душе надеясь, что расстанемся мы с ним мирно. Но, как всегда, ошиблась.
– Не подхожу тебе, Злата? – Ринат искривил губы в надменной ухмылке. – Может, потому, что предпочитаешь парней постарше? Хранителей, например. – Глаза парня насмешливо сузились.
Лимит моей вежливости быстро иссяк.
– Ты прав, – ледяным тоном заявила я. – В число парней постарше ты не входишь! Пригласи кого-нибудь другого.
Обойдя его, я быстро пошла по коридору.
– Люблю завоевывать крепости, – рассмеялся Ринат мне вслед. – Хотя, как я слышал, крепость не такая уж неприступная.
Заскрежетав зубами, ответом я его не удостоила. Передернув плечами от презрения к нему, начала спускаться по лестнице. По крайней мере со сплетней я уже столкнулась. Удивительно, что Елена сегодня промолчала. От нее я больше ждала гадостей.
В академии все еще полно студентов и Хранителей. На втором этаже возле столовой – доска объявлений и расписание на завтра, которое я и изучила.
Спокойно спустившись на первый этаж, я увидела Тагашева: снова окружен студентами и Хранителями. Елизар мгновенно повернулся ко мне. Он что, чувствует меня? Парень посмотрел тепло и будто о чем-то сожалея. Мягко улыбнулся, но непонятно: мне или девушке, стоящей напротив него. К горлу резко подкатил противный ком, что-то во мне сжалось. Слишком знакомая темная грива вьющихся волос. Елена Размаева стояла спиной, ее лица я не видела. Елизар улыбнулся девушке и дружелюбно кивнул. Сердце, словно чужая часть меня, самовольно и болезненно сжалось.
– Привет, забияка. – Рука Макса коснулась моего плеча. Повернувшись, я улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. – Домой подбросишь?
Покосившись в сторону, я убедилась, что на нас безжалостно глазеют. Но сейчас меня больше волновало, что творится за спиной, хотя повернуться я не могла: синие глаза Макса были прикованы ко мне.
– А где же награда, Макс? – теперь уже искренне улыбнулась я, бросая взгляд на пустые руки Фадеева. – Я тебя поздравляю, крутой Хранитель света!
Макс усмехнулся и удивленно вскинул бровь:
– Крутой Хранитель света? Это что-то новенькое.
– Брось скромничать, – рассмеялась я. – Многие так думают, и я – не исключение. Рада твоим успехам.
Ладонь Фадеева коснулась моей.
– Спасибо, – хрипло засмеялся он, крепко сжав мои пальцы. – Награду оставил в зале Хранителей. Потом заберу. Скромность, она украшает. Так домой подбросишь?
– Конечно, – ответила я. – Учитывая тот факт, что мы с тобой встречаемся, отказать не имею права.
Макс нахмурился.
– Ты уже в курсе, – вздохнул он. – Я хотел уберечь тебя от этой грязи.
– Я оценила это, Макс. Но выговор из-за этого получать не следовало.
– На вечеринку к Размаевым идешь? – тут же спросил он, будто только что вспомнил.
Я удивленно наклонила голову:
– Откуда услышал о вечеринке?
Глупый вопрос: конечно, Фадеев приглашен. Он знаменитость, а Размаевы любят собирать вокруг себя местный бомонд.
– Елена пригласила, – ответил Макс.
– Знаешь ее? – удивилась я.
Не выдержав, повернулась назад, но Елены рядом с Елизаром уже не было. Теперь рядом с Тагашевым стоял Фомин. Похоже, застать мракаура в одиночестве нелегко.
– Кто ж ее не знает! – услышала я смешок Макса. – На последней вечеринке она такое шоу устроила… – Снова повернувшись к Фадееву, я с любопытством посмотрела на него, ожидая продолжения, но, как оказалось, напрасно. – Так ты идешь или нет? Я мог бы заехать за тобой.
Странный взгляд Макса меня насторожил, да и вел он себя не совсем обычно. Всегда опекает меня, как несмышленого подростка, а тут заговорил о вечеринке.
– Ты серьезно? – удивленно спросила я.
– Вполне, – пожал он плечами и поздоровался с кем-то из проходящих мимо Хранителей. – Тебе восемнадцать, и я буду рядом. Не скажу, что мне нравится это общество, но пойдут многие, а если пойдешь ты – будет здорово. – Скулы парня едва заметно порозовели.
Разинув рот, я потрясенно захлопала ресницами:
– Я действительно говорю с тобой, а не с кем-то другим? Ты заметил, что мне восемнадцать, и не против того, чтобы я куда-то пошла?
Лицо Макса стало серьезным и задумчивым:
– Вечеринка – повод развеяться. Ирины нет, и я подумал, тебе одиноко.
Теперь понятно. Он замечает мое настроение, а глаза действительно почти все время серые (так ведь и есть отчего). Макс решил, что мне не стоит хандрить, и пригласил на вечеринку. Я покачала головой:
– Я не пойду. Боюсь, общество Рината я не выдержу, а Елена вряд ли будет рада моему присутствию, к тому же я собиралась закончить пейзаж, привезенный из ущелья. Так что, можно сказать, мне будет весело.
– Тогда поехали? – грустно спросил он.
Я повернулась, переминаясь с ноги на ногу. Паломничество к Тагашеву еще не закончилось. Разумеется, можно смешаться со студентами и тоже подойти к нему поздравить. Елизар поднял голову и улыбнулся. Господи, ради этой улыбки я готова на все.
– Макс, подожди минутку, я сейчас.
Не глядя на Фадеева, я неторопливо подошла к окружению Тагашева. Интересно, Марка атакуют так же усиленно?
Один за другим на Елизара сыпались вопросы:
– Вязин сказал, ваши способности превосходят способности Охотников. Это правда?
– Как вы будете тренировать нас?
– Наставник Тагашев, вы умеете левитировать?
– Почему вы отличаетесь от других мракауров? Что вы чувствовали, когда проходили защиту? У вашего брата есть девушка?
– Тренировки будут согласованы с директором Фоминым… Да, левитация – это часть моих способностей… Почему я отличаюсь, я не могу вам сказать, я просто отличаюсь… Проходя защиту, я чувствовал холод… У моего брата есть девушка… – Глядя на меня, Елизар терпеливо отвечал на каждый вопрос, даже когда они повторялись.
– Я хотела поздравить с присоединением к клану и получением столь важной награды в жизни каждого Хранителя света, – тихо сказала я. – «Щит и клинок» – это очень почетно. Надеюсь, здесь вы найдете настоящих друзей и обретете счастье.
Несмотря на шум, он меня услышал и тепло поблагодарил.
В темное, сырое подземелье моей души пробился луч солнца, теплый, яркий, согревающий, но вот солнце зашло, и там снова пустота и холод, сковывающий сердце. Меня оттеснили от Елизара. Грустно взглянув на него, я направилась к выходу. Макс распахнул входную дверь, и мы вышли из академии. Я с наслаждением вдохнула свежий, но обжигающе жаркий воздух, надеясь, что растоплю стужу внутри, но нет, не помогло. Похоже, только Тагашеву это под силу. Всю дорогу Фадеев молчал, думая о чем-то своем, а я с разговорами и не навязывалась.
– Зайдешь? – спросил Макс, когда я припарковалась возле его коттеджа, который по размерам был немного больше, чем наш с Ириной.
Это неудивительно: древний род, родители – очень известные адвокаты в мире людей, а Макс – единственный и горячо любимый сын. Хотя как только он стал Хранителем света, родители не стали настаивать, чтобы он жил с ними, и теперь Фадеев проживает в отдельном доме, а родители гордятся успехами сына. Дома я у него никогда не была, да и зачем? Покачав головой, я попрощалась и, развернувшись, поехала к себе.
Остаток дня провела в мастерской, старательно накладывая корпусные краски на один из привезенных мной этюдов. Вечером позвонила Кире и, поболтав с ней, рано легла спать. Сон с Тагашевым в главной роли был таким прекрасным, что будильник я не услышала – проспала. Вскочила в половине восьмого и, собравшись со скоростью новобранца, вылетела за дверь.

Глава 14
Нападение оборотнем

На урок «Истории вампиров» не опоздала, хотя неплохо было бы и запоздать. Голос историка, господина Вяземского, столетнего верлафа с черными усами и необыкновенно бледной кожей, усыплял. Быстрая монотонная речь делала даже интересные события в его изложении скучными и обыденными, а даты вообще не откладывались в голове. Да и какая разница, в котором году родился кровожадный мракаур Агафон Беспощадный, уничтоживший несколько людских поселений, главное, что он давно разорван и сожжен верлафами. Звонок прозвенел как долгожданное избавление. Засунув тетрадь с первым конспектом в рюкзак, мы с Алиной, Романом и Владом отправились на завтрак в академическую столовую, расположенную на втором этаже.
Как во всей академии, здесь ощущается отпечаток времен: древний каменный потрескавшийся очаг в углу, те же громоздкие кованые люстры, каменный пол и тяжелая дубовая мебель, правда, современная, но ножки столов и стульев сделаны в форме волчьих лап. Низ огромного раздаточного стола скрыт каменными барельефами, а поверхность заставлена массой различных блюд. Правее от стола – огромный холодильник с пакетами крови. Выбрав фруктовый салат, я поколебалась и взяла сладкую булочку с творогом и сок.
– Не растолстеешь, – хмыкнул Роман и поставил на свой поднос большую порцию яичницы с беконом, чай и блюдце с парой булочек с маком.
Выбрав свободный столик, мы принялись за завтрак.
– Я могу присоединиться? – Присутствие Рината мгновенно испортило аппетит.
В течение всего урока поворачивался и улыбался, словно выиграл лучший приз. Не дождавшись разрешения, он отодвинул стул рядом со мной и сел. Радости от его общества у меня не прибавилось. Отщипывая маленькие кусочки булки, я ее больше крошила, чем ела, при этом стараясь не замечать присутствия Размаева.
– Зря ты вчера отказалась. – Ровные белые зубы Рината вонзились в румяную сосиску, которых на тарелке высилась целая горка. – Было по-настоящему весело, – прожевав, сообщил он. – Даже мракауры приехали.
Медленно отложив булку, я взглянула на Рината.
– Новые наставники тоже были приглашены? – сиплым голосом спросила я.
В голове появилась сцена: Елена стоит напротив Елизара, он улыбается и кивает ей. Значит, его пригласила она и он согласился. В груди что-то сжалось.
– Ну, Елену было тяжело остановить, – улыбнулся Размаев, очевидно довольный произведенным на меня эффектом. – Мракауры – целое событие в клане, они мало кого знают, поэтому и приехали. Тачка у Марка – закачаешься, а его девчонка – даже слов нет. Тагашев тоже ничего, но немного мрачноват, хотя сестренка изо всех сил старалась его окрутить…
Что говорил Ринат дальше, я не слышала. Я встала и на негнущихся ногах пошла к выходу из столовой. Стены закачались. Так интересно, будто я на огромном надувном матрасе посреди океана. Волны укачивают, убаюкивают, но лишь для того, чтобы огромной волной смыть тебя и потопить в страшной глубокой бездне. Какое странное, новое и режущее чувство – ревность. И какую сильную боль оно приносит. Ледяная пустота внутри меня разверзлась до размеров черной дыры, пожирающей, будто бездонная глотка, и разъедающей сердце, словно серная кислота. Как же ранит чувство ненужности, осознание, что ты не нравишься, а тому, кем ты дышишь, о ком грезишь даже во сне и с кем хочешь быть рядом, на это наплевать. В любой момент он может выбрать, но не тебя. Бежишь-бежишь за мечтой… И вот ноги разбиты в кровь, сил двигаться больше нет, а ты не приблизилась к нему ни на шаг: стоит там же, где и стоял, тепло улыбается, но… другой девушке.
Звонок ворвался в уши, заставив вздрогнуть. Рука скользила по зеркалу, словно стирая мое бескровное отражение. Кажется, я в душевой, рядом с раздевалкой. Как я здесь оказалась, не помню. Надо что-то с этим делать: таблетки от склероза – самое оно, и это в моем-то возрасте. Нужно идти на урок. Что там по расписанию? Ах да, тренировка с Хранителями, а я не переоделась. А еще сегодня занятие с мракаурами. Интересно, кто его будет вести? Снова взглянула в зеркало: два огромных серых глаза, а что внутри – лучше не смотреть. «Может, линзы купить?» – мелькнула мысль. Яркие, изумрудные. Но смогу ли я в них трансформироваться? Стоит попробовать. Умывшись, я вытерлась бумажным полотенцем и пошла в раздевалку. На урок точно опоздаю, и за это меня не похвалят.
В отличие от аудиторий для устных предметов тренировочные залы академии огромны. Все те же каменные стены и полы, но очень толстые и способны выдержать силу вампиров. Этот – совсем пустой, даже тихие шаги рождают эхо. Невысокая девушка-наставница нахмурила светлые брови: опоздания не приветствуются. Хрупкая фигурка затянута в костюм для трансформации, а вьющиеся волосы до плеч почему-то наводят на мысль о сходстве наставницы с лесным эльфом. Может, потому, что выглядят мягкими и невесомыми, словно пух одуванчика. Но ее хрупкость обманчива: вчера она была награждена «Щитом и клинком», как и Макс.
– Злата Демина, не так ли? – уточнила наставница. – Вы опоздали. – Какой красивый у нее голос: нежный и переливающийся, словно ручеек. – День дежурства в столовой, – назначила она наказание. Я безразлично кивнула. – Становитесь на свое место.
Одиннадцать студентов уже построились. Самый высокий – Роман, за ним – Павел Самохин. Ринат внимательно изучает меня, будто старается понять по выражению лица, чем он меня обидел. Я почти в самом конце: справа Алина, а слева… Елена. Самая низкая – Инесса, но я на нее не смотрела, подходя к шеренге.
Да, Елена очень красива и может понравиться любому парню. Нежную кожу на правильном лице хочется потрогать. Темные, длинные волосы цвета расплавленного шоколада ниспадают блестящими крупными завитками. Необыкновенные карие – темные и совсем не такие, как у Альбины, – глаза обрамлены густыми ресницами и смотрят зло, но это потому, что смотрит она на меня. Яркие сочные губы искривлены злорадной усмешкой, но и в этом виновата я. Довершают образ стройные ноги, осиная талия и соблазнительная грудь. Рядом с ней я смотрюсь черной вороной. Вздохнув, я встала на свое место.
– Ты куда пропала? – зашептала Алина. – Вскочила и, ничего не сказав, ушла.
– Маме забыла позвонить, – соврала я.
Вересова недоверчиво посмотрела на меня, но больше расспрашивать не стала.
– И как мамочка? – хмыкнула Елена.
Вздрогнув, я не ответила.
Тем временем девушка-Хранитель вела урок:
– Сегодняшнее занятие мы начнем с трансформации. Каждый поочередно будет выходить и оборачиваться, а затем, приняв обычный вид, возвращаться на свое место.
Роман вышел первым и легко трансформировался в огромного коричневого волка. За ним вышел Ринат и обернулся черным волком.
– Как зовут наставника? – спросила я у Алины. Опоздала и, естественно, не слышала.
– Наталья Разина, – прошептала Вересова. – Кажется, Ринат на тебя запал, – хмыкнула она. – Ты ушла, а он чуть следом не бросился. Аппетит сразу пропал. Глаз с тебя не сводит, – дышала в ухо Алина.
– Всегда знала, что у братца ужасный вкус, – встряла Размаева.
– Ринат западает на многих и с постоянной периодичностью, – не обратив внимания на насмешку Елены, ответила я Алине.
Парни продолжали трансформироваться. Волки были разные по окраске, но все огромные. Настала очередь Алины: девушка вышла и трансформировалась в потрясающую серую волчицу. Но грудь и лапы – белые, и, конечно, она поменьше парней. Дождавшись очереди, я спокойно вышла на середину зала и обернулась пантерой. В нос мгновенно ударил стойкий волчий запах. «Это тоже плюс», – мысленно хмыкнула я. Не воняю так ужасно.
Быстрый дружный вздох – и повисло молчание. Даже смотреть не надо, чтобы понять: все онемели. Но я заметила ненавидящий взгляд Елены. Роман поджал губы и укоризненно качал головой: мол, почему я все узнаю последним. Ринат удивлен, но смотрит доброжелательно. Неужели даже такой нравлюсь? Только мне это совсем не нужно. Я снова обернулась и вернулась на свое место.
– Юрий Петрович предупредил наставников о твоей необычной трансформации. Но увидеть это воочию – просто потрясающе. – Наталья Разина тепло улыбнулась, затем посмотрела на Елену.
Трансформация Размаевой, само собой, волк. Перед нами стояла некрупная шоколадная волчица: гладкая блестящая шерсть, мягкая и шелковистая, длинные серебряные когти почти не видны. В таком виде она не похожа на брата. Красивая девушка, красивая трансформация – конечно, Елена нравится Елизару. Интересно, на нее он смотрел так же, как на меня? И что чувствует она?
– Очень хорошо! – одобрила нас Наталья. – Проблем с полным обращением ни у кого нет. Сейчас – прямой бой с созданным вампиром. Тоже по одному, а потом по двое. Трансформироваться не нужно.
Естественно, все были разочарованы. В прошлом году мы только и делали, что отрабатывали нападение на созданных вампиров. Не в силах думать о Елизаре, я сосредоточилась на занятии. Когда тренировались парами, я, как обычно, занималась с Романом.
– Злата, ты ничего не сказала нам с Кирой о своей трансформации. – Самойлов нанес удар, но я блокировала его рукой. – Пантера в стае – это классно. – Роман нападал. – Я хочу быть с тобой в паре на тренировке группой. – Быстрый обманный маневр, и Самойлов сбил меня с ног. – Сражаешься сегодня отвратительно, – недовольно сказал он, после того как сделал вид, что разрывает меня.
Я поднялась:
– Не выйдет. В моем расписании этого урока нет. Похоже, Фомин боится, что мы разорвем друг друга, к тому же я не слышу вас.
Прозвенел очередной звонок. Трехчасовая тренировка была окончена.
– Не будет боя группой? – Темные брови Романа взметнулись вверх. – Но это самый важный урок после боя с мракаурами! Ты должна что-то предпринять.
– Спляшу в бикини в холле академии – глядишь, поможет, – усмехнулась я и вышла за дверь.
Но об усмешках пришлось забыть прямо за дверью тренировочного зала. Ринат преградил дорогу. И не надоедает же парню.
– Значит, пантера, – оскалился он, наклонив голову и глядя на меня с каким-то особым удовольствием. – Грациозная красивая кошка! – Размаев схватил меня за руку, поглаживая пальцами ладонь.
– Ринат, дай пройти! – Голос Елены позади меня был злым и напряженным, а еще – очень громким. Девушка с силой оттолкнула меня. – Можешь тискать ее где-нибудь в другом месте? Меня тошнит от одной мысли, что мой брат таскается за сукой, которая спит со своим охранником!
В коридоре повисла тишина. Последние слова Елены пронеслись эхом. Студенты повернулись как по команде. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, и многие продолжали злословить, но не во всеуслышание. А теперь это было произнесено вслух, и громко. Раньше я никогда не задумывалась о том, что испытываю к этой девушке неприязнь, но слишком много всего навалилось. Что стало причиной ненависти в данный момент, я точно не определила бы. Может, оскорбление, привлекающее внимание; может, слова, режущие слух, плюс мое непомерно плохое настроение; а может, Елизар. Но я поняла, что вспыхнула, как сухой стог сена от вспышки молнии.
Я явственно ощутила, что глаза почернели, став не просто черными, а антрацитовыми и ненавидящими. Миг – и я оттолкнула в сторону Рината. Секунда – и, трансформировавшись в прыжке, я повалила Елену на каменный пол. Серебряные когти со скрежетом высекли искры, оставив в полу, вдоль ее тела, глубокие царапины. Только чтобы напугать. С ужасом глядя на меня, она закричала. Снова обернувшись, я с силой ударила ее в злобное красивое лицо. Затем еще и еще… Да, я знаю, это неправильно и глупо, но у каждого есть предел прочности, а мой – дал трещину. Елена пыталась сопротивляться, но тщетно: не всем парням это под силу, поэтому и тренируюсь я все время с Самойловым. А сейчас делаю то, что делал Макс с Олегом…
Эта мысль остановила меня. Елена извивалась и хрипела. Я нанесла еще один удар, но теперь это была звонкая пощечина.
– Никогда. Не смей. Говорить. Обо мне. Гадостей! – процедила я сквозь зубы, чеканя каждое слово.
Сильные руки схватили меня за плечи, стаскивая с Елены. Мгновение – и двое Хранителей-наставников мертвыми тисками сдавили запястья.
– Демина! – Ледяной окрик Хранителя привел в чувство. – Немедленно в кабинет директора!
Как под конвоем, меня повели к Фомину. Каждый студент провожал процессию взглядом. В лицах – осуждение, но далеко не у всех. Некоторые смотрят одобрительно: во-первых, Елену терпеть не могут, во-вторых – верят в мою невиновность. Это хоть что-то. К Хранителям присоединилась и Наталья Разина, выбежавшая из тренировочного зала на крики Елены.
– Боюсь, ты будешь строго наказана. Нападение на ученика в трансформации недопустимо.
Я удивленно посмотрела на нее, но удивилась не словам. С этим все понятно, о наказании я догадывалась и так. Наталья говорила мягко и с сожалением, словно была огорчена. Да уж, отличилась. Первый день обучения, а я уже буду наказана. Опустив голову, покорно шла между двумя Хранителями, все еще сжимающими мои запястья.
– Нападение на студентку оборотнем! – Один из наставников распахнул дверь и втолкнул меня в кабинет Фомина.
Желто-зеленые волчьи глаза оторвались от разложенной на столе карты и посверлили меня внимательным взглядом. Юрий Петрович откинулся на спинку вращающегося кожаного кресла и тяжело вздохнул.
– Что послужило поводом? – внешне спокойно спросил он.
– Личная неприязнь, – так же спокойно ответила я, но подбородок вскинула достаточно высоко, показывая, что не раскаиваюсь.
– От вас, Злата, я ожидал этого меньше всего. – Фомин сложил руки на столе и постучал пальцами по запястью другой руки. – Случаев, когда студент нападал на другого, используя трансформацию, я не припоминаю. К Хранителям вы пока не причислены, и выговор в личное дело я занести не могу. Как прикажете вас наказать? – Фомин проницательно смотрел на меня.
– Как вам будет угодно, – безразлично ответила я.
– Думаю, две недели ночных патрулирований с Хранителями и две недели дежурства в столовой приведут вас в чувство! – резко сказал Фомин. – Каждый день, включая воскресенье.
«Я не справлюсь», – мелькнуло в голове. Когда я буду делать уроки и спать? Он знает, что я не выдержу наказание, но чего добивается? Раскаяния? Но у меня его нет.
– Как вам будет угодно, господин Фомин, – опустив голову, тихо сказала я.
Взгляд Фомина немного оттаял.
– Уборку в столовой начнете с сегодняшнего обеда. В девять вечера вы должны быть в зале Хранителей света. Вам все объяснят. И вы беспрекословно, – подчеркнул он, – подчиняетесь Хранителям, с которыми дежурите.
– Да, господин Фомин.
– Юрий Петрович, это строгое наказание. – Наталья Разина встала рядом со мной, в ее голосе слышалось раздражение. – Студентка Размаева спровоцировала Демину. Злата не справится. – Наталья посмотрела на меня. – Но дело даже не в этом! Что, если она столкнется с мракауром? К такому бою она не готова и может пострадать.
– Хранители будут следить за тем, чтобы она не пострадала. А наказание только закалит характер, к тому же станет хорошим уроком для других. Это не обсуждается, Наталья.
Фомин кивнул наставникам. Те молча открыли дверь.
Похоже, аудиенция закончена и сопротивляться бесполезно. Повернувшись, я вышла за дверь. «А ведь Наталья права», – грустно подумала я. Нас пока учили лишь боям с созданными вампирами, а в случае появления мракауров я не только не справлюсь, но и стану обузой для других, которые, вместо того чтобы сражаться, будут думать о моей безопасности. За спиной послышались легкие шаги. Подтянутая фигурка наставницы поравнялась со мной.
– Спасибо вам. – Я посмотрела на Наталью. – Вы пытались заступиться, хотя я этого не заслужила.
– Знаешь, – вздохнула девушка, – на твоем месте я бы поступила так же. И еще… патрули у меня через день. Я буду присматривать за тобой. Да и Макс, думаю, в стороне не останется.
– Знаете Макса?
– Конечно. – Легкая улыбка тронула губы наставницы. – Его знают все. К тому же он лучший друг моего парня.
– Аркадия Назарова? – уточнила я.
Зеленые глаза Натальи заискрились внутренним светом, и она, рассмеявшись, кивнула. Проводив меня до двери кабинета, где шел урок, Разина остановилась.
– До вечера, Злата. Не опаздывай на распределение патрулей. – Девушка-эльф улыбнулась и быстро скрылась в боковом коридоре.
Все будто застыло во мне, и сейчас я не испытывала ничего. Даже холодная пустота свернулась змеиным клубком и не поднимала головы – полнейшее безразличие. Пальцы, словно часть управляемого робота, коснулись бронзовой ручки двери, и я вошла в аудиторию.
Госпожа Мельникова, которая вела предмет «Человек и основы его безопасности», недовольно поджала губы. Длинные рыжие волосы и красивые, но искаженные высокомерием черты лица делали ее похожей на ведьму. Строгая, суровая и вечно недовольная нерадивыми студентами, недолюбливающими ее урок по причине ее самой.
– Садитесь, Демина. – Мельникова взмахнула рукой, обтянутой зеленым шелком блузки с многочисленными рюшками, указывая на мое место. – О вашем неслыханном мерзком поведении я уже наслышана, – ядовито процедила она.
Прошествовав мимо металлических шкафов с образцами человеческих лекарств, шприцами, капельницами и пластикового скелета с перекошенной челюстью, я села за парту. Стены кабинета обвешаны медицинскими пособиями и плакатами. Конечно, в обычном мире мы не могли бы работать медиками, так как не изучали болезни, но на этом уроке нам объясняли, как помочь человеку, если он не укушен, но пострадал от вампира физически. Наложение шин, остановка крови и даже экстренное переливание, чтобы спасти жизнь смертному. Да, я не ошиблась: в особо тяжелых случаях кровь верлафа способна сохранить человеку жизнь, и госпожа Мельникова неустанно вбивала в наши головы правильную последовательность действий.
Место Елены Размаевой пустовало. Особого урона я, конечно, не нанесла, но надменное холеное лицо пострадало и сейчас, скорее всего, усиленно восстанавливается. Что ж, угрызений совести я не испытываю. Вместо того чтобы записывать конспект о строении эпидермиса, я вложила в тетрадь листочек и автоматически начала водить карандашом по бумаге. Через несколько минут с листочка на меня смотрела пантера, плачущая человеческими слезами. Боюсь, ничего удивительного: наказание – только добавка ко всему навалившемуся; сейчас хотелось именно слез, приносящих облегчение, но на уроке реализация этого желания недоступна. Вздохнув, я смяла лист в плотный комок и, когда преподавательница отвернулась, запустила его в мусорную корзину возле двери… Поразительная точность.
– Очень плохо? – едва слышно спросила Алина.
– Даже не знаю, – честно призналась я и мгновенно получила замечание от «ведьмы».
Остаток урока я тщательно выводила текст лекции, совсем не задумываясь о содержании, хотя стоило: в течение пары недель нужно будет успевать все. Плохих оценок отродясь не было, а теперь нахватать могла в два счета.
– Чем порадовал Фомин? – Роман, спускающийся со мной по лестнице, был искренне обеспокоен.
– Две недели ночных патрулей с Хранителями, включая воскресенье, и уборка в столовой – тоже две недели, – глухо ответила я.
Самойлов присвистнул. Впечатлило даже его.
– В патрулях и я не прочь поучаствовать.
– Может, будешь отбывать наказание за меня? Сходим к Фомину, попросишь, – разозлилась я. – Слушай, отстань от меня! Хватит донимать вопросами!
Самойлов резко повернулся. Рука цепкой хваткой схватила рюкзак в моей руке.
– Злата, что происходит? Я знаю тебя с детства, но ты никогда не была такой. Тебе плохо? Просто поделись, но не срывай на мне злость. – Роман не рассердился: он был удивлен моей грубостью и тревожился. – Тебя что-то мучает, но ты спряталась в панцирь, маешься, но молчишь. А это нападение вообще выходит за все рамки, я никогда не думал, что ты способна на подобное.
– Прости, – тихо сказала я. – Очень трудный день, точнее, последние несколько.
– Наплюй. – Роман мягко улыбнулся.
«Елизар», – это имя пронеслось в голове, как только я почувствовала его силу. Внизу, в тренировочном зале. Значит, следующий урок будет вести он. Ледяная змея внутри подняла голову и с шипением обвила кольцами сердце. Это красивое имя, как и его владелец, приносит боль. Смогу ли я жить так же, как жила раньше, находясь неподалеку и постоянно встречаясь с ним? Не смогу, потому что люблю и давно пора признаться себе в этом! Я остановилась, недоверчиво потерла виски, будто проверяя, не ошиблась ли. Кровь пульсировала в унисон сердцу, быстро, учащенно: дескать, прости, дорогая, но спохватилась ты поздно – все признаки налицо.

Глава 15
Боль

Естественно, в столовой уже получили распоряжения Фомина и о моем наказании знали. Темная подсобка, пропахшая бытовой химией и мокрой ветошью, нагнала уныние, хотя с этим проблем совсем не наблюдалось: и так в переизбытке. Опрятная женщина-верлаф протянула мне ведро, швабру и несколько тряпок, доходчиво объяснив обязанности: вытирать столы, убирать посуду за нерадивыми студентами, которые не удосужились сделать это сами, и мыть полы. Не очень много, если бы не нужно было успеть за перемену и при этом не опоздать за урок.
Вооружившись тряпкой, я начала вытирать столы, при этом удивляясь, как можно есть так неаккуратно. Хотя сама такая же: утром раскрошила булку и посуду не убрала, но кто-то же это сделал за меня? При моем приближении студенты резко смолкали, и лишь отдельные слова, как сквозь пробки, достигали ушей: «пантера», «она другая», «нападение оборотнем», «Фадеев», «Вязин». Руки машинально вытирали деревянные поверхности, и я принималась за другие.
К концу обеда в столовой появилась Размаева. Я бы даже не заметила ее, но разговоры смолкли, и я подняла голову. Что ж, лицо так же красиво, там та же ненависть. И если все ждут скандала, то, боюсь, не получат его. Вздохнув, я сложила несколько тарелок, оставленных студентами, на поднос и понесла на кухню. Звон бьющегося стекла позади, но я даже не вздрогнула, и так понятно – кто-то разбил посуду, а убирать, конечно, мне. Вернувшись, обнаружила на полу поднос с кучей разбитых тарелок и подозрительно большой, расплывшейся на полу тошнотворной лужей: сок, суп и что-то еще. Я автоматически отыскала взглядом Елену. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому обязана мелкой пакостью, и я не ошиблась. Яркие губы сияли злорадной улыбкой. Некоторых ничему не научишь, да и стоит ли?
На следующее занятие я опять опоздаю, хотя и не тороплюсь, переодеваться не нужно: третий урок расхаживаю в костюме для трансформации. К тому же тренировку ведет он, Елизар. Где бы взять сил и безмятежности? Слишком медлю, прежде чем раскрыть тяжелую дверь тренировочного зала, но в длинном пустом коридоре цокольного этажа появились двое Хранителей. Стоять больше нельзя. Потянула ручку двери. Ого, такая тяжелая. На этом этаже тренировок еще не было, и толщина металлической двери удивила – сантиметров тридцать, не меньше, а пол очень похож на гранит. Обычно здесь тренируются Хранители, все должно выдержать их силу, а теперь еще и телекинез мракауров. Интересно, сегодня он будет его применять?
– Опаздываешь, Злата, – спокойно заметил Елизар.
– Извините. – Тихий и чужой шелест стек с моих губ. Глядя на коричневый шероховатый пол, я скользнула в шеренгу.
Елизар называл фамилии учеников – обычное знакомство с группой. Занавесившись длинной челкой, глаз я по-прежнему не поднимала.
– Он потрясающий. – В шепоте Елены я слышу придыхание, но шепчет она, естественно, не мне, а стоящей рядом с ней Инессе.
– Вчера он держался натянуто, – лепечет вечная болонка Размаевой. Даже обидно – неплохая девчонка, а идет у Елены на поводу.
– Они почти никого не знают, но это долго не продлится, – отметила Елена. – Все только и мечтают с ними познакомиться. От этих парней бросает в дрожь. Правда, у Марка есть девушка, – поморщилась она. – Хотя мне это безразлично.
Конечно, Марк ей безразличен, раз положила глаз на Елизара. Холодная змея внутри меня шевельнулась, вновь сдавливая сердце ледяными кольцами и мешая дышать. Руки, скрестившись, машинально коснулись горла, словно могли каким-то образом прочистить его, освобождая дыхание. Такие холодные, что дышать стало только труднее.
– Чем любой мракаур опасен для Хранителя света? Злата, может, вы ответите?
Теплый голос Елизара заставил вздрогнуть. Он начал урок, а я и не заметила. При такой внимательности «неудовлетворительно» не за горами.
– Телекинез, энергетические щиты. Если это Охотник, то левитация. – Мой ответ прозвучал громко и четко.
Надо же, значит, сейчас я себя контролирую, несмотря ни на что, но посмотреть на него сил не хватает. Мозг, скрипя и нехотя, начал работать. В сознании появилась наша встреча: водяной котик, играющий с мячом, танец, гибкие пальцы, обводящие губы, сильные руки, с легкостью поднявшие меня.
– Они очень сильны и могут нанести серьезные раны верлафу, – продолжила я. Двойственное утверждение, но верное. – Например, если мракаур обездвижит верлафа… скажем, у оборотня сломана нога, то это приравняется к смерти. Хранитель, не способный защитить себя, – легкая добыча, которую мракаур легко может разорвать.
– Это правильно. – Его улыбку не вижу, но понимаю, что на губах она есть. – Но существует еще одна опасность, не менее важная, которую все время нужно держать в уме.
«Нельзя стоять безвольным истуканом, разглядывая пол», – одернула я себя. Медленно подняла голову, но посмотрела в сторону. Странно, зал пустой… Хотя нет: возле левой стены – несколько разбитых автомобилей и сложенные металлические балки. Интересно, как же тренировались Хранители? Покореженные старые машины скорее походят на бесформенную кучу металлолома.
– Я не знаю, – сказала я.
– Может, знает кто-то еще? – Нетрудно сообразить, что сейчас он оглядывает всю группу.
Повисшая тишина и тихое дыхание.
– Укус мракаура, – сказал Елизар. – Яд в клыках опасен не только для людей. Конечно, укус не сделает вас созданным вампиром, как смертного, но приведет на некоторое время в оцепенение. Серебро в крови верлафов способно нейтрализовать яд, но на это нужно несколько минут, а в сражении и секунда может стоить жизни. Укус мракаура – это быстрая смерть, так как вы будете разорваны еще до того, как придете в себя!
– Значит, ваш укус тоже может привести в оцепенение, и вы способны левитировать? – кокетливо спросила Елена.
– Конечно, я ведь мракаур, – усмехнулся Елизар.
Не выдержав, я взглянула на него, моментально встретившись с темными, затягивающими омутами глаз. Какие же они красивые – оторваться невозможно. Опять возникло желание прикоснуться к горлу, но руки и так уже там. Взгляд проник в душу, порабощая сознание и сковывая разум. Укус и не требуется: оцепенение наступает мгновенно.
– Очень хотелось бы увидеть левитацию. – В басе Павла Самохина послышалась скрытая надежда.
– У вас будет возможность увидеть левитацию, но не сегодня, – пообещал Елизар.
– Значит, это правда? – спросил Дроздов. – Вы действительно обладаете силой Охотника? Вязин сказал, что даже сильнее.
Елизар посмотрел на Дмитрия, но ответил он не о себе:
– Любой Охотник обладает огромной силой: мощнейший щит, колоссальная телекинетическая энергия. К тому же он не будет стоять на месте и ждать, пока верлафы уничтожат его, он будет защищаться и атаковать, используя телекинез. Уничтожить такого вампира – почти непосильная задача для одного оборотня. Хранители могут разорвать его только группой.
Я вздрогнула. Бой группой – это то, что мне недоступно, то, чего я лишена, а значит, с Охотником я никогда не справлюсь. Елизар взглянул на меня и улыбнулся, словно зная, что меня беспокоит. Сцепив руки за спиной, он прошелся вдоль шеренги.
– У любого мракаура, и Охотник не исключение, есть одна особенность – ахиллесова пята, если хотите. Атакуя или блокируя удары оборотня, он на миллисекунды убирает щит, концентрируясь на ударе. Если поймать эту миллисекунду, что очень сложно, серебряными когтями можно нанести глубокую рану или даже разорвать противника. Только я забежал вперед. Сегодняшнюю тренировку мы посвятим другому: вы попробуете уничтожить мой щит, который будет очень слабым. Само собой, я буду защищаться, – хмыкнул Тагашев. – Слабый щит можно уничтожить, разорвав его когтями. Итак, начнем тренировку по одному. Выбор за вами: можно попытаться отвлечь меня, мешая сконцентрироваться; атаковать, пытаясь разорвать щит, или поймать упомянутые миллисекунды и атаковать до появления новой защиты. Задача проста: вы должны сделать вид, что разрываете меня. Левитацию и телекинез я не применяю.
Тагашев вышел на середину зала и, приняв боевую стойку, закрыл себя щитом.
Воздух вокруг Елизара будто сгустился и едва заметно начал колебаться. Так бывает, когда смотришь на самую верхушку пламени костра. Черты лица накрыла едва заметная тень. Теперь его глаза казались бесконечными, заманивающими в ловушку темными туннелями. Вот бы зайти и спрятаться там от всего и навечно. Как сосредоточиться на тренировке, когда единственное желание – подбежать и прильнуть к нему? Обвиться цепким плющом, прижаться к сильной мощной груди, греться в горячих объятиях и думать о том, как ты нужна ему. Увы, желание несбыточное.
Роман, обернувшись волком, уже атаковал. Тагашев скользил по гранитному полу, не давая не то что нанести удар, а даже приблизиться. Мгновенная реакция и молниеносная скорость. Да, я видела его в бою с Максом – настоящем, страшном бою, а сейчас складывалось впечатление, что он забавляется. Двигается легко, непринужденно, грациозно. Легкая улыбка трогает красивые губы. Огромный коричневый волк прыгает, но в пустоту; высекает серебряными когтями искры из гранита, атакует, но безуспешно. Все затаили дыхание: слышны лишь невесомые шаги, скрежет когтей и раздраженный рык волка.
Елизар начал атаковать. Мощный удар – и Роман, отлетев, ударился о стену. Самойлов не привык отступать, кому, как не мне, об этом знать. Коричневая шерсть поднялась дыбом. Зарычав, Роман снова бросился, достал противника, но с силой ударился о щит. Легкий треск пронесся по шерсти волка, как статистическое электричество. Интересно, это больно? Сила удара была мощнее, чем от удара рукой, а Тагашев сказал – очень слабый щит. Я поежилась. Неужели такое возможно? Роман навалился всем телом и снова ударился о защиту. Значит, щита нужно касаться только когтями. Роман отряхнулся и теперь нерешительно закружил вокруг Елизара, грозно рыча: похоже, злится. Неожиданно Самойлов метнулся в нашу сторону, но прямо в прыжке развернулся и с силой разорвал щит Елизара. Быстрая атака – и Самойлов победно зарычал, делая вид, что разрывает мракаура.
– Отлично, – улыбнулся Елизар. – Но это на сегодня, – добавил он. – Двигаешься медленно и неуверенно.
Лицо Самойлова нахмурилось подобно грозовой туче. Неудивительно: в группе он лучший. А уж в медлительности его точно никто не мог обвинить.
– Твое преимущество – мощь лап и сила удара, пользуйся этим, – подытожил Тагашев.
Кивнув, Роман с недовольной миной вернулся на свое место.
После первого боя настроение группы резким падением акций рухнуло вниз. Если не справился Самойлов, то другим Тагашева и вовсе не пересилить. Похоже, эта тренировка затянется не на один урок, а на несколько, пока все не одолеют щит. Я покосилась на Елену: с этой можем не управиться и за месяц. Флиртовать у нее получается гораздо лучше, чем сражаться. Карие глаза девушки не отрывались от лица Тагашева, прилипнув, будто приклеились на моментальный клей. Сердце снова сжалось от боли.
– И как его атаковать? – прошептала Алина.
– Не знаю. Единственное, что я заметила: щита можно касаться только когтями, – ответила я.
Вересова удрученно вздохнула.
Из всех парней помимо Романа разорвать щит удалось, что было неожиданно, только Павлу Самохину. Скорость и реакция парня поразили, и со щитом он справился без затруднений.
Сражение Алины закончилось растяжением ноги и несколькими синяками. Огорченная девушка уселась на скамью. Я заметалась, не зная, какой части тела коснуться руками: то ли плечи обхватить, чтобы не развалиться, то ли схватиться за грудь, чтобы придушить ненавистную ледяную кобру, мешающую дышать. Да, моя очередь, но я медлила. Как победить того, кем уже побеждена? Как сосредоточиться?
– Злата! – окликнул он.
Краска стекла со щек, а ладони отвратительно затряслись. Мысли взметнулись в голове, словно стайка испуганных птичек. Попробую сделать примерно то же, что и Роман. Молча вышла вперед и, не трансформируясь, приняла боевую стойку. Позади послышался смех. Да, смеются. Все из-за того, что не обернулась. Сражаться с мракауром без трансформации бессмысленно: без когтей щит не разорвать. Но Елизар коварно улыбнулся: о моей способности он знает. Опять колебание воздуха – он закрыл себя щитом.
Защита кажется ощутимой: даже волосы едва заметно развеваются, словно легкое дыхание коснулось моего лица. Тагашев от меня в пятнадцати шагах – значит, можно разогнаться. До стены справа от него расстояние гораздо больше. Возможно, допрыгну, если трансформируюсь, но тогда он догадается… Нужно отвлечь и заманить его ближе к стене. Получится ли?
Сорвавшись с места, я выбросила когти и ринулась вперед, начав атаковать. Как же быстро он двигается. Когти уходили в пустоту. Рука Елизара рассекла воздух рядом с моим плечом. Теперь начал нападать он. Короткие миллисекунды, о которых он говорил, совсем незаметны. Удары следуют один за другим, только успевай блокировать, но ответный удар нанести невозможно – он мгновенно закрывает себя защитой. Но сейчас это неважно, главное – он сосредоточился на атаках, а я медленно и уверенно отступаю к правой стене. Очень близко – теперь допрыгну. С силой оттолкнувшись ногой от стены, я трансформировалась, перекувыркнулась через него, снова обернулась и, приземляясь на ноги, полоснула когтями по щиту на уровне груди, спускаясь вниз и наискосок до самой талии…
Странное ощущение. Когти словно попали в вязкую массу, будто резали эластичную ткань. Медлить нельзя. Выбросив руку, я с силой вонзилась в грудь Елизара… Повисла тишина. Скулы мракаура чуть побелели, но он даже не вздрогнул.
– Вы разорваны, Елизар, – тихо произнесла я, разглядывая его рану.
Что со мной? Я ранила его! Набросилась на того, кем дышу и о ком мечтаю. Злюсь? Наверное – потому что больно и холодно. А нападение на наставника повлечет еще одно наказание, и, возможно, серьезное. Я тотчас спрятала когти и обхватила себя за плечи, чувствуя, что меня действительно колотит озноб, будто кровь в венах стынет, не двигается и совсем не греет. Раны на груди Елизара мгновенно стянулись. Не осталось даже следов крови – очень быстрое восстановление. Если бы так можно было излечить и душу.
– Интересная атака. Вам удалось застать меня врасплох, – спокойно сказал он. – Я мог бы поставить «отлично», но вы напали на наставника. Поэтому – «удовлетворительно».
– Вы не назначите наказание? – едва слышно спросила я.
Как же сложно называть его на «вы», но нужно соблюдать дистанцию «наставник – студентка».
– По-моему, наказаний у вас и так предостаточно. Возвращайтесь на место, Злата. Елена, теперь вы, – обратился он к Размаевой.
Повернувшись, я вернулась в шеренгу.
– Что с тобой? – зашептала Алина. Она восстановилась и уже заняла свое место в ряду. – Тебе мало двухнедельного наказания? Тебе повезло, что он не будет жаловаться Фомину!
– Да, повезло, – прошептала я.
– Как ты это делаешь? – затараторила она. – Я говорю о твоей частичной трансформации. Тебе не нужно оборачиваться полностью, чтобы сражаться.
– Моя трансформация позволяет сделать это, – ответила я, зная, что услышу этот вопрос еще не один раз.
Сдавленный вскрик привлек наше внимание. Елена сидела на полу, держась руками за щиколотку. Тагашев убрал защиту и, присев, склонился над ней. Сильные пальцы осторожно ощупывали ногу. Я вздрогнула. Точно так же он осматривал и мою. Я закусила губу, но, похоже, слишком сильно: на языке почувствовался вкус крови. В глубине сознания шевельнулась укоризненная мысль. Он наставник и обязан оказать помощь, но злющая холодная змея внутри меня шипела и сжимала сердце.
– Перелома нет. – Елизар поднялся и подал руку, помогая Елене встать. Улыбка на его лице засияла солнцем, но не моим – чужим.
– Может, растяжение, Елизар? – Рот Елены растянулся чуть ли не до ушей.
«Она же притворяется», – вяло подумала я. Остаток урока я стояла, опустив голову, и изо всех сил старалась подавить в себе нахлынувшие чувства. Скорее бы закончилось занятие, но, как назло, минуты текли застывающей смолой. Послышалось рычание волка. Но Инесса не справится, даже смотреть не стоит.
Казалось, звонок прозвенел очень громко, но разум воспринял его как чудесное освобождение. Сразу подбежал Роман с вопросом:
– Как тебе это удается?
Может, спуститься в холл и объявить во всеуслышание? По крайней мере время сэкономлю. Кое-как собрав в кучу растекающуюся волю, я ответила и ему и двинулась к выходу, все еще обнимая себя руками.
– Злата, – голос Елизара пришпилил к полу, – я могу с тобой поговорить?
– Да, – медленно повернулась я.
Я наблюдала за тем, как все выходят из тренировочного зала. На лице Павла Самохина – любопытство и восхищение. Наверняка, как и многие другие, хочет узнать о трансформации. На губах Размаева – легкая усмешка. А вот Елена раздосадована. Переминается с ноги на ногу, подходит к Елизару, что-то говорит ему. Он понимающе кивает головой. Я сильнее сжала плечи, чтобы унять дрожь, сотрясающую тело.
– Пока! – звонко попрощалась Елена и пошла, покачивая бедрами. На ангельском лице блуждала удовлетворенная улыбка.
Как только за последним из студентов закрылась дверь, Елизар обеспокоенно посмотрел на меня. Смоляные брови сошлись у переносицы. Несколько быстрых шагов – и он остановился напротив меня. Сильная большая рука коснулась плеча. Такая горячая. Хочется потереться о нее щекой, погреть ледяные пальцы.
– Тебе холодно? Всю тренировку ты дрожала как осиновый лист. Чем-то огорчена и тебе плохо? Ты как потухший светлячок, Злата.
– Все хорошо, Елизар, – торопливо ответила я.
– Я же вижу. – Одной рукой он прижал меня к себе. Оживляющее тепло заструилось по озябшему телу. Прильнув к нему, я молча слушала. – Ты набросилась на Елену и заработала наказание. Напала на меня, а сама едва на ногах держишься. Ты сбежала в лес, не думая о том, что совсем недавно мы уничтожили Охотников. – Другой рукой Елизар обхватил мое лицо и повернул к себе. – Когда я говорил, что ты должна узнать о своей трансформации, я не имел в виду, что нужно сбегать. Ты могла сказать мне, что собираешься сделать вылазку, и я бы пошел с тобой. А если бы до того, как тебя нашел Макс, ты нарвалась на мракауров?.. Злата, что происходит?
– Не очень хорошее настроение, вот и все, – уклонилась я от ответа.
Пальцы на моем лице разжались, коснулись щеки, а потом медленно очертили скулу.
– Не хочешь говорить?
– Не могу, – прошептала я.
Отвернувшись, я начала усиленно рассматривать входную дверь, мечтая оказаться по ту сторону. Сбежать, потому что неловко. Кончики пальцев едва заметно подрагивали. Нервы, похоже, не железные, а должны бы быть таковыми. Я глубоко и медленно вдохнула, задержала дыхание, будто таким образом решила удержать слова признания, готовые сорваться с языка. Неужели он не видит, не знает, не чувствует, не хочет понять?
Он вглядывался в мое лицо, затем наклонился и несколько секунд невидяще рассматривал пол, освещенный лампами дневного света. Его руки разжались и повисли плетьми. Он словно что-то обдумывал, но потом резко поднял голову, будто обо всем догадался.
– Ты ведь не влюбишься в меня, Злата? – спросил он.
Неторопливо выдохнув, я посмотрела на него и прошептала:
– А если спрашивать об этом уже слишком поздно?
В интонации проявились умоляющие нотки.
Холодные пальцы прикоснулись к его груди, будто стараясь найти сердце, услышать, почувствовать, ощутить то, что испытывает он. Такое мощное. Бьется гулко и неровно, как бойцовский барабан.
– Нет, – внезапно разозлился он. – Нет, нет, нет, Злата! – Голос холодный, зимний, резкий, даже можно сказать – грубый. – Я не позволю тебе этого, слышишь? – Елизар схватил меня за плечи и, встряхнув, как хлипкое деревце, оттолкнул в сторону. – Даже думать не смей! Найди себе парня и забудь обо мне!
– Что со мной не так, Елизар?
– Дело не в тебе, Злата, а во мне! Я мракаур и останусь им! Я многого не имею и не смогу иметь никогда, и девушка входит в это число. У меня армия врагов. Виктор Коншин не оставит меня в покое. Любая девушка рядом со мной всегда будет подвергаться опасности! Я не могу рисковать чужой жизнью.
– Елена не входит в это число, не так ли? Ей ты улыбался очень красноречиво! – выпалила я.
На миг он растерялся, но тут же бесстрастно произнес:
– Так же, как и ты Максу. Но меня это не волнует. Я друг. Друг, и ничего больше. Прости, но это все, на что ты можешь рассчитывать.
Моя голова качнулась, как от яростной пощечины; даже если бы он ударил, это не причинило бы такую боль.
Рука машинально потянулась к щеке, словно проверяя, цела ли скула, к которой он минуту назад прикасался с такой нежностью. Развернувшись, Елизар быстро пошел к двери тренировочного зала, словно одно мое присутствие было для него невыносимым, а мое общество причиняло жгучую ненавистную боль. Секунда – и металлическая дверь захлопнулась, загоняя меня в страшную ловушку и отделяя от всей академии толстыми непроницаемыми стенами. Колени подогнулись, и я начала опускаться на пол, неторопливо, словно скошенный тонкий стебелек. Глаза были сухими и бездушными, но горькими слезами истекало сердце.
Похоже, безответная любовь – это красивая раненая птица, которой по каким-то причинам слишком жестоко и беспощадно обрезали крылья, срезая кожу и обнажая израненную плоть, обрекая ее тем самым на страшные муки.
– А-а-а! – Хриплый крик вырвался из горла, словно я чувствовала на себе безжалостные лезвия, разрезающие сердце.
Серебряные когти появились сами собой, царапая прочный гранитный пол, будто впечатывая в него мою боль, стараясь оставить там кровоточащие отметины, которые уже были в сердце. Глубоких царапин в полу никто не заметит, их там и так предостаточно. Шутка ли – тренировки вампиров. Можно увечить бесчувственный пол сколько угодно, только бы стало легче. Только легче не становится – почему-то только хуже.
«Это все, на что ты можешь рассчитывать!» Слова колебались в ушах гулким эхом, словно и не в ушах вовсе, а в глубоком, пересохшем колодце. Слишком уж резким и холодным был голос Елизара, непомерно безжалостным был его взор. «Найди себе парня и забудь обо мне!»
А-а-а! – тот же надсадный хриплый крик вырвался из горла, придушенно стихая в стенах тренировочного зала.
Сине-красные искры с гранитного пола обожгли руки, как искры фейерверка. Сколько же может выдержать израненное сердце?! Может, все же не выдержит? Может, коснусь щекой холодного пола и избавлюсь от всего и сразу. Только не слышала, чтобы от любви кто-то умирал. Вернее слышала, что такое бывает, но не видела ни разу. А у вампиров с этим большая проблема, об этом даже мечтать не стоит: сердце будет стучать, как часы, даже если его искромсают в клочья. «Я друг. Друг, и ничего больше», – колотилось в висках, покрытых холодной испариной.
– Конечно, друг, – прошептала я.
По-иному и быть не может: что бы я ни чувствовала, отказаться от тебя не смогу, хоть ты и запретил думать о себе. Только кто же послушает, если одна мысль о том, что его не будет рядом, приводит в отчаяние. Где-то читала выражение: «Дружба – это любовь без крыльев», кажется, Байрон сказал, как раз для меня. Крылья напрочь отсекли всего лишь несколькими словами и бросили в красивую клетку под названием «дружба». Это единственное, что остается, но как же скрыть чувства? Нельзя сделать взгляд дружелюбным, если там любовь. Нельзя говорить спокойно, если в голосе обожание. Нельзя молча смотреть, потому что глаза выдадут. Нельзя скрыть любовь, ведь она, как горящая спичка в канистре бензина, взорвет все благие намерения и обнажит даже тщательно скрываемые эмоции. Как же больно…
Когти мягко и совсем по-кошачьи скрылись. Руки снова потянулись к плечам. Холод и леденящая пустота, которая уверенно становилась привычной… Резкий звук открываемой металлической двери заставил вскинуть голову.
– Тренировка начнется через десять минут. – Голос Марка я услышала раньше, чем увидела его самого, распахнувшего дверь. Но говорил он не мне – еще не увидел.
Я мгновенно подскочила и испуганно уставилась на него. Совсем не подумала, что меня здесь кто-то застанет, а надо бы. Даже его силу не почувствовала.
Светлые брови парня подскочили вверх.
– Злата, ты что здесь делаешь? У меня тренировка. Привет, – запоздало поздоровался он, изумленно разглядывая меня.
– Я тренировалась и уже ухожу, – тихо сказала я, боком продвигаясь к двери. Не дай бог, догадается и что-то придется объяснять.
– Тренировалась одна? – Марк коснулся коротко стриженного затылка, словно раздумывая, верить мне или все же не стоит.
– Ну да. Моя трансформация и все такое, – соврала я. – Как Альбина? – быстро сменила я тему.
– Нормально. Она собиралась сегодня к тебе, но я сказал, что ты наказана и у тебя патруль. – Конечно, он уже тоже знает о наказании. Марку мой вид явно не нравился. – Злата, выглядишь ты как-то странно, мягко говоря. У тебя точно все в порядке?
На лице Ланбина проступило настороженное удивление, будто я похожа на доброе, но неожиданно появившееся привидение: не страшно, но дрожь пробирает, убежать хочется, но любопытство не дает.
– Да, Марк. Все хорошо, я уже еду домой. Альбине – привет.
Я настойчиво пробиралась к вожделенной спасительной двери, парню даже повернуться пришлось. Теперь его брови сдвинулись к переносице.
– Злата, извини, что спрашиваю… но у тебя такой вид. Ты знаешь, сколько времени? – В голосе Марка – растерянное сомнение, причем насчет здравости моего рассудка.
– Мм? Нет, – честно призналась я.
Марк пожевал губу.
– У меня последняя тренировка. Без десяти девять. Если я не ошибаюсь, ты уже должна быть в зале Хранителей света, – сообщил он.
Я замерла.
– Так много?! Я совсем не заметила. Мне действительно нужно бежать. – «Причем рысью, вернее, пантерой», – мысленно добавила я.
Если бы не Марк, то сколько бы еще я здесь просидела и что бы мне за это было? Уроки на завтра не сделаны, я даже расписание не посмотрела, а о сне даже думать не стоит, да и не получится поспать, если бы и захотела. Пролепетав: «Пока», – я тенью выскользнула за дверь.

Глава 16
Наказание

Коридор цокольного этажа выглядел пустынно, но, поднимаясь по лестнице, я встретила троих спускающихся Хранителей в костюмах для трансформации, очевидно спешащих на тренировку с Марком. Жизнь в академии не была такой бурлящей, как днем. Вечером учеников здесь не наблюдалось: сидят дома, учат уроки или развлекаются. Сглотнув вязкую слюну, я поднялась на первый этаж. Прямо напротив входа в конференц-зал располагалась дверь в зал Хранителей света, для учеников всегда закрытый и недоступный. Сейчас двери хлопали, пропуская внутрь верлафов, торопящихся на распределение патрулей. Вздохнув, я робко вошла.
Большущий зал переполнен Хранителями. Наказанием меня раньше не «удостаивали», и здесь я была в первый раз. Теперь ко всему прочему во мне появилось и волнение, будто у первоклассницы среди старших учеников, хотя, собственно, так оно и было. Нерешительно топчась возле двери, я оглядела зал.
Прямо напротив входа – странный (вряд ли где-то еще такой увидишь) камин: серая каменная оскаленная голова волка с острыми клыками и агатовыми глазами, горящими от отблеска тяжелых кованых люстр. Но камин не зажжен. На каминной полке – большие бронзовые часы, стрелки которых показывают девять. Створки внизу часов распахиваются, и от увиденного бросает в дрожь: два вампира безжалостно сражаются, раз – и голова одного скатывается по бронзовому желобу; победитель, скорее всего, Хранитель света, бросает зажигалку, и под громкий бой часов тело поверженного вампира сгорает. Огонь выглядит настоящим.
Передернув плечами, я отвернулась. Слева от камина – длинная мраморная полка, уставленная различными кубками. Любопытно: что за кубки и что на них написано? Тоже награды? На стенах – множество картин. Некоторые выглядят очень старыми, с сеточками расходящихся мелких трещин. Вдоль стен – мягкие диваны, а на стене справа – огромная пожелтевшая карта местности с воткнутыми разноцветными флажками. Скорее всего, флажки обозначают места патрулей, а их цвет означает важность того или иного пункта. А вот слева зал ответвлялся, уходя в глубину. От двери видно, что там стоят компьютерные столы с множеством светящихся мягким голубоватым светом мониторов, на одной из стен – огромная лед-панель. Там тоже карты, но уже трехмерные и меняющиеся. Почти весь зал занимает большой стол со стоящими вокруг него тяжелыми мягкими креслами. Хранителей восемьдесят, пожалуй, точно поместятся. Многие кресла заняты: Хранители переговариваются, улыбаются, шутят, и от этого в зале достаточно шумно. Взгляды некоторых устремлены на меня: наверное, те, кто не знает о моем наказании, удивлены, а те, кто знает, смотрят насмешливо, дескать, «старшекурсница не справится». Страшно захотелось слиться с серой стеной позади меня.
– Забияка, ты что здесь стоишь? – Тяжелая рука Макса неожиданно легла на плечо.
От его прикосновения я вздрогнула. Вероятно, только вошел, а я стою рядом с дверью, лишь немного в сторону отошла, чтобы не мешать Хранителям. А вот пройти дальше так и не решилась.
– У меня патруль, – выдавила я. – Только не знаю, с кем и куда мне идти.
Макс хмыкнул.
– Патруль у тебя со мной. Сегодня моя смена и тебя вписали в мою группу. – Фадеев неодобрительно посмотрел на меня, заставив опустить голову. – Зачем ты напала на нее? Ты понимаешь, что не справишься? Нельзя учиться, дежурить по ночам и выполнять задания одновременно. Злата, ты свалишься с ног уже через несколько дней!
– Разве у меня есть выбор? – глухо спросила я. – А напала по той же причине, что и ты на Олега.
Макс скрестил руки.
– Об этом я тоже знаю. Только я – сильный парень, а ты девушка, которая вроде бы должна быть хрупкой и беззащитной.
– Я оборотень, – блекло улыбнулась я. – И будущий Хранитель света. Ведь ты не забыл?
Рот Макса кисло скривился: даже спрашивать не нужно, что он об этом думает. Все читалось в синих глазах, как на страницах глянцевого журнала: «Хранитель из тебя, как из меня – набожная старушка». Как рядом с таким выглядеть взрослой, если все попытки мгновенно терпят неудачу? Совсем не воспринимает меня всерьез. Фадеев облокотился о стену, закрывая меня от всех своим телом. Другая рука приподняла мой подбородок. Он наклонился так низко, что губы почти касались моих.
– Значит, так, будущий Хранитель света, – вкрадчиво сказал он. – В случае появления вампиров ты ни во что не вмешиваешься. Стоишь на безопасном расстоянии и просто наблюдаешь. Есть исключения, – с расстановкой произнес он. – Если это сильные мракауры или Охотники, я нападаю на ближнего к тебе. Ты трансформируешься, включаешь инстинкт выживания и, развивая свою невероятную скорость, несешься за помощью. – Макс прищурился, будто проверяя, дошло до меня или нет. – На место сражения не возвращаешься! Если мы столкнулись с Охотниками в лесу, ты залезаешь на самое высокое дерево, это до их появления, и не обнаруживаешь себя, что бы ни случилось. Даже если нас разорвут на части и сожгут!
Я вздрогнула. Фадеев ярко улыбнулся, словно сказал нечто приятное.
– Ты дожидаешься, пока они уйдут, и только потом, – выделил он, – снова бежишь. И не дай бог, ты вздумаешь меня ослушаться, – прорычал он, будто я уже провинилась. – Клянусь: я вернусь даже с того света и выпорю тебя так, что сидеть не сможешь несколько часов – точно! Ты меня поняла? – совсем уж грозно спросил он и разжал руку, освобождая мое лицо из цепких тисков.
– Совсем с ума сошел? – сглотнула я слюну. Я так явственно представила нарисованную сцену, что голос стал высоким и пищащим. – Я не смогу смотреть, как вас разрывают, и не вмешиваться!
Лучше бы я промолчала. Завести Фадеева можно с пол-оборота, даже усилий прилагать не нужно. И почему я на него так действую? В зале стало гораздо тише: многие прислушались, но это его не остановило. Контроль над собой он все-таки потерял, хотя старался сдержаться. Скулы покраснели, а затем мгновенно стали белыми. Желваки ходили ходуном. Парень готов был сжечь синим пламенем меня вместе с моей непокорностью. Он схватил меня за плечи и резко встряхнул. Голова безвольно качнулась в сторону, волосы упали, закрывая лицо.
– Ты меня поняла? – зарычал он.
– Да, Макс, – прошелестела я. Губы задрожали. – Пожалуйста, не кричи.
Грубость я сейчас не смогла бы выдержать, и без того плохо. Немного бы тепла и совсем чуть-чуть ласки, даже безразличие подошло бы, но только не резкость. Что-то во мне его насторожило. Возможно, то, что в другой момент я бы устроила скандал, но сейчас мелкими глотками судорожно вдыхала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Макс наклонился, стараясь разглядеть сквозь свисающие пряди мои глаза. Не разглядел. Осторожно убрал черные локоны, освобождая мое лицо.
– Ты плачешь? – шепотом спросил он.
Нашел где выяснять отношения. Я покачала головой.
– Все хорошо, Макс, просто не кричи, – справляясь с дыханием и нащупывая ладонями стену позади себя, попросила я.
Вроде бы должна быть холодной, но руки заледенели так, что разница температур не ощущается.
– Прости, – виновато сказал он. – Обычно ты сопротивляешься, что бы я ни сказал.
– Я все поняла. Стою, бегу – и все по твоему приказу. Я знаю, что в случае опасности буду вам только помехой, – понимающе кивнула я.
На секунду Макс замешкался.
– Нет, забияка, не помехой, – хрипло сказал он. – Твоя безопасность – это единственное, что меня волнует. – Фадеев взял мою ладонь и вздрогнул. – Такая холодная.
– Зато у тебя горячая, – ответила я и быстро сменила тему, чтобы он не заострял на мне внимание. – Когда начнется распределение?
– Пойдем, – потянул он меня за руку. – Минута, может, две.
Мы заняли свободные места за огромным столом, а вскоре в зал вошел Хранитель со стопкой листочков в руках, которые начал раздавать. Наклонившись, я заглянула в листок Макса. Всего четыре фамилии, но все знакомые. Фадеев, Назаров, Разина, Демина (студентка старшего курса), еще адрес и название – «Арлекин».
– «Арлекин»? – взглянув на Макса, удивленно спросила я. – Если не ошибаюсь, то это ночной клуб? Где-то слышала. Мы будем дежурить там?
– А ты где хотела? – улыбнулся он.
– Там, где тише, – вздохнула я. Затем оглядела свой костюм для трансформации и тут же посмотрела на Фадеева. На нем были темные джинсы, футболка и расстегнутая рубашка с длинным рукавом, костюм для трансформации угадать под всем этим довольно сложно. – А как быть с этим? – спросила я, дернув за рукав костюма.
– Если патрулируется закрытое помещение, – сказала Наталья Разина, которая подошла к нам и слышала мой вопрос, – мы не трансформируемся. Конечно, иногда бывают исключения, например, если вампир уже внутри, но тогда мы используем «стиратель памяти». Боюсь, тебе нужно переодеться во что-то скрывающее костюм. Есть во что?
Я начала вспоминать, в чем сегодня пришла в академию.
– Черные брюки и шелковая блузка с длинным рукавом, – взглянув на Наталью, сказала я.
– Подойдет, – улыбнулась она. – Правда, если придется трансформироваться, одежда не уцелеет. В лесу все просто – костюм для трансформации, и ничего больше.
– А «стиратель памяти», «стиратель крови» и зажигалка? У меня их нет, – смутилась я.
– Они тебе не понадобятся, – хмыкнул Макс. – Беги переодевайся. Мы ждем тебя в машине.
Через несколько минут я переоделась. В зеркало смотреть не стала: какая разница, как я выгляжу. Быстро расчесалась и, схватив рюкзак, побежала на парковку. «Лексус» Фадеева уже был заведен. Скользнув на переднее сиденье рядом с Максом, я поздоровалась с Аркадием.
– Быстро мы с тобой встретились, – улыбнулся он.
Приложив все усилия, я растянула губы, стараясь ответить ему тем же. А вот получилось или нет, судить не берусь. Губы походили на застывшую резину.
– Вы знакомы? – удивился Макс.
– Со вчерашнего дня, – ответил Аркадий.
Вчера Назаров выглядел строгим наставником, но оказался совсем не таким: добрый веселый парень, обожающий Наталью, что слышалось в его голосе и иногда – в едва уловимых звуках поцелуев. В разговорах я не участвовала: приклеив на лицо неестественную улыбку, молча смотрела в тонированное окно внедорожника. Макс и Аркадий обсуждали вчерашнюю футбольную игру, потом – недавний патруль, где два созданных вампира напали на подростков, но были уничтожены; временами смеялись, шутили. Мыслей в голове не было, но так даже лучше. Возможно, апатия – слабое, но все же болеутоляющее лекарство.
Дверца машины плавно поехала наружу, и я чуть не вывалилась на парковку. Качнувшись, я уставилась на Макса, открывшего дверь:
– Уже приехали?
Фадеев молча кивнул. Я выпрыгнула и огляделась. Ничего особенного – обычный район мегаполиса. Двухэтажное здание клуба с яркой неоновой вывеской освещено желтыми ночными фонарями, расплескивающими лужи неяркого света. Возле входа несколько смертных парней болтают по телефону, смеются и заинтересованно разглядывают девушек, входящих в клуб.
Макс, не поворачивая головы, обследовал прилегающую территорию, задержался на парковой зоне и уходящей в темноту подворотне. Ноздри напряженно раздувались: он принюхивался. Я сделала то же самое. Обычные запахи, свойственные городу, но ощущались не так сильно, как при трансформации. Где-то в районе подворотни – сильный запах кошек и мусора. Тонкого, немного терпкого и приятного запаха чужих вампиров я не чувствовала, зато в нос ударил противный запах сигаретного дыма – один из парней возле входа закурил. Поморщившись, я взглянула на Фадеева:
– И что мы будем делать?
– Патрулировать. Ты, кажется, мечтала об этом. Пойдем? – предложил он.
Аркадий и Наталья уже вошли в клуб. Мы с Максом направились следом. Фадеев распахнул дверь. Сильный запах человеческой крови, что всегда бывает при большом скоплении людей, запах пота, который смертные так не чувствуют, и едва различимый в этом хаосе запах вампиров.
В огромном переполненном зале гремела музыка, темноту прорезали яркие вспышки светомузыки. Танцпол забит смертными, среди которых можно разглядеть верлафов: слишком красивы, притягательны и грациозны. Их я и чувствовала.
Макс проводил меня за небольшой столик, где уже сидели наши спутники. Назаров встал, и они с Фадеевым мгновенно скрылись в неизвестном направлении. Я растерянно взглянула на Наталью.
– На втором этаже боулинг, бильярдная и еще кинотеатр, – объяснила девушка. – Слишком много людей, и различить что-либо довольно сложно. Они поднялись проверить.
Девушка оглядела зал, словно желая убедиться, что не ошиблась и зал действительно переполнен. По ее лицу поплыли зеленоватые черточки от яркой вспышки светомузыки. Пушистые волосы тоже отливали травяным оттенком, и сейчас она была похожа скорее на прекрасную ундину, чем на эльфа.
– Сложнее всего дежурить не внутри, а рядом с таким клубом. Подворотни – идеальное место для нападения вампиров на одиноких жертв, – сказала Наталья.
– Мы всю ночь будем обходить клуб? – спросила я.
Конечно, я не думала, что всю ночь мы будем стоять на одном месте, сцепив руки за спиной подобно грозным стражам, и оглядывать снующих в разных направлениях смертных, но, как будет проходить патрулирование, представляла плохо.
– Боюсь, что нет. Нам придется делать вид, будто мы развлекаемся. – Увидев мое постное лицо, Наталья улыбнулась. – Смертные и так обращают на нас внимание, а сильно выделяться не стоит. Они не должны знать, что мы другие, и не должны догадаться, чем мы тут занимаемся. – Разина поморщилась. – Это одна из неприятных сторон процесса. Нужно делать то, что не всегда хочется.
Я согласно кивнула и, облокотившись на стеклянный стол с металлической окантовкой по краям, подперла щеку. Перспектива ужасная. Хотелось тишины, а ночь обещала быть долгой и шумной. Развлечения – это то, что мне сейчас не нужно, да и не под силу. А две недели наказания… Нет, об этом лучше не думать. Может, выпадут патрули в лесу? Наверняка там будет легче: притворяться, что тебе весело, не придется.
Через несколько минут Макс и Аркадий присоединились к нам. Сразу за ними появился непонятно откуда вынырнувший официант с вежливой улыбкой на лице.
– Хочешь что-нибудь поесть? – спросил Макс.
Я отрицательно покачала головой, но он мое мнение не разделил, заказав мне какой-то салат, кофе и шоколад. Пожав плечами, я безразлично уставилась на танцпол. Уши сдавливало музыкой, как железными наковальнями. Пестрая толпа смертных извивалась в танцах. Неужели придется делать то же самое? Я не смогу.
– Тебе здесь не нравится, – скорее подтвердил, чем спросил Макс.
Не поворачивая головы, я скривилась, как от головной боли, хотя еще месяц назад уже резвилась бы, позабыв обо всем. Совсем как вон та девушка в коротком топе и крошечной мини-юбке. Хотя нет, мне так слабо. Светловолосая малышка, продолжая извиваться, влезла на стойку бара. Даже позавидуешь некоторым. Очевидно, отличное настроение и она в ударе.
– А я не вижу ничего плохого в дискотеке, – улыбнулся Аркадий. – С Натальей любой патруль – сказка. Только жаль, что такие смены выпадают не очень часто. – Парень радостно обнял Наталью, прижимая к себе.
«Счастье повсюду», – грустно подумала я. Только вот меня почему-то обходит далекой стороной.
– Кто распределяет патрули? – Наклонив голову, я разглядывала прозрачную поверхность стола. Не такая она и прозрачная – тонированное матовое стекло.
– Фомин и еще группа Хранителей, – ответил Аркадий.
– Значит, завтра я уже не буду дежурить с вами? – огорченно спросила я. Мысль о том, что я окажусь в обществе незнакомых Хранителей, была неприятной.
– Ты будешь дежурить со мной, – мягко сказал Макс, очевидно, опасаясь, что я начну спорить. Он сидел рядом.
– Но завтра не твоя смена. Ты не обязан находиться рядом со мной постоянно, – возразила я, дождавшись, пока официант расставит на столе заказ.
– Я твой охранник, забияка, и уже попросил Николая, чтобы он поговорил с Фоминым.
В ультрамариновых глазах проскользнуло что-то непонятное мне: ожидает моей реакции? Насторожился? Все-таки не может поверить, что спорить я не собираюсь, и напрасно. Меня это известие согрело. Ну конечно, глупо было думать, что он оставит меня. Преданный Макс, как всегда, рядом и готов терпеть что угодно, лишь бы его подопечная находилась в безопасности.
– Рада этому, – блекло улыбнулась я. – Выходит, ты наказан вместе со мной?
Самыми кончиками губ Макс улыбнулся и кивнул.
Очень скоро Наталья и Аркадий скрылись на втором этаже и не появлялись достаточно долго.
– Скорее всего играют в бильярд или в боулинг, – пожал плечами Макс, когда я начала беспокойно ерзать на стуле. – Ты совсем ничего не ела, Злата. Даже к любимому шоколаду не притронулась. – Фадеев оглядел мой нетронутый салат и давно остывшую чашку кофе. Плитка шоколада все еще радовала глаз темной, нетронутой оберткой.
– Я не хочу, – тихо сказала я.
Есть действительно не хотелось, несмотря на то что после прерванного завтрака я совсем ничего не ела. Мой ответ он не прокомментировал. Вскинув голову, посмотрел выше моей макушки, разглядывая кого-то позади меня. Смертный: близкий запах крови и приятный запах одеколона. Фадеев развалился на стуле, как на диване гостиной: ноги вытянуты и скрещены, спина опирается на стул, а одна рука собственнически обнимает спинку моего стула. И почему все парни вечно сидят так, будто точка опоры жизненно необходима? Неужели места на своем стуле недостаточно? На губах Макса заиграла яркая улыбка. Очень знакомое выражение лица. Парня позади меня стало даже жалко.
– Я могу пригласить девушку? – Человек, естественно, обратился к Максу, а не ко мне.
Фадеев вопросительно взглянул на меня, для виду, конечно. Как всегда, безупречно вежлив и грубить не будет, но смертный-то об этом не знает. Похоже, он не из робких. Лично я, глядя на внушительный вид Фадеева, подойти бы не решилась. Наверное, действует моя вампирская притягательность, хотя вряд ли я сейчас выгляжу на все сто, скорее уж – на минус двести. Вздохнув, я покачала головой.
– Говорит, что она не танцует, – усмехнулся Макс. – Хотя подожди, – снова обратился он к парню, – говорит, что танцует, но пообещала этот танец мне.
Хотела бы я увидеть вытянувшееся лицо смертного, но поворачиваться все же не стала. Вместо этого укоризненно покачала головой, но потом поняла, что на этот раз он не шутит. Макс выжидающе смотрел на меня. Ах да, совсем забыла, у нас же патруль.
– Я правда не хочу. Но, если нужно, мы можем потанцевать, – пожала я плечами. – Наталья мне все объяснила.
– Если не хочешь, мы не пойдем, – не стал настаивать он. – Можем сойти и за пару влюбленных. – Макс кривовато усмехнулся.
Я горько улыбнулась его шутке, скорее не улыбнулась, а болезненно скривилась. Ну зачем он это сказал? Слишком уж прекрасное желанное слово – «влюбленные». В сознании мгновенно появилось красивое лицо Елизара, а потом в уши ворвались резкие, раздавливающие сердце слова, даже музыку я больше не слышала. Будто от недостатка кислорода, я задышала судорожно, со свистом. Руки машинально потянулись к горлу. Лицо Фадеева стало серьезным:
– Злата, если бы я не знал, что ты верлаф, подумал бы, что ты заболела: бледная, измученная и такое впечатление, что свалишься в любую минуту.
Знал бы он, как близок к истине.
– Не очень приятно получить наказание в первый же день обучения, – прошептала я. Только голос слишком надсадный, торопливый и звучит фальшиво.
– Я не представляю, как ты продержишься две недели, – вздохнул он.
Остаток ночи я так и просидела на стуле. Силы на самом деле покинули меня, и к четырем часам утра я чуть ли не падала. Сонно, безразлично и как сквозь туман разглядывала постепенно исчезающих посетителей клуба. Макс, Наталья и Аркадий периодически пропадали и возникали вновь. Иногда я односложно отвечала на их вопросы, но все остальное время безмолвствовала. Даже гремящая музыка и яркие вспышки света перестали раздражать: то ли привыкла, то ли и на это наплевать, да и не заставишь же замолчать целый клуб. В шесть утра, когда патрулирование было окончено, я еле поднялась.
– Ты устала, – ласково сказал Макс. – Если хочешь, можешь опереться на меня, маленький Хранитель света.
Я благодарно повисла на Фадееве, а в машине мгновенно заснула.

Голова раскалывалась от боли и резких звуков будильника. Изнуренный организм требовал отдыха и тишины. Снова холод, хотя лежу под одеялом. Как добрались домой, и вовсе не помню. С трудом открыв налитые свинцом веки, взглянула на часы – половина восьмого. Сколько я проспала? Час? Полчаса? Где взять сил, чтобы выдержать? Поднялась и поняла, что даже не раздевалась.
«Ледяной душ», – пронеслось в голове. Это действительно немного помогло, а пакет крови в академии влил еще немного сил. К счастью, устные уроки были новыми: «Биохимия», которую я ненавидела, и «Теория экстремального вождения», где записывали законы физики, поэтому о невыученных домашних заданиях думать не пришлось. Конечно, на переменах меня атаковали вопросами о патруле – волшебное и желанное для всех студентов слово. Дежурство в столовой снова закончилось разбитой тарелкой Елены. Елизара и Марка в этот день я не видела: тренировки с мракаурами по расписанию не было, да и к встрече с Тагашевым я вряд ли была готова. День тянулся, как жевательная резинка – медленно и нудно. До патруля я успела написать доклад по «Истории вампиров» и выучить строение человеческой кожи для урока «Человек и основы его безопасности».
Вечером все повторилось: зал Хранителей, Макс, листочки с распределением патрулей. Хранители света поменялись: сегодня дежурили беспечный Андрей и серьезный Алексей, который оказался намного старше нас. Присутствию Макса я порадовалась, как и месту нашего патруля – лес, о котором грезила вчера.
– Хоть немного отдохнула? – Фадеев, затянутый в костюм для трансформации, на ходу обеспокоенно посмотрел на меня. Мы направлялись к восточным воротам Хранителей света. – Сегодня сложный для тебя патруль, боюсь, времени посидеть и тем более поспать не предвидится.
– Я справлюсь, Макс, – твердо сказала я, хотя не была в этом убеждена. Вся надежда возлагалась только на сильный организм вампира. – Ты же знаешь, я сильнее, чем выгляжу.
На лице Фадеева я прочитала все, что он думает по этому поводу.
– Некоторые заключили пари, что девчонка не выдержит, – хмыкнул Андрей, идущий впереди нас. Он повернулся и посмотрел на меня, будто желая убедиться, что я свалюсь прямо сейчас.
– А ты на что поставил? – сквозь зубы процедил Фадеев. Большие руки мгновенно сжались в кулаки.
– Остынь, Макс! – Спокойный, но твердый тон Алексея подействовал на всех отрезвляюще. – Андрей ни на кого не ставил. Ты же знаешь эту компанию с Олегом во главе. – В голосе старшего Хранителя слышалась явная неприязнь.
Макс открыл рот, очевидно собираясь выругаться, но, покосившись на меня, плотно стиснул зубы.
– А Злата правда справится? – повернувшись, улыбнулся Алексей.
– Постараюсь, – резче, чем следовало, ответила я. Мысль о том, что Хранители света судачат обо мне, да еще и заключили пари, была противной.
Монолитные тяжелые ворота бесшумно отъехали в сторону. Темнота уже давно сковала лес: темные силуэты деревьев, сомкнувшиеся над головой, непроглядные кроны – даже луны не видно. В лицо ударил прохладный ветерок, который в стенах города совсем не чувствовался. Листья, шелестя, перешептывались. Я поежилась: не от страха, конечно, а от холода. Кровь совсем не грела. Опавшая листва и пожухшая трава шуршали под ботинками для трансформации. Снова запахи, но намного свежее и приятнее, чем в городе.
– Она – пантера. – Макс остановился, кивком головы указав на меня.
Вздрогнув, я испуганно посмотрела на своих спутников. Совсем забыла о трансформации. Что, если они набросятся? «Макс же не напал», – пыталась успокоить я себя. Сама на них точно не нападу, знаю. Во время вылазки встречалась с волками, хотя они меня и не заметили, но сейчас они будут рядом. От страха колени подогнулись.
– Макс, о том, что среди Хранителей появилась пантера, знают уже все, – спокойно сказал Алексей и подбадривающе улыбнулся мне.
Железная выдержка – парень совсем не волнуется, да и Андрей выглядит спокойно. Мгновение – и два огромных волка в ожидании уставились на меня. Фадеев трансформировался и встал между нами, в случае неудачи собираясь защитить. Ну этого я ему точно не позволю. Сам же говорил о моей невероятной скорости, так что удрать смогу. Помедлив, я обернулась пантерой, сразу почувствовав резкий запах волков. Хорошо, что его нет, когда они оборачиваются вампирами.
Шерсть на загривках волков на секунду встала дыбом, и я попятилась назад. Макс предупреждающе зарычал, но этого не требовалось: Алексей и Андрей успокоились за пару секунд. Не раздумывая, два коричневых волка понеслись вперед.
Я бежала бок о бок с Максом. Волки начали набирать скорость. Я сделала то же самое. Сделав огромный круг в несколько десятков километров, мы остановились. Фадеев обернулся вампиром. Что-то хочет сказать. Понятно, что, не будь меня, он бы не трансформировался.
– Сейчас мы разделимся. – Он посмотрел на меня. – Мы пойдем в юго-восточном направлении. Там озеро и палаточные кемпинги. Смертные видеть нас не должны. Держишься рядом со мной, Злата, – уточнил он. – Осторожно обходим территорию, и если вампиров нет, возвращаемся в лес.
Я зарычала, показывая, что поняла. Фадеев улыбнулся шире и обернулся волком.
И вот мы снова бежим бок о бок с Максом, лапы размеренно продавливают слой дерна. Как же хочется спать. Самое большое желание – свернуться клубочком под огромным деревом, в высокой мягкой траве, вытянуть лапы… Сбиваясь с ритма, я зевнула. Макс зарычал и увеличил скорость. Злится? Как же отвратительно, что я его не понимаю, но очень скоро осознала, что Фадеев дал мне размяться. После быстрого бега сонливость пропала. Я благодарно покосилась на своего огромного черного спутника. Интересно, увидел ли он благодарность в моих кошачьих глазах? Опять скорость… как же упоительно это чувство. Сначала нос впитывал привычные запахи леса, но потом уловил запах пропахшей тиной воды, камышей, костра, который показался неприятным, и притягательный запах людей. Значит, мы на месте.
Кемпинг заставлен теснящимися раскинутыми палатками, но мы держимся поодаль. Туристический лагерь живет ночной жизнью. Рядом с одной из палаток горит большой костер, а вокруг него собралась шумная компания: взрывы смеха, шансон, несущийся из радиоприемника, и вкусный запах жарящейся на гриле рыбы. Возле большой синей палатки – звуки гитары и негромкое пение. Похоже, студенты.
Не приближаясь, мы осторожно обошли лагерь по кругу. Нос старается уловить очень тонкий запах… Нет. Созданных вампиров здесь нет, а силу мракаура я бы почувствовала сразу. Переглянувшись, мы с Максом начали углубляться в лес – дальше, дальше. Хотя запахи еще чувствуются, отбежали мы далеко. На этот раз я не стала ждать, пока Макс разгонится, и понеслась вперед…
Огромный скачок через куст… В нос ударил запах бензина и людей. Мягкий прыжок не создал шума. Прямо передо мной – красный внедорожник, чуть правее – небольшая палатка, а внутри двое смертных. От звуков, доносящихся из палатки, я бы покраснела, если бы была вампиром. Очевидно, парочка удалилась подальше от кемпинга, чтобы остаться наедине. Я прижалась к земле и медленно попятилась назад. Фадеев совсем рядом: замер немного левее меня, даже представлять не нужно, как он сейчас ухмыляется. Надо же было так нарваться…
Громкий, как выстрел, треск сухой ветки под моей лапой прорезал ночную тишину. Я замерла, с ужасом глядя на палатку. Стоны смолкли. Из палатки выглянул мужчина: взъерошенные кудрявые волосы, голый торс отливает в темноте неестественной бледностью, а вот в руке блестит металл. Похоже, у смертного железные нервы: рука взметнулась вверх и только теперь я поняла, что он держит пистолет.
Оглушающий выстрел последовал незамедлительно. Страшно не было. Чего бояться, если ты вампир, а такая мелочь, как пуля, оборотню даже шкуру не пробьет. Вот наблюдать за ней интересно: блестящая, гладкая и приближается медленно. Только Фадеев мое мнение почему-то не разделил: миг – и быстрой тенью прыгнул вперед, придавив меня мощным телом. Ударившись о бок волка, пуля расплющилась и упала в траву. Мужчина замер, будто оцепенел. Только теперь испугался, словно не верил своим глазам. Да оно и понятно: даже в страшном сне не приснится огромный волк, защищающий пантеру.
Громоподобный угрожающий рык Макса огласил лес. Он злился. Из палатки послышался сдавленный женский визг. Смертный подскочил от страха и с перепугу выпустил всю обойму. Результат тот же. Трансформируясь прямо в прыжке, Макс вогнал иглу «стирателя памяти» в шею мужчины.
Отряхнувшись, я глубоко вдохнула: во-первых, Макс такой тяжеленный, что дышать было нечем, а во-вторых, шерсть волка пахнет не очень приятно. Хотя не скажу, что порох пахнет намного лучше. Смертный обмяк, а Фадеев скрылся в палатке. Я даже вскрика не услышала. Через пару секунд появился Макс и укоризненно взглянул на меня. Думаю, ему не доставило особой радости стирание памяти смертной. Затем собрал расплющенные пули и засунул их в костюм для трансформации – наверное, чтобы выбросить где-нибудь в лесу.
– Уходим. Люди очнутся через несколько минут, – насмешливо сказал он. – Займутся тем же, чем занимались до этого. Память стерта до момента нашего появления.
Хорошо, что трансформироваться я не стала, иначе была бы похожа на переспевшую клубнику. Отбежав на несколько километров, Макс обернулся вампиром. Я последовала его примеру.
– Только не ругайся. Я разогналась и запах бензина почувствовала в последнюю секунду, – виновато сказала я. – Ты ведь никому не расскажешь? Патруль – обхохочешься.
– Не расскажу, – усмехнулся Фадеев и, достав металлические лепешки, которые раньше именовались пулями, забросил подальше.
– А вот наваливаться на меня было необязательно, – осмелела я. – Ты ведь знал, что ничего не случится. От моей шерсти теперь воняет волком. Всю дорогу наслаждалась «ароматом».
– Извини. – Макс приглушенно рассмеялся. – Сработал инстинкт охранника. Хотя знаешь, в том, что ты пахнешь мной, есть преимущество: если вздумаешь удрать, теперь я легко найду тебя по своему запаху. Через некоторое время нам придется вернуться к кемпингу и все проверить. Только на этот раз будь осторожней, забияка, – предупредил он.
Кемпинг мы обходили несколько раз за ночь. Теперь там было тихо, спокойно и безмятежно. Смертные спали, а вампиров не наблюдалось. Под утро мы встретились с Андреем и Алексеем. Где дежурили они, узнать мне не посчастливилось. Волки вампирами не оборачивались: они тихо поскуливали и рычали. Но понять, что рассказывают парни, я, увы, не могла. А на рассвете, почти перед воротами в город, я что-то почувствовала…
Спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Обернувшись, я начала озираться по сторонам. Взгляд… Я ощущала чей-то взгляд. Это чувство я уже испытывала. Совсем как в тот момент, когда Елизар, Альбина и Марк проходили защиту, и… еще в моем сне в ущелье… Я растерялась. Нет запаха, нет силы. Ощущение, что на меня смотрит лес. Хранители трансформировались.
– Злата… – начал Макс, но я сделала знак замолчать.
Несколько быстрых шагов в сторону. Вглядываясь в посветлевший от встающего солнца лес, я старалась обнаружить угрозу. Несмолкаемое пение птиц, значит, они не напуганы. Шелест качающихся от ветра кустов. И взгляд, который чувствую даже кожей.
– Кто-то наблюдает за нами, – прошептала я.
Макс мгновенно схватил меня за руку. Тоже оглядывается и принюхивается.
– Я ничего не чувствую. – Он вопросительно взглянул на Хранителей, те отрицательно закачали головами.
– Это вампир? – чуть слышно спросил Алексей.
– Возможно, – поколебавшись, ответила я.
– А направление? – спросил Фадеев.
– Я не знаю, – прошептала я, кружа на одном месте.
Сжимая мою ладонь, Макс повернулся к Хранителям:
– Трансформация у нее другая. Я думаю, стоит проверить.
Алексей согласно кивнул и обернулся волком.
– Злата, держись рядом со мной, – жестко предупредил Макс, но ослушаться его я и не намеревалась.
Разделившись, мы опять остались вдвоем. Фадеев несся с огромной скоростью. Я послушно следовала за ним, только наваждение исчезло, провалилось, будто его и не было. Проверяли все, возвращались к кемпингу, но ничего, никаких признаков вампиров. Солнце окрасило лесные кроны в розоватый цвет. Через час мы вновь встретились с Хранителями.
– Ничего, – сообщил Андрей. – Ты не ошиблась, Злата? Может, устала? Выглядишь, если честно, не очень. – Он с опаской покосился на Макса.
– Я не знаю, – виновато опустила я голову, начав опасаться за свой рассудок.
Макс погладил меня по плечу.
– Проверить все равно стоило, – тепло улыбнулся Алексей.
Хоть на этом спасибо. Могли бы и разозлиться: почувствовала неизвестно что и заставила бегать по лесу, хотя смена давно закончилась. Хранители обернулись и помчались к воротам клана.
– Макс, даже не знаю, что сказать, – прошептала я, качаясь от усталости. Фадеев обнял меня одной рукой, прижимая к себе.
– Это утомление, Злата. А поспать времени у тебя совсем не осталось, – грустно добавил он.

В пятницу держалась на ногах я каким-то чудом. В зеркало старалась не заглядывать, радости оно не приносило. Под глазами темные, тонкие полумесяцы, очень напоминающие синяки, лицо – бледное. Уроки проходили, как в тумане, а тренировки – автоматически. Откуда брались силы, чтобы тренироваться, для меня оставалось нерешенной загадкой. Тренировку с мракаурами вел Марк, а с Тагашевым я не сталкивалась: часто ощущала его силу, но встреч умышленно избегала, да и он, похоже, не очень стремился меня увидеть. Это причиняло еще большую боль. Друзья относились с пониманием и предлагали помощь в столовой, но я упорно отказывалась. Ринат продолжал поджидать в коридорах, но особо не доставал. А вот Елена по-прежнему изводила…
Я стояла перед дверью в столовую, апатично разглядывая мятый, приколотый кнопкой лист – мой рисунок, о котором совсем забыла, – плачущая пантера. Ровным красивым почерком внизу красовалась надпись: «Шлюха раскаивается!» И как же на это отреагировать? Кажется, рисунок я выбросила в мусорное ведро. Елены на уроке не было, значит, Инесса не побрезговала раздобыть из мусорки мой «шедевр». В авторстве «автографа» я нисколько не сомневалась. Только Размаева способна на мелкие гадости, плюс почерк, который я уже знаю. Могла бы и печатными буквами написать, но утруждать себя не стала. А текст – так себе, без изюминки, я бы придумала что-нибудь поувлекательнее. Но теперь уже не исправишь. «Добавить частицу «не», что ли?» – вяло подумала я.
Цепкая рука Павла Самохина сорвала лист с двери. Кнопка, стукнувшись о каменный пол, отлетела в сторону.
– Не расстраивайся. – Павел разорвал рисунок в клочья и сжал в кулаке. И как только у парня смелости хватило подойти. – Размаева стерва, и все об этом знают, – добавил он, сочувственно глядя на меня.
– У меня появился защитник? – тускло улыбнулась я.
Парнишку я все же смутила, хотя и не собиралась этого делать. Мальчишеское лицо вспыхнуло пожаром, и он заторопился на обед, молча скрывшись за дубовой дверью. Вздохнув, я вошла в столовую, где меня дожидалось дежурство, как всегда окончившееся битой посудой, растекшейся лужей и ехидной улыбкой Елены. Ничего, кажется, не изменилось. Но на этот раз я ошиблась.
Проходя мимо Елены, Павел Самохин споткнулся, вылив на шелковистые волосы девушки томатный сок. Наклонившись, я улыбнулась. Несмотря на возраст, Павел твердо завоевывал в группе авторитет. Парни начинали с ним считаться, а наставники восхищались быстрой реакцией, поэтому поверить, что он оступился случайно, я не могла. Елена, завизжав, выскочила из столовой, не вслушиваясь в елейно вежливые извинения парня.
– Давай помогу, – услышала я над самым ухом. Самохин стоял, переминаясь с ноги на ногу.
– Я справлюсь, – покачала я головой, вытирая крошки с очередного стола.
Но он меня не услышал. Молча отобрал тряпку и начал вытирать стол.
От помощи я бы отказалась, но в добродушном, отзывчивом парне было что-то такое, что меня остановило. В нем не было обожания к старшей девушке, которое я вначале заподозрила, скорее уж там было сочувствие, как к уставшей старшей сестре, или желание обрести друга.
– Займись полом, – наставительно заметил он. – Вдвоем справимся быстрее.
– Любишь томатный сок? – спросила я, взявшись за швабру.
– Не-а! – Самохин повернулся, расплываясь в яркой улыбке.
– Детский поступок, но Елена не простит.
– Может, и детский, но эффектный, – хмыкнул он, перемещаясь к другому столу. – А Елену, – поморщился он, – переживу.
– Почему ты мне помогаешь?
– Ты первая, кто хоть как-то отреагировал на малолетку, – покраснел он, – к тому же нет ничего плохого в том, чтобы помочь девушке, которая едва держится на ногах.
Да уж, вид еще тот, если вызываю сочувствие.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – А вот насчет «малолетки» я бы поспорила.
Я усмехнулась. Парень выше меня на две головы.
– Это семейное, – недовольно поморщился он, – собственно, как и ранняя трансформация. Не очень легко, когда тебя не воспринимают всерьез, – вздохнул парень, вытирая последний стол.
Очевидно, его отличие от других приносит ему не меньше боли, чем мне – моя обособленность. Вместо того чтобы носиться по двору академии со сверстниками, трет столы рядом со мной.
– Мне это знакомо, – улыбнулась я, стараясь его поддержать. – Странная трансформация, а мой охранник в меня не особо верит, считая, что до Хранителя мне еще очень далеко.
Парень вскинул голову, во взгляде появилось что-то очень смахивающее на восторженный блеск. Я растерянно смотрела на него, стараясь понять, что же стало причиной столь бурной реакции.
– Фадеев лучший, – с придыханием сказал он. – Настоящий профессионал, каких мало. Ты не должна обижаться, нам всем стоит поучиться у него. Всего четыре года назад закончил академию, а «Щитов и клинков» – уже восемь. Скорость невероятная, умеет управлять почти всеми видами транспорта, изучал оружие смертных, а боевые навыки… – Павел причмокнул, что означало: нет равных.
Моргнув, я разинула рот. Даже я столько не знала о Максе. Интересно, если спрошу о его хобби или любимом блюде, он тоже ответит? А сама я об этом не знаю. А вот Самохин, похоже, знает. Мне бы тоже не помешало: парень меня год охраняет, а я живу как на луне, совсем не замечая своего окружения. Надо же, оружие смертных изучал. Зачем оно ему? Нужно будет спросить как-нибудь на досуге.
Остаток дня прошел как обычно, если не считать того, что на тренировке с Хранителями я предложила Павлу оттачивать боевые навыки в паре. К моему удивлению, он был в восторге, а вот я оказалась на грани бессилия.

– Пей больше крови из пакетов. Это придаст тебе немного сил. Все Хранители с напряженным графиком поступают так, – с нежностью глядя на меня, посоветовал Макс на одном из очередных дежурств, когда ноги уже совсем заплетались, а в голове остались только две мысли: о Елизаре и о целительном долгом сне.
Как добрый ангел-хранитель, Макс не уставал заботиться обо мне, чем вызывал теплое благодарное чувство. На шестые сутки дежурства мы должны были патрулировать улицы мегаполиса, но в эту ночь мне удалось поспать на заднем сиденье машины. Заботливо прикрытая пледом, наброшенным на меня моим охранником, я безмятежно спала, не подозревая, что в эту ночь Макс и еще двое Хранителей уничтожили трех созданных вампиров. Что ж, даже если бы я была рядом с ними, то вряд ли могла чем-то помочь, да никто бы и не позволил.
Седьмые сутки прошли спокойно – обычное дежурство в аэропорту, бурлящем ночной жизнью. Этим вечером мне позвонила Ирина, сообщив, что задержится еще на четыре дня. Я не удивилась. Как и планировала, она купила картину, но документы, позволяющие ее вывезти, не были готовы. О моем наказании она знала с первого дня. Хвалить меня никто, конечно, не собирался, но мама все же отнеслась с пониманием. От Николая она была наслышана о моих изнурительных патрулях и ужасно нервничала, но я, прилагая все усилия, бодро успокаивала ее, стараясь убедить, что наказание – чуть ли не лучшее, что могло со мной произойти. Общение и знакомство с Хранителями плюс опыт, плюс «я совсем не ругаюсь с Максом» и еще «мне очень интересно». Все что угодно, лишь бы она не беспокоилась. Хотя насчет Макса и знакомства с Хранителями я не преувеличивала. Как можно ругаться с Фадеевым, если в особо сложные дни он даже с уроками помогал? Да и знакомств хватало. А к седьмым суткам моего дежурства многие начали верить, что я действительно справлюсь.

После выходного понедельник казался не менее утомительным. В воскресенье днем я, конечно, отдохнула, но бессонная ночь в лесу снова дала о себе знать. Усталость захватила с новой рвущей силой, к тому же я тосковала. Елизара я не видела больше недели, и разлука пожирала, как ржавчина, разъедающая железо, лишая тех немногих сил, которые так необходимы. Но теперь у меня была возможность поспать. Первая тренировка боев группой в моем расписании не числилась. Расположившись в комнате отдыха, я присела на крошечный диванчик, обитый жесткой «офисной» кожей. Целых три часа сна – и следующую тренировку, как и ночной патруль, можно будет пережить спокойно.
Комнатой отдыха студенты пользовались не очень часто, и в основном только чтобы заучить на перемене не выученный дома урок, а во время занятий мне точно никто не помешает. Голова склонилась на жесткий подлокотник, и я мгновенно уснула.
Сон был прекрасным и упоительным: та же комната отдыха со стенами, обитыми темными деревянными панелями, двумя одинаковыми диванчиками и одним письменным столом с тяжелым бронзовым светильником под красным, как и толстый ковер на полу, абажуром. Пара автоматов с напитками и выключенная панель телевизора. Только рядом со мной сидит Елизар. Что может быть прекраснее такого сна? В нечастых снах теперь только и встречаюсь с ним. Горячая сильная рука трепетно сжимает ладонь, высекая в моем теле искры долгожданного тепла, расплавляющего ледяной холод. Он такой настоящий и такой близкий, только выглядит утомленно.
Странно, таким он никогда мне не снился. Высокие скулы бледнее обычного, а под глазами темные круги, совсем как у меня. Устает? Но это неудивительно: тренировок у них с Марком очень много, Макс говорил, хотя я об этом не спрашивала. Даже четко очерченные губы Елизара выглядят бледнее обычного. Наслаждаясь теплом его руки, я продолжала разглядывать такое любимое, желанное лицо. Может, он обеспокоен или о чем-то переживает? Мощная грудь Елизара напряжена, такое впечатление, что он вдохнуть боится: дышит едва заметно. «Если я прижмусь к нему, я ведь не проснусь?» – пронеслась мысль, но искушение было сильным. Осторожно меняя положение, я прильнула к нему. Тагашев напрягся, словно порываясь встать.
– Не уходи, – сорвалось с моих губ. Желая убедиться, что не проснулась, я подняла голову: – Пожалуйста, не уходи. Я так скучаю по тебе.
Елизар обнял меня, прижимая к себе. Как же громко бьется его сердце, но сейчас – ровно и спокойно, будто отбивая точное время. Пусть оно длится вечно, чтобы я не проснулась, ощутив пустоту и холод.
– Я не уйду, маленькая дикая кошка.
Елизар коснулся губами моего виска, затем еще и еще. Твердые губы приникали неистово, словно впечатывая в мое сознание мысль, что я не сплю. Жаркое дыхание обжигало кожу. Прекрасный сон стал восхитительной реальностью. Затаив дыхание, я боялась пошевелиться. Руки впились в серую водолазку на его груди. Я прильнула еще ближе, еще крепче. Вдруг это все же сон и, пошевелившись, я разобью упоительную чашу блаженства, не испив ее до самого дна. С трудом оторвав меня от себя (наверное, я вцепилась мертвой хваткой), Тагашев посмотрел в глаза.
– Я не сплю? – едва слышно прошептала я. – Мне не снится? Это действительно ты? – Губы предательски дрогнули. – Мне показалось, ты избегаешь меня.
Елизар погладил меня по волосам.
– Я обидел тебя, хотя и не хотел этого. Прости. Я скучал, – выдохнул он. – Не избегал. Много всего навалилось… тренировки и… Я устал, Злата, сильно устал. А ты единственная, кому я могу об этом сказать.
Лицо казалось болезненным, словно его что-то сжигало изнутри. Тагашев стиснул челюсти так, будто собирался раскрошить себе зубы. Только короткий миг, секунда необъяснимой слабости – и его черты разгладились. Привычная непроницаемая маска опустилась на лицо, скрывая его чувства.
– Да, ты выглядишь уставшим. – Медленно протянув руку, я, боясь, что он оттолкнет, коснулась его волос. Елизар действительно перехватил мою руку, но лишь для того, чтобы прижать к своему сердцу. – Я могу тебе чем-то помочь?
– Мне никто не сможет помочь. Только я сам, – хрипло сказал он.
– Тебя что-то мучает, – догадалась я. – И дело не в тренировках. Ведь так?
Губы Елизара исказила горькая усмешка. Он не ответил, а сменил тему.
– Ты сама едва на ногах держишься, а думаешь обо мне, – обеспокоенно произнес он. – Злата, пообещай несколько вещей. Ты всегда будешь моим другом, что бы ни случилось. Еще мне не нравятся твои патрули. Будь осторожна. Не отходи от Хранителей. Я просил Николая вмешаться и отменить наказание, но он считает, что это пойдет тебе на пользу. Пообещай мне!
Все внутри сжалось. Ничего не изменилось, он отталкивает меня.
– Боишься потерять «маленького симпатичного друга»? – тихо спросила я.
– Очень! – ответил Тагашев, как будто удивляясь, как я могу вообще допустить подобную мысль. – В мегаполисе тихо, и все забыли об Охотниках. Только боюсь, если Виктору Коншину что-то нужно, он не отступит. Они появятся, Злата. Я тренирую Хранителей, чтобы подготовить их, тороплюсь, чтобы успеть. Но ты не имеешь даже малейшего понятия, на что способен Охотник.
Я разозлилась, стараясь вырвать руку, которую он все еще прижимал к своей груди, будто стараясь прикрыть ею саднящую рану.
– Зачем ты делаешь вид, что беспокоишься обо мне? Ты не можешь ответить на мои чувства, отгораживаешься какими-то неведомыми Охотниками. А может, это блеф, Елизар? Вдруг ты просто благодарен мне за помощь в присоединении к оборотням и не можешь выглядеть безучастным? Только помощь я не оказывала, ведь от меня совсем ничего не зависело! – Слова лились из меня бешеным потоком, точно я пыталась уложиться в выделенное для телевизионного эфира время. – Может, даже дружба, которой ты так страстно желаешь, – тоже прикрытие? Я безразлична тебе, но ты безупречно воспитан, пусть даже и мракаурами, чтобы показать это. Не утруждай себя, Елизар!
В глазах Тагашева появилось что-то такое, от чего я вздрогнула. Дикая боль. «Ему очень плохо», – внезапно поняла я. Что-то страшное разъедает его изнутри. И дело не во мне или тренировках. Ему нужна поддержка. Он искал ее во мне, а я набросилась, думая только о себе. Что же с ним происходит? Тагашев сжал свою грудь вместе с моей рукой, которую держал так крепко, что мне показалось, кисть треснет, как сухой прутик.
– Не надо! – надсадно выдохнул он. – Пожалуйста, не надо! Злата, ты ведь не думаешь так на самом деле? Ты не безразлична мне. Но дружба – это единственное, что я могу предложить. Я ведь объяснил почему. Просто пообещай мне то, о чем прошу! Это ведь немного.
«Всего лишь отказаться от любви», – пронеслось в голове. Странная это будет дружба. Насколько мне известно, это слово подразумевает теплые, но четкие границы. Но как объяснить ему, что грани захочется размыть, стереть мягким ластиком, словно карандаш, увеличить границы и переступить недозволенную черту. Почему же он так странно относится ко мне? Какая недоступная тайна скрывается за всем этим? Рад и хочет видеть, скучал, как говорит, а сейчас смотрит так, что хочется броситься в его объятия, но твердит об одном и том же. Но разве у меня есть выбор? Дружба – безмерность совместных воспоминаний, неважно каких, веселых или грустных, главное, общих (а это для меня важно); феерия теплых взаимоотношений, пусть и заключенных в четкие рамки общепринятых стандартов. Готова ли я отказаться от всего этого? Нет! Никогда!
– Обещаю, – прошептала я. – Обещаю, что буду осторожна, и обещаю, что буду твоим другом. Я вижу, тебе очень плохо, и совсем ничего не понимаю. Мы как будто говорим на разных языках. За очень короткое время ты стал другим. Ты отдаляешься, а я ничего не могу сделать. Но я обещаю, хотя для меня это будет нелегко.
Елизар коснулся губами моей руки:
– Спасибо.
Я дотронулась до волос Елизара, перебирая пальцами черные пряди. Время капало и капало, отсчитывая секунды, минуты, затем час, но мы сидели молча. В какой-то момент я поняла, что поступила правильно. Ему почему-то нужна была моя поддержка. Тагашев откинулся на спинку дивана и молча смотрел на меня, но сейчас это был не сильный парень, а сломленный, который по каким-то причинам искал рядом со мной утешения. Я могла бы сидеть так вечность, но прозвенел звонок с урока.
– Что бы ни случилось, ты справишься, – тихо сказала я. – Ты очень сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю.
Елизар с нежностью посмотрел на меня:
– Да, я справлюсь, Злата. Теперь справлюсь.

Глава 17
Встреча со страхом

Должна признать, что, несмотря на двусмысленность (во всяком случае, для меня) появившихся между нами отношений, я была рада даже этому. Присутствие Елизара и небольшой отдых влили необходимые силы. Тренировка прошла замечательно, а на ночное дежурство я отправилась, уже не падая от усталости.
Получив листочек с распределением патруля, мы поехали в ночной торговый центр, где и должны были дежурить сегодня. Я сидела в одном из многочисленных кафе за хромированным столиком, потягивая через трубочку колу, и с высоты третьего этажа смотрела на бьющий внизу фонтан, переливающийся золотистыми искорками от множества свисающих хрустальных люстр. Шум людских голосов сливался с плеском воды. Несмотря на ночное время, смертные снуют вверх и вниз по многочисленным эскалаторам, смеются, переговариваются, заходят в магазины с яркими вывесками, сообщающими о скидках. Макс, у которого сегодня смена, и еще двое Хранителей где-то наверху, как обычно, проверяют здание на присутствие вампиров.
Вздохнув, я отставила пустой стакан с пластиковой крышечкой и взялась за второй, начав разглядывать вывески магазинов и слушая ненавязчивую музыку из невидимых глазу динамиков. Пить уже совсем не хотелось, но надо же чем-то занять себя.
– Скучаешь? – Фадеев сел на соседний стул и, отвинтив крышечку, выпил почти всю бутылочку «Перье». – Как же жарко. Людей столько, что не протолкнуться.
– Распродажи, – пожала я плечами. – Макс, может, я тоже похожу по бутикам? Устала сидеть на одном месте и, если не пройдусь, начну засыпать.
Фадеев по привычке развалился в пластиковом кресле. Подбросив золотистую крышечку, он тут же поймал ее и, насмешливо улыбаясь, посмотрел на меня.
– Еще в зале Хранителей света, когда мы получили распределение, я знал, что ты попросишь об этом. Распродажа – панацея, способная излечить даже сонливость и крайнюю усталость. Признайся в этом, Злата, – поддразнил он.
– Я рада, что ты знаешь мои маленькие слабости, – с сарказмом заявила я. – Так я могу пойти?
– Женщина в торговом центре – стихия неуправляемая, феномен яркий, но совершенно не поддающийся мужскому пониманию, – риторически провозгласил он, снова подбрасывая крышечку и начиная действовать мне этим на нервы.
– Макс, ты хотя бы слышишь меня?
Фадеев ярко улыбнулся. Похоже, поддразнивать меня ему не разонравилось.
– Конечно, Злата, – с наигранной задумчивостью заявил он.
– Это означает «можешь прогуляться» или «я тебя слышал»? – раздраженно спросила я, проводив взглядом девушку с пакетами из магазинчика французского нижнего белья.
Если не ошибаюсь, магазин на втором этаже. А еще я раздавила солнцезащитные очки и собиралась купить линзы изумрудного цвета. К тому же скоро приезжает Ирина и неплохо чем-нибудь ее порадовать. А в магазине напротив – джинсы… Негромкий смех Фадеева прервал мои размышления.
– Совершаешь покупки мысленно? – веселился он.
– Макс, я могу никуда не идти, – пожала я плечами. – Хотелось развеяться, но могу посидеть и здесь.
Макс мгновенно почувствовал перемену моего настроения и стал серьезным:
– Злата, конечно, ты можешь пойти. Здесь спокойно. Трое Хранителей внутри и четверо снаружи. Я рад, что ты немного ожила, просто хотел поддразнить, распаляя твое желание, но ты опять ведешь себя нестандартно. Вместо того чтобы показать мне язык или, испепелив меня взглядом, подняться и отправиться куда тебе хочется, ты смирилась.
– Неужели обычно я себя так и веду? – грустно улыбнулась я.
– Обычно да, но не в последнее время. – Макс допил воду и посмотрел на меня. – Так ты идешь?
– Ну не могу же я оставаться здесь, если сам Фадеев меня чуть ли не уговаривает. – Я встала и показала ему язык.
Макс рассмеялся:
– Если хочешь, я могу пройтись с тобой.
– Первым по плану – магазин нижнего белья, не уверена, что хочу услышать твои советы. Или все же пойдешь?
Фадеев покраснел. Пристально разглядывал зеленую, как и сама бутылка, этикетку, краснея все больше.
– По крайней мере сейчас ты похожа на себя, – буркнул он. – Долго не задерживайся.
Хмыкнув, я направилась к стеклянному лифту.
Так называемый патруль сегодня обещал быть достаточно увлекательным. В бутике женского белья я задержалась надолго, выбирая крошечное кружевное и шелковое белье, которое больше показывало, чем скрывало. Затем стала счастливой обладательницей короткого черного платья необыкновенно тонкой вязки. Новые джинсы приподняли настроение, а белая рубашка к ним порадовала очень низкой ценой. На выходе из обувного магазина, где к платью были куплены замшевые туфли на высоких квадратных каблуках, я столкнулась с Максом.
– Шопинг, я вижу, проходит успешно, – сказал он, оглядывая внушительное количество бумажных разноцветных пакетов в моих руках. Затем отобрал их у меня. – Мы только что все проверили, и есть немного времени отнести их в машину, – пояснил он. – Когда закончишь, возвращайся в кафе. Хотя думаю, это случится нескоро. Еще четыре этажа, а на полпути ты вряд ли остановишься. Мне скучно без тебя, забияка. За эти дни я так привык, что даже не представляю свои патрули без тебя. – Фадеев грустно улыбнулся.
– Макс, помощи вам от меня – никакой. Я не тороплюсь только потому, что знаю: никто не относится ко мне всерьез. Я больше помеха, чем помощник.
– Ты лучшая помеха, которая только возникала. – Он повернулся и быстро пошел к лифтам.
– Но все же помеха, – тихо сказала я, зная, что он меня уже не слышит.
Хотя, может, он имел в виду, что лучше уж я, чем появившиеся вампиры? Пожав плечами, я пошла к эскалатору, ведущему на следующий этаж. Мерить еще что-то из одежды не хотелось. Я свернула в парфюмерный магазинчик и тут почувствовала силу Марка.
Он на верхнем этаже. Если не ошибаюсь, там кинозалы. Собрались сходить на фильм? Или, как и все, решили походить по магазинам? Нет, скорее последний сеанс кинофильма. В том, что они с Альбиной, я не сомневалась. «А вот Елизара с ними нет», – грустно подумала я. И не раздумывая, быстро пошла к эскалатору.
Электронные афиши показывали трейлеры фильмов, отбрасывая цветные блики на черно-белый плиточный пол темного вестибюля. За длинной полукруглой стойкой красного цвета две девушки в фирменных бейсболках ожидают покупателей колы и попкорна. Но широкий вестибюль пуст, как и красные диванчики. Кассы закрыты.
Взглянув на зеленые цифры настенных электронных часов, я поняла, что последний сеанс начался. Но это не расстроило: Марка и Альбины ни в одном из пяти залов не было. Сила чувствовалась немного в стороне – узкое ответвление коридора, за которым, похоже, выход на пожарную лестницу. Решили спуститься пешком? Немного странно, но ничего выходящего за рамки.
Рука потянулась к белой металлопластиковой двери с круглой металлической ручкой. Толкнув дверь, я вышла на лестничную площадку. Узкая, ярко освещенная лампами дневного света лестница, круто изгибаясь, вела на нижние этажи. Они где-то совсем рядом. Перегнувшись через перила, я посмотрела вниз. Звуки торгового центра совсем не слышатся, а лестница пустынна. Ошибиться я не могла. Где же они? Шаг за шагом начала спускаться вниз, придерживаясь рукой перил и стараясь услышать хоть что-то… Сила… Марк должен быть где-то здесь… Странно, что не чувствую запаха.
Огромная быстрая тень слева заставила остановиться. В плечо впились стальные пальцы и, с силой развернув, впечатали меня в выкрашенную белой краской стену. Ударившись о бетон, голова взорвалась резкой болью. Прижимая меня к холодной поверхности, вампир зажал мне рот рукой. От неожиданности я сначала даже не испугалась. Не Марк – мракаур, равный ему по силе (а возможно, превосходящий, к сожалению, сравнивать не с чем). Глупо ошиблась, но только потому, что он не пахнет вампиром: запах дорогого одеколона – и все, такая же способность, как у меня при трансформации. Огромного роста, выше Елизара. Даже под пиджаком дорогого черного костюма невозможно скрыть бугрящиеся, будто перекачанные анаболиками плечи и монолитную грудь. Мощная шея туго обтянута слепяще белым воротом рубашки. Не в силах дохнуть, я всматривалась в черты, отсвечивающие холодной опасной красотой. Года двадцать два или двадцать три, короткие темные волосы обрамляют бледное лицо с квадратными скулами. А глаза… Увидев раз, их не забудешь никогда: черные, завораживающие бездонной тьмой и только в глубине плещется красноватый отблеск. «Макс, найди меня, пожалуйста», – как-то очень вяло мелькнуло в голове.
И только теперь я испугалась по-настоящему. Я попыталась завизжать сиреной и вырваться, но руки сомкнулись плотнее, с силой сдавливая грудную клетку. Странно, что ребра еще целы, хотя и грозят сломаться. Мракаур насмешливо улыбался. Он не боится, что его обнаружат, и даже здесь, где совсем рядом, за стеной, Хранители света и толпы смертных, разорвет меня на части и сожжет. Я – досадная, не представляющая опасности помеха на пути монстра. Словно читая мои мысли, мракаур плотоядно усмехнулся и выпустил белые острые клыки:
– Крошка Хранитель света!
От вкрадчивого шепота я задрожала, готовясь к худшему. Конечно, крошка. Из такого, как он, троих таких, как я, выкроить можно.
Кажется, это конец. Сейчас он укусит, я оцепенею, а затем он меня разорвет. Горячее дыхание опалило шею. Я задрожала. Мракаур тихо рассмеялся, точно забавляясь моим испугом, затем медленно наклонился… Бешено пульсирующей вены коснулись не клыки, а жесткие губы. Миг – и, оторвав от стены, он перебросил меня через перила. С высоты семи этажей я полетела вниз: ниже, ниже, ниже… Почему он не уничтожил меня? Трансформируясь на лету и в клочья разрывая одежду, я мягко приземлилась на лапы. Послышался звук расколовшегося телефона. Рядом упали разорванные джинсы и лоскуты голубой водолазки.
Задрав голову, я посмотрела наверх, снова встречаясь взглядом с мракауром. Он вглядывался с неподдельным интересом. Конечно, он чувствует мою способность, похожую на его собственную. Ярость оборотня полыхнула в крови, отгоняя страх. Совсем не задумываясь о том, что несколько секунд назад я дрожала от ужаса и что не справлюсь, я понеслась наверх, одним коротким прыжком преодолевая целый пролет лестницы.
Теперь уже позади меня открылась дверь. Запах людской крови мгновенно ударил в нос. Две смертные весело щебетали, но голоса смолкли: скорее всего, девушки нашли мою одежду и в недоумении замерли. Впереди послышался звон разбитого стекла.
Шквал противоречивых чувств выплеснулся гейзером, накрывая меня с головой. Мощное тело пантеры подалось вперед. Преодолев последний пролет, я увидела мракаура, парящего за окном. Яркая улыбка озаряла лицо. Левитация? От неожиданности я застыла. Охотник!
– Хочешь со мной? – прошептал он.
Битые стекла поднялись с плиточного пола и, крошась стеклянной пылью, обсыпали меня с ног до головы. Он может обрушить стены, но развлекается. Мракаур метеоритом скользнул вниз к припаркованному спортивному автомобилю. «Я не успею», – пронеслось в голове. Пути отхода он продумал заранее. Хорошо, что в торце здания нет смертных. Присев перед прыжком, я прыгнула в пустоту, мягко приземляясь на лапы, но уже на улице. Рык турбин автомобиля ворвался в уши. Сильный удар бампера сбоку отбросил меня в сторону. Взревев двигателем, спортивная «ауди» скрылась в ночи…
Трансформируясь, я перекатилась на левый бок. Легкие словно слиплись, мешая вдохнуть хотя бы глоток воздуха. Ребра, кажется, целы, но весь бок ноет пульсирующим синяком. Жаль, под костюмом не посмотришь. Мракаур стартовал с места, и удар получился не очень сильным, хотя смертный бы погиб. «Х-х-х!» – Резким толчком воздух проник в легкие, и я задышала. Нужно догнать. Но как догнать того, кого не чувствуешь? С момента встречи прошло всего несколько минут – три-четыре, не больше. Куда же подевались Хранители? Поднявшись сначала на колени, я медленно встала. Придерживаясь за ребра, начала обходить здание. Крытая огромная парковка до отказа забита машинами. Хранители припарковались в секторе В-6, возможно, там найду хоть кого-то. Пошатываясь, но стараясь идти как можно быстрее, я шла в нужную сторону. Откуда-то сбоку вынырнул уже знакомый Андрей.
– Злата, ты что здесь делаешь? – Парень расслабленно подошел и улыбнулся.
– Мракаур, – прошептала я. – Очень сильный! На «ауди».
Рыжеватые брови парня изумленно взметнулись вверх. Оглядев меня с ног до головы, он молча достал мобильник. Пробежав пальцами по пищащим кнопочкам, парень поднес трубку к уху.
– Макс, тут Злата… Выглядит необычно. Боюсь предположить, но «трансформация у нас необычная» и, кажется, «нас» опять посетило новое видение, – иронично пропел Андрей. Довольный своим остроумием, он улыбнулся мне. Естественно, не поверил.
Страшно захотелось выругаться сквозь зубы – совсем как Макс, но, похоже, Фадеев и сам сделал это за меня. Андрей поморщился. Из трубки явно слышался злобный клекот.
– Дай мне трубку, – зарычала я, стараясь не обращать внимания на покалывание в боку: ионы серебра уже вовсю трудились над исцелением моего организма.
Выхватив мобильник из рук Андрея, я, торопясь и сбиваясь, заговорила:
– Макс, мракаур, и очень сильный! Я столкнулась с ним на пожарной лестнице… Он сбросил меня вниз и сейчас где-то на улицах города.
– Злата, этого не может быть. Мы бы почувствовали!
Продолжая говорить со мной, Фадеев уже бежал навстречу, придерживая прижатый к уху телефон. Ничего себе скорость! Трубка безжизненно потухла. Макс отключился. Подбежав, он заключил меня в медвежьи объятия. Вздрогнув, я поморщилась: не то чтобы очень больно, но и приятной колющую боль не назовешь. Андрей чему-то радостно улыбался.
– Макс, вы бы не почувствовали его! У него способность не обнаруживать себя, – всхлипнула я, прижимаясь к сильной груди, только теперь осознавая, как же я рада его видеть и чувствуя себя в безопасности. – Он набросился на меня и будто насмехался. Сбросил вниз, но я захотела его догнать, а потом он сбил меня машиной и, выехав на дорогу, скрылся. – Макс плотнее прижал меня к себе, его руки подрагивали. Похоже, он начинал верить. – Я приняла его за Марка. Он использовал левитацию. Это Охотник, – шепотом добавила я.
На секунду Фадеев отстранил меня от себя. В синих глазах застыл ужас. С лица Андрея, стоящего сбоку, медленно стекла улыбка.
– Приняла за Марка Ланбина? – недоверчиво спросил Хранитель. – Охотник?
Этот вопрос взвинтил меня до предела.
– Я чувствую их телекинетическую энергию! – завизжала я, вырываясь из рук замершего, как статуя, Фадеева и хватаясь за бок. – Макс, сделай что-нибудь! Мы упускаем время, хотя даже сейчас я не уверена, что мы его найдем.
– Злата, ты ранена? – побелел Фадеев.
– Не ранена, всего лишь синяк, – нетерпеливо отмахнулась я. – Нужно найти мракаура!
Наконец Макс пришел в себя. Разительное превращение из заботливого охранника в жесткого профессионала даже пугало. Фадеев отдал приказы Андрею, затем начал терзать мобильный. Я поняла, что он звонит Фомину. Имя директора произносилось несколько раз. Во время разговора он спросил меня о внешности мракаура, и я подробно описала незнакомца. На вопрос о номерах автомобиля я ответить не смогла. Очевидно получив инструкции, он опять начал звонить, но теперь уже Хранителям, при этом держа меня за руку, точно боясь, что я исчезну. Затем повернулся ко мне.
– Злата, ты поедешь со мной, если ты действительно чувствуешь мракауров. Интересно, что я узнаю об этом сейчас, – вскользь добавил он. – Попытаемся его найти. Фомин отменил наказание, но сейчас ты должна помочь. Если мы его обнаруживаем, ты не вмешиваешься.
Макс задержал взгляд на моей руке, все еще придерживающей бок. Я мгновенно отдернула ладонь. Что ее там держать, если уже почти не болит. Фадеев посмотрел как-то странно: на лице – вина, которой не должно быть. Я же сама виновата. Торопливо кивнув, я прыгнула в машину.
Похоже, Хранители задействовали все силы, чтобы найти мракаура. Лишь острое зрение вампира могло заметить в темных, скованных ночью подворотнях, парках и затемненных закоулках быстрые тени волков. Так же, как и мы с Максом, Хранители патрулировали улицы на машинах. Фадеев искоса поглядывал на меня, безмолвно спрашивая, но я отрицательно качала головой. Силу мракаура я не чувствовала. Что он делал в торговом центре? Почему появился в мегаполисе и не ищет ли он Колесникова? В голове возникала куча вопросов, но ни на один из них ответа я дать не могла. «Елизар был прав», – мелькнуло в сознании. Они появились. И это второй раз за две недели.
– Злата, ты не думаешь, что тогда в лесу могла почувствовать именно его? – предположил Макс.
Навстречу нам на скорости проехал серебристый седан с Хранителями света.
– Я не уверена. Силу я не чувствовала. Если это был он, то находился очень далеко. – Покачав головой, я оттянула ремень безопасности от своего бока: он уже почти не болел, но трение ремня было неприятным. – Скорее всего тогда я действительно устала.
О том, что я уже чувствовала похожий взгляд, я сознательно умолчала. Странностей во мне и так хватает. У Макса бесконечно звонил мобильный. Хранители переговаривались, но сообщить ничего не могли. Час безрезультатных поисков, но даже «ауди» найти не удалось. Мракаур бесследно исчез.
Ответив на очередной звонок, Фадеев сильно нахмурился, а закончив говорить, повернулся ко мне:
– Звонил Фомин. Сейчас подъедут Елизар и Марк.
– Они примут участие в поисках? – Я облегченно вздохнула.
В прошлый раз Елизар обнаружил Охотников практически сразу. Вероятно, Юрий Петрович решил положиться на парней и в этот раз. Но Макс развеял мои надежды:
– Охотника больше не ищут. Только вампиров, которые, возможно, были с ним.
– Макс, ты шутишь? – не поверила я.
– К сожалению, не могу рассказать больше, потому что и сам не знаю. – Макс выглядел необычно: рассеян, задумчив, бледен. Но заговорить об этом я не успела, почувствовав силу Елизара и Марка.
Черный «порше» на огромной скорости догнал, подрезал и замер, перекрывая путь внедорожнику Макса. Тагашев появился из машины первым, и я опешила. Красивое лицо Елизара было таким же бледным, как и у Макса, но помимо этого его искажала маска гнева.
– Я отвезу тебя домой, Злата! – Елизар распахнул дверь джипа с моей стороны и наклонился, отстегивая мой ремень безопасности.
– Может, объяснишь, что происходит? – Фадеев напрягся.
Не обращая на него внимания, Елизар чуть ли не выволок меня из машины. Моего взгляда он избегал, зато поднял глаза, метающие молнии, на Макса.
– Тебе объяснить, что входит в обязанности охранника? – зарычал он. – Лучший Хранитель света был рядом, а она, – Елизар кивнул в мою сторону, – чуть не погибла. Ты хотя бы представляешь, на кого она нарвалась, Макс? – выплюнул слова Тагашев, испепеляя Фадеева взглядом. – Только один мракаур обладает способностью не обнаруживать себя – Кирилл Чернов, ведущий Охотник Виктора Коншина!
Я начала хватать ртом воздух, хотя и плохо представляла, что значит «ведущий». Скорее всего главный. Злой тон Тагашева напугал. Вспомнив Охотника, я мелко задрожала. Макс вцепился в руль, и ровные, измельченные в сильных кулаках куски остались в его руках.
– Не нужно обвинять Макса, – сдавленно прошептала я. Из груди Фадеева вырвался стон, будто данная ситуация причиняла ему нестерпимую боль. – Объясни хотя бы что-нибудь, – попросила я.
Добиться от Елизара чего-то вразумительного оказалось невозможным. За него ответил Марк:
– Кириллу Чернову подчиняются все Охотники. Странно, что он появился здесь. – Внешне парень выглядел спокойно: одна рука – в кармане брюк, в другой – ключи, но на лице читалось волнение. – Виктора Коншина он покидает крайне редко. Единственное возможное объяснение – Лев Колесников. Виктор знает, что Хранители не смогут обнаружить Кирилла и наверняка после первой неудачной попытки послал его на разведку.
– А точнее, он узнал все, что собирался узнать, – прогремел Елизар. – В торговом центре он вышел на охоту, уже не боясь, что его обнаружат, потому что собирался исчезнуть сразу после того, как утолит жажду. Но вмешалась девушка. Всего лишь студентка! И просто случайность, что он оставил ее в живых.
Я съежилась. Но мысль о том, что я спасла жизнь двоим смертным, пусть и случайно, заставила расслабиться.
– Почему Хранители больше не ищут его?
Елизар сверлил взглядом Макса, по-прежнему избегая моих глаз, но все же ответил:
– Кирилл уже за территорией верлафов, и искать его бесполезно. Хранители попытаются найти вампиров, если таковые были с ними, но это больше профилактическая мера. Сомневаюсь, что они кого-то найдут. Фомин позвонил нам слишком поздно. Поехали, Злата. Николай попросил, чтобы я отвез тебя домой. А ты, – обратился он к Максу, – поедешь к Вязину, позже и с Марком. Думаю, у Николая накопилось к тебе много вопросов.
Он резко отстранился от джипа и, схватив меня за руку, потащил к «порше». Впервые за все время моя рука казалась теплее, чем рука Тагашева.
– Я бы скорее дал себя разорвать, чем знать, что она подвергается опасности, – услышала я позади надсадный голос Фадеева.
Елизар распахнул дверцу, дождался, пока я сяду, и щелкнул в темноте ремнем безопасности. Затем молча обошел машину и сел за руль. Взвыв турбинами, машина на огромной скорости понеслась в сторону города верлафов. Неудивительно, что они с Марком приехали так быстро. Стрелка спидометра упала вправо, да так там и осталась. Через двадцать минут дорога сузилась. Деревья обступили темной стеной. Мы приближались к городу. Я поглядывала на Елизара. Он молчал. Челюсти плотно сомкнуты, смотрит на дорогу, выхватываемую светом фар.
– Ты злишься? – едва слышно спросила я. – Макс действительно не виноват. Это была его смена, и находиться со мной постоянно он не мог. Я сама пошла по магазинам. Ничего ведь не произошло!
Тагашев резко затормозил, съехал на обочину. Наконец он взглянул на меня. В темноте его лицо казалось высеченным из мрамора, и лишь глаза оставались живыми, но там плескалась боль. Резко наклонившись, сгреб меня в охапку и смял мои губы неистовым, горячим, требовательным поцелуем. Этот поцелуй оказался прекраснее, чем в моих снах. Сердце заскакало галопом. Кто-то стер четкие рамки так называемой дружбы. Но разве я против?! Ладони Елизара обхватили мое лицо, заковывая его в желанный плен. Тело мгновенно расслабилось, подчиняясь исступленным ласкам. Слишком долго я ждала его поцелуя. Губы приоткрылись, отвечая. Руки заскользили по его плечам, бокам, спине. Елизар прижал меня сильнее, зарываясь в длинные волосы пальцами. Нащупав край футболки, я нерешительно остановилась, а потом скользнула под нее и коснулась обнаженной кожи: твердой, горячей, гладкой. Тагашев вздрогнул и резко отстранился от меня.
– Прости, – хрипло сказал он, отворачиваясь к окну. – Не знаю, что на меня нашло. – Его дыхание сбилось.
Я откинула голову на подголовник. Голова кружилась, а пульс учащенно скакал.
– Я ведь нравлюсь тебе? – медленно спросила я, едва справляясь с дыханием.
Вопрос прозвучал скорее как утверждение, слишком уж красноречивым был поцелуй. Тагашев не поворачивался.
– Ты обещала быть осторожной. Но не сдержала обещание. Охотник что-нибудь говорил тебе, Злата? – спросил Елизар, напрочь проигнорировав мой вопрос.
– Пара незначительных фраз. Он просто издевался. Ты не ответил, – настаивала я.
Протянув руку, положила ее Тагашеву на плечо. Накрыв ее своей, Елизар сжал пальцы, а затем повернулся. Лицо было непроницаемым.
– Ты очень красива, а я всего лишь мужчина. Прости, этого больше не повторится.
– Я не против, если это повторится, – прошептала я, страстно желая оказаться в его объятиях. Вновь ощутить вкус его губ.
– Ты должна научиться защищать себя. Я буду тренировать тебя, Злата. – Тагашев убрал мою руку со своего плеча, будто не слыша или не желая слушать меня.
– Сам сказал, что я красива, а ты всего лишь мужчина. – Теперь и я не желала прислушиваться к его словам о каких-то пресловутых тренировках. – Елизар, пожалуйста, не отталкивай меня!
Он как-то неестественно подался вперед, словно желая припасть к моим губам, но быстро отвернулся и завел двигатель машины. Может, показалось? Снова невозмутимая маска и только челюсти сжаты плотнее, чем следует. Мне бы так научиться справляться с эмоциями.
– Ты не нужна мне, Злата! Считай, что ты не нравишься мне. Поцелуй – это всего лишь минутная слабость. – Совсем будничный тон, но отсекающий все живое, лишающий надежды, приводящий в отчаяние.
Я вздрогнула и, глубоко вдохнув, опустила голову. В уголках глаз скопились слезинки. Щелкнув ремнем безопасности, распахнула дверцу еще стоящей машины. Обида? Боль? Нет, не было ничего. Странная усталость и бессилие. Что-то мешало дышать. Мне бы глоток свежего воздуха. Всего один, чтобы прийти в себя, доехать до дома, лечь. Как же утомил сегодняшний день. Подозрительно спокойно я вышла из машины. Земля резко качнулась, темные деревья медленно подступили, словно сделав огромный шаг к дороге. Похоже, даже запас сил вампира исчерпал себя. Обочина резко приблизилась, лес опрокинулся, и я погрузилась в темноту.

Глава 18
Наставник

Отчаянно пытаясь вырваться, я прикладывала все силы, оказывая сопротивление. Но безжалостные стальные руки вдавливали в стену. Острые белые клыки приблизились к горлу. Леденящий душу страх охватил тело. Боли от укуса почти нет, только мгновенное оцепенение. Зубы вампира глубоко вонзились в шею, и только теперь я почувствовала ожесточенную рвущую боль. Мышцы, как резиновые, поддались под его зубами. Клыки рвали медленно и с упоением. Кирилл, улыбаясь, отстранил меня от себя. Черные глаза блестели неистовым блеском. Раз… и в его огромной руке щелкнула крышка металлической зажигалки. Два… и он высек пламя. Три… и огненные языки тысячей раскаленных мечей вонзились в тело, оплавляя кожу, как пластик. Несмотря на оцепенение, я чувствовала уничтожающую боль. Душераздирающий крик вырвался из груди, завибрировал, оглушил. Кирилл, ухмыляясь, толкнул меня с лестницы…
Прямо перед носом валялась знакомая розовая мягкая комнатная тапочка, чуть правее – другая, а левее – ножка кровати. Только теперь я поняла, что лежу на полу своей комнаты. Тяжело дыша, схватилась за край постели. Свинцовый привкус на языке и головная боль. Кошмарный сон? А казался таким реальным. Как я попала домой? В сознании возникли воспоминания, и я застонала. На лестнице послышался быстрый топот. Дверь комнаты распахнулась, и я увидела Николая.
– Ты в порядке, малышка? – Быстрыми шагами Вязин пересек комнату и, схватив меня за плечи, приподнял, посадив на кровать.
Надо же, на мне до сих пор костюм для трансформации.
– Не знаю, – прошептала я. – Мне плохо и страшно.
Казалось, языки пламени лижут меня до сих пор. Взгляд переместился на окно. Поднимающееся солнце окрашивало ветку березки в грязный розовато-зеленый цвет.
Вязин присел рядом и, обняв меня за плечи, уткнулся губами куда-то в макушку:
– Ты жива, и это главное. Я так беспокоился.
– Давно ты здесь? – положив голову ему на плечо, спросила я.
В том, что Елизар привез меня домой, сомнений не было. Даже в кровать уложил. Расправил постель, свернул покрывало. А вот подушка валялась на ковре. Очевидно, кошмар затянул настолько, что я попросту свалилась на пол. Когда пришла в сознание, не помню: наверное, очнулась и сразу уснула. Только лучше бы не засыпала. Воспоминание об Охотнике преследовало и сейчас. Спросить Николая о Тагашеве я не решилась, надеясь, что он объяснит мне сам. И не ошиблась.
– Елизар привез тебя домой. Ты была напугана, измучена и потеряла сознание. Потом он позвонил мне.
Вязин начал укачивать меня, как ребенка. Я усмехнулась. Значит, так Елизар все объяснил? В ушах послышались слова: «Ты не нужна мне, Злата!» Боль с новой режущей силой ворвалась в душу. Что ж, сама нарвалась. По крайней мере на этот раз он не увиливал и ответил честно. Хотя не думаю, что потеряла сознание только от его слов, скорее от всего вместе: наказание, боль, страх, поцелуй, которого так ждала. Слишком много эмоций. Я не выдержала, сломалась.
– Хранители кого-нибудь нашли? – спросила я.
Николай молча покачал головой:
– Охотник исчез. Мы долго говорили с Елизаром. Ты должна тренироваться с ним. Должна научиться защищать себя.
Я замерла. Да, от Тагашева я уже об этом слышала.
– Мне хватает уроков в академии, – сухо сказала я. – Николай, я всего лишь студентка. Я даже не Хранитель света. На мою жизнь никто не покушается. Встреча с Охотником была случайностью. Да, я могла погибнуть, но я жива. – Я повысила голос. – Почему ты всегда беспокоишься о моей безопасности? С самого детства – охрана, как будто я какой-то политик смертных. Теперь – дополнительные тренировки. Что происходит? Никому не нужна моя жизнь!
Вязин встал и странно взглянул на меня.
– В клане мракауров тебя считают моей родной дочерью. Много лет мне удавалось скрывать от них, кто эта девушка. Никаких записей, архивов или фотографий. Никакой информации, которая могла выйти за территорию клана. Никто из мракауров не должен был связать твое имя со мной, да они и не старались узнать. Но сейчас ситуация изменилась. – Николай разозлился. Впервые в жизни я видела его таким. – Коншину нужен Колесников. Он задумал что-то очень серьезное. И он не отступит. Виктор начнет искать другие пути, может попытаться узнать твое имя, чтобы похитить и обещать вернуть в обмен на Колесникова. Я должен быть неуязвим и не могу позволить, чтобы меня шантажировали. Я не смогу пойти на поводу у Виктора, и тогда твоя жизнь подвергнется опасности. Ты и Ирина – самое дорогое, что у меня есть. Так что не говори, что никому не нужна твоя жизнь! Ты всегда находилась слишком близко к главе клана. Я не могу приставить к тебе больше охраны, чтобы не привлекать внимание, но я хочу быть уверен, что ты сможешь защитить себя. – Взгляд Николая стал мягче. – Тренировки с Елизаром не обсуждаются. Считай, это жесткая необходимость или мой приказ.
Я растерянно посмотрела на него:
– Тогда почему вы с Ириной позволили мне учиться в академии? Если я стану Хранителем, то постоянно буду сталкиваться с мракаурами.
Николай тяжело вздохнул:
– Решение далось нелегко. Мы могли бы попытаться запереть тебя в городе клана. Но тогда превратили бы твою жизнь в существование. Быть Хранителем света ты мечтала с детства, и если бы мы запретили, то лишили бы тебя твоего выбора. К тому же Ирина никогда ни в чем не могла тебе отказать.
Я грустно улыбнулась:
– Но я ведь не твоя дочь?
Николай с нежностью взъерошил мне волосы:
– Если ты про биологию, то нет. Но ты выросла рядом со мной и всегда будешь моей дочерью. Так что мракауры не очень ошиблись.
– Прости, – тихо сказала я. – Мне никогда не приходило в голову, что из-за меня ты можешь быть уязвим. Я буду тренироваться с Елизаром и никогда больше не сбегу от Макса.
Николай нахмурился:
– Макс забыл о своих основных обязанностях. С сегодняшнего дня тебя охраняет Илья.
Сознание нарисовало загнанный взгляд Фадеева, бледное лицо и руки, крошащие руль, как мягкую булку. Раньше во мне плескались противоречивые чувства, я даже ненавидела его, но в последнее время, а особенно во время моего наказания, мы сблизились. Я могла бы сказать, что мы подружились и только благодаря ему я выдержала наказание, пусть оно и не закончилось. А теперь рядом будет находиться неизвестно кто?
– Я привыкла к Максу. Он ни в чем не виноват, – защищала я охранника.
– Злата, я знаю, что произошло. Макс все рассказал. Он сказал, что сам позволил пойти по торговому центру и оставил тебя без охраны. Что Охотник напал на тебя, а он даже не подозревал об этом.
– Николай, ты же знаешь, что он не задумываясь отдаст за меня жизнь. Он лучший из всех. Пожалуйста, не отстраняй его. Он не почувствовал Охотника, потому что не мог его почувствовать. Он виноват только в том, что не приковал меня к себе наручниками. Дай ему шанс, – попросила я.
Николай задумчиво посмотрел на меня.
– Ты опять защищаешь его. – Вязин подошел к двери. – Давай поступим так. Если тебе самой удастся уговорить его, я дам ему еще один шанс. Фадеев действительно лучший. Я всегда ценил в нем не только его навыки, но и честность. Макс осознает вину и считает, что не справился. Он попросил отстранить его еще до того, как это сделал я. Он не захочет вернуться, Злата.
Я нервно теребила прядь волос:
– Он расстроен. Мне всего лишь нужно с ним поговорить.
– Попробуй, – согласился Николай. – Умывайся, и пойдем завтракать. Надеюсь, ты не против омлета?
– Омлет ты готовишь потрясающе, – улыбнулась я, чувствуя, что голодна. – А еще очень хочется апельсинового сока.
Кивнув, Николай скрылся за дверью.
Подставив тело под упругие горячие струи душа, я начала расслабляться, смывая с себя остатки ночного кошмара. Вспомнила жаркий, неистовый поцелуй Елизара, кончиками пальцев коснулась губ. Может, и он мне приснился? Нет, не сон – слишком прекрасно, чтобы забыть или выбросить из памяти. Рука машинально потянулась к кнопке переключения душа, меняя горячие струи на жалящие холодные. Вчера мне показалось, я нравлюсь ему. Что это? Минутный порыв, страх за меня или что-то другое? Он был зол на Макса, значит, испугался за меня? Да, он говорил, что я дорога ему, и тут же сказал, что не нужна. Но побеседовал с Николаем об индивидуальных тренировках. Зачем? Господи, как разобраться во всем этом? И что мне должен был сказать Охотник? Елизар вчера спросил об этом. В голове начали появляться обрывки фраз. Разложив в голове кусочки пазла из коротких предложений, которые я слышала от Елизара и Альбины, я пыталась сложить все воедино. «Елизар очень силен, сильнее Охотника…», «я бы многое отдал, чтобы не иметь такой силы…», «в нем есть что-то сумеречное…», «Виктор Коншин не отступит никогда…», «девушка будет подвергаться опасности…», «я рад, что я другой…», «иногда он исчезал…», «я многого не имею и не смогу иметь никогда…», «Верлаф и мракаур – понятия несовместимые…». Что кроется за всем этим? Фразы раскладывались в голове, но объяснения я не находила. «Пообещай, что будешь моим другом…», «Ты не нужна мне, Злата…». Не нужна как девушка, но необходима как друг? Застучав зубами от холода, я выключила душ и начала растираться махровым полотенцем. Кто же ты, Тагашев, и почему так странно относишься ко мне? От бессвязных мыслей в голове и невозможности сопоставить их я чуть не завизжала. Похоже, докопаться до его тайны невозможно. Швырнув мокрое полотенце на тумбочку, я стала одеваться.
Николай в фартуке Светланы поддел лопаткой омлет, свернутый конвертом, и выложил на тарелку. На столе уже стоял стакан с апельсиновым соком.
– Пахнет божественно, – грустно улыбнулась я.
– Сыр и базилик, – сказал Николай, ставя передо мной тарелку. – Прости, но мне уже пора бежать.
Я расстроенно посмотрела на него.
– Мракауры считают меня дочерью главы целого клана, а мне даже позавтракать не с кем. Я думала, ты составишь мне компанию.
Николай поцеловал меня в щеку:
– Прости, я действительно не могу. Скоро приедет Ирина. Кстати, что мы ей скажем?
– Ничего, – спокойно ответила я. – Не нужно рассказывать ей об Охотнике. По-моему, достаточно, что об этом знаешь ты. Я ведь жива.
– Я не должен был пускать на самотек твое наказание. Решил, что оно пойдет тебе на пользу, и чуть не поплатился за это. А ведь Елизар просил меня.
– Вижу, вы с ним сблизились, – криво усмехнулась я.
– Тагашев очень умен. Он с детства жил с мракаурами и хорошо знает, чего можно ждать. К его рекомендациям стоит прислушиваться. К тому же он много делает для нашего клана, а тренировки с Хранителями и вовсе не заменимы. Возможно, со временем я сделаю своим советником. Я рад, что он появился здесь. – В глазах Николая появилось что-то необъяснимое. – Хотя это твоя заслуга. Елизар очень тепло относится к тебе. Так что с выбором друга ты не ошиблась.
Склонившись над тарелкой, я начала есть омлет.
– Да, он замечательный, – чуть слышно выдавила я. – И отличный друг.
Николай попрощался и вышел за дверь.
Аппетит пропал. Поковыряв еще какое-то время омлет, я выпила сок и торопливо начала собираться в академию. Пустой дом давил и гнал наружу. Через двадцать минут я поднималась по ступенькам академии.
– Все только и говорят о тебе и о появлении в мегаполисе ведущего Охотника Коншина, – разгоряченно дышал мне в лицо Роман. – Это правда, что ты чуть не погибла?
– Нагло врут.
Мы поднимались на второй этаж, на тренировку с Хранителями света. Снующие студенты задерживали на мне взгляды. Похоже, новая новость завладела академией.
– Как это – врут? – не поверил Роман.
– Погибнуть я не могла уже потому, что Охотнику даже в голову не пришло меня разрывать. Сбросил, как несмышленого котенка, с седьмого этажа, а потом боднул бампером. Боюсь, была не на высоте и сопротивления не оказала, – честно призналась я.
– То, что ты не оказала сопротивления, может, и неплохо, – задумался Роман. – Если бы оказала, могла и погибнуть.
– Ушам не верю. Ты серьезно?
– Вполне, – рассудительно ответил парень. – Справиться с ним ты бы не сумела. Мы не готовы к этому, Злата, и, думаю, будем готовы еще нескоро. Так что можешь не удивляться.
– Боюсь, я буду готова раньше тебя, – напряглась я, глядя на приближающегося Тагашева, затянутого в черный тренировочный костюм. Чувствовала же силу. Нет бы поторопиться и скрыться в женской раздевалке.
– О чем ты? – спросил Роман, глядя на Елизара.
Тагашев спокойно подошел, протянул руку и поздоровался с Самойловым.
– Индивидуальные тренировки с личным мракауром, – резко ответила я на вопрос Романа, при этом глядя на Тагашева.
– Наставником, – поправил меня Елизар. Снова непроницаемое лицо, а на губах легкая улыбка.
Будто ничего и не произошло: не было страстного поцелуя, обидных слов. Он намерен изображать из себя друга. Сердце сжалось от саднящей боли, а еще появились обида и злость.
– Другом-наставником, – поддела я опасно дрогнувшим голосом, испепеляя мракаура взглядом.
– Лучшим другом, – как ни в чем не бывало согласился Елизар.
– Все вакантные места заняты, – сквозь зубы процедила я.
На секунду в нем что-то дрогнуло.
– Придется освободить, – вкрадчиво сказал он. – Лучший друг-наставник – мне нравится. На меньшее не согласен. – Он хищно улыбнулся.
Я гневно сжала кулаки. Роман удивленно вертел головой, выслушивая наш обмен любезностями.
– Ты будешь тренировать ее? – спросил он.
– У Златы привязанность к Охотникам, и без моих тренировок не обойтись. Николай Вязин хочет быть уверен, что она не свернет себе шею раньше времени.
Я ушам своим не поверила. Его инициатива, но он прикрылся именем Николая. А ведет себя так… Страшно зачесались руки ударить его.
– Во сколько тренировка, лучший друг-наставник? – холодно спросила я.
– С восьми до одиннадцати каждый день, включая воскресенье.
– Семь дней в неделю по три часа? – растерялась я, мгновенно теряя боевой настрой. Семь дней в неделю я буду видеть его, семь дней в неделю буду разламываться на части, осознавая, что безразлична ему. – Это очень много, – затравленно прошептала я, чувствуя, как подступает паника.
– Это очень мало, Злата, – пожал плечами Елизар. – Чтобы справиться с Охотником, нужно затратить много времени.
– С Охотником? – испугалась я. – Я не собираюсь больше встречаться с Охотником.
На долю секунды Елизар отвлекся, отвечая на приветствие пары старшекурсников.
– Я не говорю, что ты с ним встретишься, – успокоил он. – Ты должна научиться справляться с Охотниками.
– На первом уроке ты говорил, что уничтожить Охотника в одиночку практически невозможно, – удивился Роман.
Тагашев посмотрел на Самойлова:
– Я и сейчас это говорю. Только у Златы необычная трансформация, огромная скорость и способности, которых нет у других. Думаю, стоит попробовать.
– Я тоже хочу! – не удержался Самойлов. – Конечно, трансформация у меня обычная, – тут же замялся он.
– У Марка еще нет личного ученика, – улыбнулся Елизар и посмотрел на меня, явно намекая на мою резкость и выделяя «личного». – Думаю, он с удовольствием позанимается с тобой. В свободное время я тоже смогу дать тебе несколько уроков.
– Не надорвешься? – тихо спросила я.
Елизар обезоруживающе улыбнулся:
– Я говорил, что люблю тренироваться, маленькая кошка. К тому же кто-то должен обучать тебя, учитывая твою основную способность – искать приключения на свой длинный хвост.
Разинув рот, я лихорадочно соображала, что бы ему сказать, желательно обидного и злого, но так и не нашла.
– В восемь вечера на одной из уличных тренировочных площадок. Опаздывать запрещено. Пропускать занятия запрещено. Игнорировать слова наставника запрещено. Поступать необдуманно запрещено, – отчеканил Елизар. Резко повернувшись, он направился к лестнице, ведущей на первый этаж.
Глядя ему вслед, я вздохнула. Максимальная выдержанность или даже усилий не прикладывает? А мне так трудно соблюдать условности.
– Давай заключим пари, кто из нас одолеет первого Охотника, – азартно предложил Самойлов. Похоже, парень уже вовсю сражался с ними в мечтах.
– Будет лучше, если мы никогда не повстречаемся с ними, – тихо сказала я, вспомнив лицо Охотника. – Никогда! – повторила я и быстро пошла в женскую раздевалку, прикладывая все усилия, чтобы не думать о Тагашеве, об Охотнике, не думать вообще ни о чем, а сосредоточиться на предстоящем уроке.
Сегодня тренировочный зал не был пустынным. На расстоянии друг от друга стояли двенадцать очень реалистичных манекенов: смертные в оцепенении, да и только. Но два из двенадцати манекенов отличались, пугая искусственным телом без наличия кожи и обнаженным венами на шее. Интересно, чему будет посвящен урок? Не успела я войти, как соученики обступили меня со всех сторон: все, кроме Елены, конечно. Сразу посыпались вопросы, отвечать на которые не хотелось, но выбора у меня не оставалось.
– Говорят, твой непобедимый цепной пес оказался не на высоте? – после очередного вопроса оскалился в улыбке Размаев. – Упустил Охотника, а ты чуть не погибла.
– Почему бы тебе не спросить у самого Макса, – предложила я. – Думаю, он быстро ответит, при этом касаясь кулаком твоей челюсти.
Лицо Размаева исказилось в кривой усмешке, а вот в глазах появилось легкое беспокойство.
– Злата, но все говорят, что Фадеев действительно не справился, – заявил Стас.
При этом я увидела, как руки Павла Самохина сжались в кулаки. «Макс для него что-то вроде кумира», – тепло подумала я.
– Макс не справился только потому, что он не видел Охотника. Никто из Хранителей не чувствовал его. Обнаружить его было невозможно, – вступилась я за охранника.
– Зачем Коншину наш Колесников? – неожиданно спросил Павел.
Ого, а вопрос совсем неподростковый. Если других интересует, как выглядел Охотник, страшно ли было мне и почему я не оказала сопротивления, то мальчишка ошарашил. А и правда – зачем? Спросить Николая я не догадалась, может, он уже что-то выяснил.
– Павел, я не знаю, – честно призналась я.
– Но ведь Охотники появятся. – В повисшей тишине бас Самохина прозвучал как раскат грома. Он не спрашивал, он утверждал. – За столь короткое время – и снова Охотник, а это значит, Виктор не отстанет. По-моему, тренироваться стоит с удвоенной силой, – наставительно заметил он. – Практика не за горами, а мы умеем сражаться только с созданными вампирами.
Все уставились на парня, будто он изрыгал проклятия. На лицах студентов появился испуг. «А ведь он прав», – пронеслось в голове. Практика начнется уже через три месяца, то есть начнутся серьезные патрули с Хранителями света. Это будет не отбывание наказания, когда я опиралась на Макса, а настоящая защита смертных. И не дай бог нам столкнуться с Охотниками Коншина.
– Ты напуган, малыш? – попытался съязвить Ринат, но надменный голос дрогнул.
– Да, – спокойно ответил Самохин. – Было бы глупо относиться к этому легкомысленно. – Павел развернулся и первым пошел строиться.
В тренировочный зал вошел Хранитель света.
– На сегодняшнем уроке, – с ходу начал он занятие, – мы будем учиться пользоваться иглами «стирания памяти людей». Кто из вас уже видел, как их применяют?
Вспомнив инцидент в лесу, я нехотя подняла руку.
– Опишите действия Хранителя, – попросил наставник.
– Это произошло слишком быстро. Но я видела, что игла была направлена в шею человека, – ответила я, надеясь, что он не спросит, при каких обстоятельствах это произошло.
– Все правильно, – кивнул Хранитель. – Смертный должен быть уколот именно в шею, а точнее, в наружную яремную вену. Инъекция должна быть проведена очень точно, иначе вы можете сами погубить человеческую жизнь.
Наставник прошел вдоль ряда, прожигая нас взглядом и призывая очень серьезно отнестись к уроку. Только этого совсем не требовалось. Слова Павла Самохина произвели на всех неизгладимое впечатление: на лицах учащихся читались внимание и полная сосредоточенность.
– На уроках по основам безопасности человека вы изучали кровеносную систему, и сейчас каждый из вас выйдет и покажет на манекене яремную вену и сонную артерию, которую вы не должны задеть. – Наставник указал на два жутких манекена с синими и красными сплетениями кровеносных сосудов.
Через несколько минут каждый показал требуемое, касаясь пальцами очень мягкой, противной на ощупь резины.
– А что случится, если такой иглой уколоть верлафа? – спросила Алина.
– Ты забудешь, как тебя зовут, и будешь откликаться на кличку Шавка! – громко прокомментировала Елена Размаева, за что получила замечание от наставника.
– Нечего не произойдет, – ответил он, прочитав отповедь Елене. – Игла с гелем стирания памяти не пробьет прочную кожу верлафа. Но даже если каким-то образом гель попадет в кровь оборотня, то память не сотрется.
После этого он раздал нам плоские металлические коробочки (чуть меньше спичечного коробка) с маленькой кнопочкой на боку. При нажатии на эту кнопку из коробки появлялась тонкая блестящая игла с желтовато-рыжим, прозрачным, как мед, гелем «стирателя» внутри. Наставник четко показал, как именно и под каким углом стоит делать укол. Затем в течение двух часов мы тренировались на манекенах. Довольно скучное занятие, если бы не сами манекены: при каждом точном попадании глаза искусственного человека закрывались, словно он засыпал, а при попадании в сонную артерию начинал хрипеть. Впрочем, через час и это поднадоело.
На уроке по биохимии мы выполняли лабораторную работу, задание которой заключалось в том, чтобы добыть вытяжку из ряда трав, входящих в состав «стирателя крови», рассмотреть это под микроскопом, зарисовать, а затем смешать их с несколькими реактивами. В случае необходимости Хранитель должен уметь приготовить «стиратель» самостоятельно. Я пожалела, что рядом нет Киры, она бы справилась с заданием в несколько раз быстрее, к тому же возникло подозрение, что в экстракт перечной мяты закралась капля с другого растения. Смесь, приготовленная Алиной, радовала глаз ярко-розовым цветом, а вот в моей пробирке плескалась грязно-желтая жидкость. Вздохнув, я начала весь процесс заново.
На переменах я, как обычно, дежурила в столовой. К сожалению, это наказание никто не отменил. Снова разбитая тарелка; и не надоедает же некоторым упорно действовать на нервы. Разозлившись, я подошла к Размаевой, хотя стоило сделать это раньше, и пригрозила, что если она не перестанет изводить посуду, то я очень скоро отправлюсь на очередное дежурство с Максом, но тогда пострадает не только лицо Елены. Тренировку с мракаурами по-прежнему вел Марк, и – о чудо! – на этой тренировке Размаева справилась со слабым щитом, а это давало надежду, что следующее занятие будет посвящено чему-то другому.
Вечер наступил незаметно. Небо заволокло серыми тучами, торопливо плывущими по небу куда-то на север. Я надеялась, что дождя все же не будет, хотя немного парило. Проводив Светлану, прочитавшую мне очередную лекцию о вредном воздействии чипсов (которые я беззаботно поглощала перед вечерней тренировкой) на любой организм, я села в машину, а через двадцать минут легко отыскала Тагашева среди лабиринта площадок. Целую минуту колебалась за живой изгородью, набираясь решительности, хотя это глупо. Он меня уже чувствует. Вздохнув, я ступила на зеленую лужайку.
Тагашев повернулся, разглядывая меня, медленно двинулся навстречу.
– Как прошел день? – улыбнулся он.
– Тебя действительно это интересует?
– Да. Меня интересует, как ты провела день. – Грудной, мягкий и совершенно спокойный голос вызывал трепет. – И лучше ли… себя чувствуешь? – слегка смутившись, спросил он. – Вчера ты потеряла сознание и напугала меня. Прости, я не должен был проявлять резкость. Ты была испугана, а я вел себя непростительно.
– День прошел неплохо, потеря сознания – пустяки, а просить прощения тебе не за что. Начнем тренировку? – удивляясь своей безмятежности, предложила я.
– Прозвучало как «отвяжись от меня».
Мое мнимое спокойствие мгновенно сменилось раздражением.
– Лиричное настроение, Елизар? Хочется теплого общения? – сузила я глаза. – Вчера ты сказал все, что думаешь, а сегодня делаешь вид, будто ничего не произошло? – Огромным усилием воли мне все же удалось подавить в себе злость, пока этого не сделал он. Глубоко вздохнув, я постаралась успокоиться.
– Меньше всего я хотел причинять тебе боль. Мне действительно хочется теплого общения, твоего веселого смеха и блеска твоих ярких изумрудных глаз.
– Совместных походов в кино и просмотра футбольных матчей дружеской компанией? – опять начала злиться я. – Ты ведь этого хочешь?
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – тихо сказал Елизар, сделав шаг ко мне и приблизившись вплотную.
Сильные руки заключили в горячий плен. Захотелось завизжать и вырваться, но сил не было. Злость мгновенно улетучилась, и даже не знаю, он успокоил или так подействовали объятия. Я же давала обещание, что стану его другом, но он все испортил своим поцелуем. Хочет, чтобы я была счастлива, но как объяснить подоходчивее, что счастье – высшая точка удовлетворения, достижение чего-то желаемого, обретение душевной гармонии, но ничего этого нет! Нет – потому что он сам является всеми составляющими этого понятия.
– Я счастлива, что получила лучшего наставника, – сказала я, стараясь избавиться от мыслей и успокоить его. – Забудь о том, что произошло вчера.
«Неужели я сказала это вслух?» – пронеслось в голове. Даже если забудет он, то мне точно не забыть.
Елизар разжал руки и виновато улыбнулся.
– Давай начнем тренировку. – Он мгновенно преобразился: расправил широкие плечи, высоко поднял голову. Голос стал серьезным и сосредоточенным. Что-то подсказало: наставник из него будет строгий. – На тренировках с мракаурами ты училась разрывать щит. Сегодня мы продолжим это занятие, лишь немного повысив мощность моей защиты. Все как обычно: задача – сделать вид, что ты меня разрываешь. Есть одно «но», – улыбнулся он, увидев мою недовольную гримасу. – Ты должна уложиться в одну минуту.
Разинув рот, я уставилась на него.
– Ты шутишь? На обычном уроке на это дается пятнадцать, в крайнем случае десять минут.
Елизар сомкнул руки и за спиной прошел мимо меня из стороны в сторону – совсем как на уроке.
– Время мы потом уменьшим, – невозмутимо заявил он, – а мощность щита, наоборот, будем повышать. Когда ты научишься справляться с защитой мракаура, скажем, хотя бы наполовину равной силе Марка, я начну применять телекинез и там будет совершенно другое время. Ты должна быть очень быстрой, Злата. А ты это умеешь.
Сделав несколько шагов назад, он принял боевую стойку и закрыл себя защитой. Уже привычное колебание воздуха, но в сомкнувшейся темноте, слабо подсвеченной неяркими газонными фонариками, щита не видно; и лишь немного смазанные черты его лица, как на некачественной фотографии, говорили о том, что защита все же есть. Бросившись с места и трансформируясь прямо в прыжке, я напала. Елизар отклонился совсем чуть-чуть в сторону, рассчитав мою атаку до миллиметра, и лапы ушли в пустоту. Снова трансформация, и я попыталась напасть вампиром, только о какой минуте можно говорить, если даже подступить к нему трудно. Двигается мягко, стремительно. Я не успевала сконцентрироваться на его перемещениях. Сильный удар сбил меня с ног. Елизар присел на траву рядом со мной:
– Больно?
– Приятно, – съязвила я. По вискам струйками стекал пот.
– Твоя беда в том, что ты мало трансформируешься. Ты мечешься, не знаешь, как напасть лучше. Комбинируй одно с другим: бросайся пантерой, а нападай вампиром. Застань врага врасплох. Мракаур не будет ожидать от тебя частичной трансформации. Ты отличаешься от всех, так используй это, черт возьми. Вспомни наш первый урок, тогда у тебя получилось отлично! – Елизар подал мне руку, помогая подняться.
– Я не виновата, что мракаур мне попался слишком шустрый, – буркнула я, принимая боевую стойку.
Тагашев улыбнулся и напал первым. С трудом уклоняясь от его атак, я сумела отвлечь его и нанести удар. Только наставник, мгновенно закрыв себя защитой, даже не покачнулся. А удар казался неслабым. Следуя его советам, я смогла уничтожить щит, а к концу занятия даже уложилась в семь минут.
– Неплохо. – Елизар протянул бутылку с водой.
– Ты успокаиваешь меня, – возразила я, делая глоток. Живительная влага смочила пересохшее горло. – Сказал, что нужно уложиться в минуту, а мой лучший результат – семь. К тому же, – поморщилась я, – чувствую себя разбитой.
– Мне жаль, но по-другому научить не получится. Хотя признаюсь, что и мне досталось.
– Правда? – удивилась я. – А мне-то показалось, тебя достать невозможно. Хоть одна хорошая новость за сегодня.
Елизар весело рассмеялся:
– Я рад, что доставил тебе удовольствие. А насчет времени не переживай, я и не надеялся, что ты справишься на первом занятии. Продолжим завтра.
– Очень сложно, – призналась я уже на подходе к академии. Елизар шел рядом, с улыбкой поглядывая на меня. – Но ты отличный наставник.
– Об этом рано говорить, маленькая кошка. Но надеюсь, что действительно стану им, а ты станешь хорошей ученицей. Ты многому должна научиться. – Елизар распахнул дверь, пропуская меня вперед.
Переминаясь с ноги на ногу, я медлила, ожидая от него непонятно чего. В итоге вздохнула и, попрощавшись, отправилась в раздевалку.

Глава 19
Ангел-хранитель

Телефон отзывался длинными гудками, затем еще и еще. Макс не отвечал. Вчера у него была смена, значит, в любом случае он сегодня не на дежурстве. Молчание Фадеева удивило: обычно не успеешь позвонить, и он мгновенно на связи. Легкое беспокойство закралось в душу. Набрала номер еще несколько раз, но с тем же результатом. Нахмурившись, я села за учебник «Истории вампиров», но взгляд то и дело следил за цифрами на часах. Половина двенадцатого, а он так и не перезвонил.
Бросив учебник на кровать, я настойчиво звонила, но Фадеев упорно молчал. Может, уже спит, а я названиваю? Но что-то подсказывало – ему не до сна.
Схватив ключи от машины, спустилась вниз с твердым намерением увидеть его немедленно. Уже выруливая на дорогу, заметила знакомый джип, ослепивший фарами и почти упершийся в бампер купе. Макс вышел из внедорожника, но приближаться не спешил: опираясь на дверцу машины рукой, молча смотрел на меня. Я подошла, заглядывая ему в глаза.
– Ты не звонил мне весь день и не отвечал на мои звонки. Раньше ты себе такого не позволял. Что происходит, Макс? – дотрагиваясь до его руки, спросила я.
От моего прикосновения рука Фадеева дрогнула, и он быстро спрятал ее в карман.
– Злата, я больше не твой охранник. Я не обязан отвечать на твои звонки и не обязан звонить, – устало и безразлично ответил Макс.
Казалось, увижу его – и все встанет на свои места, все будет, как прежде. Но что-то в его голосе давало понять: парень настроен серьезно. Я запаниковала, мгновенно теряя уверенность и не зная, что сказать.
– Не обязан отвечать? Ты действительно решил уйти и мои звонки тебе в тягость?
– Злата, у тебя другой охранник. Я приехал только потому, что ты не оставила бы меня в покое всю ночь. Что тебе нужно? – сквозь зубы процедил он.
– Макс, Николай позволил мне определить самой, кто меня будет охранять.
Вцепившись в его предплечье, я напряженно искала хоть малейшее колебание в лице парня. Напряжена каждая черточка, словно он прикладывает невероятные усилия: размышляет, сомневается, решает. Макс сбросил мою руку.
– Я не справляюсь со своими обязанностями. Из-за меня ты чуть не погибла. Я должен уйти. Мне жаль, забияка.
Жаль? С губ сорвался короткий всхлип. Странно, почему это тронуло меня, ведь жизнь не кончилась. Я смотрела на Макса. Вдруг дело не в Охотнике? Вдруг ему надоели мои скандалы и он желает избавиться от меня? Чтобы спокойно выполнять свои обязанности, не беспокоясь, что подопечный сбежит или, упираясь, начнет топать ногами. Не хочет и не надо, зачем удерживать? Какая разница, кто тебя сопровождает. Но от мысли, что Фадеева не будет рядом, в горле вырос огромный горький ком. «Я теряю друга», – поняла я. Все это время он был мне другом! «А я для него кто?» – испуганно подумала я. В голове всплыли слова Киры: «Он старается изо всех сил, а ты издеваешься над ним». Может, он и пытался быть другом, но я его игнорировала. Хотя в последнее время мы не ссорились, но ему все надоело. Торопливо и путаясь, я пыталась хоть что-то сказать, извиниться, объяснить.
– Мне… показалось, что в последнее время ты привязался ко мне, даже сказал, что будешь скучать на дежурствах. Я думала, мы подружились. Макс… мы… не ругались в последнее время, а теперь ты вот так… уходишь? – Голос дрожал, говорить было трудно. Горло сдавили подступившие слезы.
– Иди домой, Злата, – глухо сказал Макс.
Он сел в джип. Хлопок двери прозвучал как приговор. Фары ослепили. Резко сдав назад, он развернулся. Не веря, что он уезжает, я сделала несколько шагов. Растерянно заметалась, не в силах поверить, что ангел-хранитель, которого я начала считать своим другом, исчезает из моей жизни, а я даже сделать ничего не могу. Самодовольно надеялась, что одно мое слово – и Макс никуда не денется, пойдет на поводу. Только мне это не нужно, хотелось искренней дружбы и поддерживающего плеча.
– Я же не справлюсь без тебя, – запоздало прошептала я. – Не уходи, Макс!
Габаритные огни джипа удалялись, пока не стали красными точками. Обхватив себя руками, я смотрела в темноту, чувствуя, что пустота внутри меня с новой силой повеяла ледяным сквозняком. «Ты не нужна мне, Злата», – пронеслось в голове. Этому я тоже не нужна, решил выбросить меня из жизни, как ненужную вещь, а я так привыкла к нему. Колени начали слабеть, подгибаться. Опустив голову, я смотрела на траву под ногами, не в силах двинуться, сделать хотя бы один шаг к дому или пошевелиться. Прозрачная влага потекла по щекам, по шее, сползла к груди.
Громкий звук тормозов заставил вскинуть голову. Внедорожник взревел раненым зверем, сдал назад и резко остановился. Помедлив, Макс вышел из машины. Неужели вернулся? Затеплилась слабая надежда. Сорвавшись с места, я бегом бросилась к нему. Хотела схватить за руки, но он уклонился.
– Ты даже машину не заглушила, – зло сказал он. – Дай мне ключи, я загоню ее в гараж. – В интонации парня послышались досада и раздражение.
Вернулся только за этим? Молча протянув ключи, я всхлипнула. Даже в мелочах Макс – это Макс. Разве охранник будет помогать с уроками и мыть машину? Заботливо накрывать пледом и говорить, какое платье больше идет? На это способен только близкий друг, а я даже не задумывалась о том, чем он увлекается, что любит. Привыкла относиться к нему, как… да, как к охраннику: считать, что он нечто само самой разумеющееся, должное, но непримечательное, не заслуживающее внимания. А ведь он намекал на это.
Фадеев загнал «ауди» и, стараясь на меня не смотреть, протянул ключи.
– Макс, какое у тебя любимое блюдо? – истерично прошептала я.
Как же глупо. Задала вопрос, будто ответ на него – самое важное, что я должна узнать. Он вздрогнул, как от удара. Дрожащими руками обнял меня, прижимая к себе. Так было тысячу раз, когда он жалел или успокаивал. Прижавшись головой к его груди, я вцепилась в его рубашку: можно подумать, я смогу его удержать, вернуть, не отпустить. Зашмыгав носом, начала всхлипывать.
– Всегда добиваешься своего? Любыми путями, Злата? – хрипло спросил он. – Даже уйти спокойно не даешь, стараясь вытрясти из меня душу, лишить сил и заставить чувствовать себя виноватым!
Мне послышалось? Нет! В надсадном голосе действительно ненависть.
– А ты не уходи. Макс, я не справлюсь без тебя. – Я подняла голову, умоляя взглядом. – Мне не нужен другой охранник.
Макс напрягся и прижал меня к себе крепче, словно стараясь раздавить, чтобы не мучила и замолчала, а затем как-то резко расслабился, обмяк, будто сдаваясь. Загорелая рука потянулась к моему подбородку:
– И что прикажешь с тобой делать, забияка?
– Не бросать меня, – прошептала я, мгновенно почувствовав в нем слабину. – Макс, я не буду ругаться и не буду сбегать… хочешь, я даже твой джип вымою?.. Ну в крайнем случае отгоню на автомойку… А еще могу приготовить твое любимое блюдо, когда ты скажешь, что тебе нравится, – торопливо шептала я, ломая остатки его сопротивления и уже зная, что не уйдет, останется.
Фадеев тихо рассмеялся:
– Даже на это готова?
– Угу, – кивнула я, начав улыбаться. На глазах почувствовала что-то вроде пленки: значит, они изменили цвет, став изумрудными. Он внимательно изучал мое лицо. – Макс, ты нужен мне. Очень нужен!
Фадеев погладил меня по волосам, затем улыбнулся: ярко, ослепительно, совсем как летний луч солнца.
– Никогда не позволю, чтобы девушка мыла мне машину. Люблю шашлык, но готовить его – мужское занятие. Хотя сейчас не отказался бы от чая с бутербродами, – добавил он.
– Значит, не уйдешь? – на всякий случай уточнила я.
Фадеев покачал головой.
– Наверное, не смог бы, хотя и собирался. – Лицо Макса стало серьезным. Не отрываясь, он смотрел на меня. – Впервые за год я увидел, что твои глаза поменяли цвет на волшебный зеленый из-за меня. Ты рада мне, забияка, а ради этого я готов на многое. Ты не представляешь, что я испытал…
Не дав ему договорить, я приставила палец к его губам, заставив замолчать:
– Не надо, Макс. Ты не виноват.
Он разжал руки. Затем достал из кармана брюк отглаженный платок и протянул мне.
– Всегда ношу два, у тебя своего никогда не бывает, – недовольно поморщился он, словно злясь на себя за минутную слабость.
– Пойдем сделаю тебе горячие бутерброды, крутой Хранитель света, – рассмеялась я.
Несмотря на ночное время, я усердно готовила бутерброды, стараясь изо всех сил угодить Фадееву, что, похоже, доставляло ему немалое удовольствие. Парень улыбался и молча наблюдал за мной. Я болтала без остановки, рассказала, как провела день в академии, о тренировке с Елизаром. Затем поднялась наверх за учебником и, вернувшись в кухню, дочитала параграф, наблюдая, с каким удовольствием Макс уплетает бутерброды. Потом он проэкзаменовал меня, заставив пересказать параграф, якобы я была невнимательной и ничего не запомнила, и только к часу ночи тепло попрощался и уехал.
Отъезд Макса мгновенно навеял тоску. Поднявшись в комнату, я зевнула, надеясь, что сегодня высплюсь, но заснув, погрузилась во вчерашний кошмар. Кирилл снова сжигал меня. Все повторилось в точности, до щелчка зажигалки.
Утро встретило липким от пота лбом и простыней, скрученной вокруг тела плотным жгутом. Радовало только то, что вслух, кажется, не кричала. Опасаясь оставаться в одиночестве, я со скоростью ветра собралась на учебу. День прошел как обычно, но отличия все же были: сегодня Елена не била посуду в столовой, а Макс звонил раз пятнадцать. Тренировка с Елизаром повторилась, и табу, наложенные им на любое проявление чувств, кроме дружеских, сохранилось. Увы, ничего не поделаешь: я поняла, что рада даже этому. Что угодно, лишь бы видеть его, говорить, слушать чарующий голос, пусть даже рассказывающий о преимуществах и недостатках прямых атак.
Вернувшись вечером домой, натолкнулась на два чемодана в гостиной. Наконец-то приехала Ирина! Мама возилась в кухне, посыпая зеленью куриный рулет. Как всегда, потрясающе красива, даже домашние зауженные светлые брюки и розовая футболка смотрятся на ней как изысканный наряд.
– Привет, мам! – бросилась я ей на шею. – Тебя так не хватало!
– Я рада слышать это, малышка. Я тоже скучала! Твое наказание и все горести уже позади? – спросила она.
Я настороженно посмотрела на нее, пытаясь определить, рассказал ли ей Николай об Охотнике. Но радостная безмятежная улыбка говорили о том, что она не знает.
– Да, – облегченно ответила я.
– Давай ужинать, – улыбнулась Ирина. – Подарки покажу после.
Я заинтересованно посмотрела на нее. Ну, конечно, она никогда не возвращается без подарков. От предвкушения и нетерпения я сморщилась, как в детстве: надув губы и глядя умоляюще, чем вызвала смех Ирины. Эта игра нравилась нам обеим. Позже, уже в гостиной, мама раскрыла плоскую коробочку. Открыв рот от изумления, я увидела там пару сережек. Они составляли комплект с имеющимся у меня медальоном. С каждой сережки свисали по три крупные жемчужины, на концах были небольшие серебряные сердечки с розой внутри, опутанной тонкими проволочками. Мой медальон-сердечко с портретами Ирины и Николая был абсолютной копией сердечек на сережках.
– Мама, но это же классно! – сказала я восхищенно.
– Знала, что тебе понравится, – сказала она, разворачивая второй сверток. В коробке большего размера лежала антикварная серебряная рамка для фотографий, отделанная перламутровой эмалью. – Думаю, она будет отлично смотреться у тебя на столе, – заметила Ирина.
Только к двум часам ночи мы смогли расстаться, рассказав друг другу все новости. Поставив еще пустую рамку на компьютерный стол, я решила, что обязательно помещу туда фотографию Елизара. Пока у меня такой фотографии не было, но я намеревалась сделать ее. И такая возможность предвиделась в воскресенье.
В субботу вечером в гости приехала Альбина, а еще пришла Кира. Получилось что-то вроде импровизированного девичника. Мы пили чай, болтали, а потом Альбина пригласила нас на дружескую вечеринку в саду в честь окончания ремонта не только дома, но и новой школы танцев.
– Будут несколько Хранителей с девушками, Макс, Роман, моя соседка со своим бойфрендом и, конечно, я жду вас. – Альбина встала с дивана. – Ирина и Николай тоже приглашены.
– Ты же знаешь, что даже в воскресенье у меня тренировка с Елизаром, – вздохнула я.
– Я уже об этом позаботилась. – Альбина сделала невинное лицо, а затем заговорщицки подмигнула. – Уговорить его отменить тренировку не удалось, но он согласился перенести ее на утро. Так что в шесть вечера жду вас обеих. – Девушка вопросительно посмотрела на Киру.
– Разумеется, мы придем, – улыбнулась подружка.
На вечеринке Елизар будет, как обычно, «дружелюбным». Почему-то когда это слово касалось его, то оно меня злило. Боль никуда не делась и рассасываться не собиралась. Иногда хотелось встряхнуть Тагашева, закричать, но разве это бы помогло? Его все устраивало. Порой даже казалось, что наши встречи доставляют ему удовольствие. Впрочем, так оно, наверное, и было: «маленький друг» – рядом, усиленно старается на тренировках и ловит каждое слово, при этом тщательно скрывая чувства.
Улыбаясь во весь рот, я проводила подружек. Надеюсь, улыбки выглядят искренне, ведь я действительно рада им, а из-за тренировок мы встречаемся теперь нечасто.
Я забралась на кровать, прихватив с собой учебник по биохимии. Ужасно не хотелось читать, но от заучивания формул никто не освобождал. Разбираться надо, и уж лучше испорчу настроение себе сегодня, чем окончательно лишусь его завтра. К тому же вдруг я так испугаюсь учебника, что вместо Чернова, который повадился являться каждую ночь, мне приснятся пробирки, весело щелкающие зубами? Ох и обрадовалась бы я. Только начала грызть гранит науки, как в дверь поскребся Макс.
– Привет, заходи. – Отложив учебник, я взглянула на появившегося в дверях Фадеева и улыбнулась.
Он зашел в комнату. Устроившись в кресле, вытянул ноги, скрещивая их.
– Ирина сказала, ты у себя, – расцвел он улыбкой. – Завтра выходной, и я подумал, может, тебе нужно съездить в мегаполис. Ну не знаю – кино, подружки, любимая кондитерская.
– Ты приехал, чтобы спросить меня об этом? – удивилась я. – Мог бы позвонить.
– Вообще-то мы не виделись несколько дней, – помрачнел Макс.
– Эй, брось дуться, я рада тебя видеть! – улыбнулась я. – А в мегаполис я не собираюсь. Подружки были сегодня. Завтра утром – тренировка с Елизаром, а в шесть – вечеринка, но ты о ней знаешь. Альбина сказала, ты приглашен.
– Да, – протянул Макс и, замявшись, уставился в панель телевизора. – Я не пойду, Злата.
Что-то в его голосе меня насторожило. Спустив ноги на пол, я начала собирать мелкие складочки на брюках, подсчитывая в уме его смены. Патруля завтра нет, с Марком и Альбиной он подружился… В голове всплыла догадка: всему причина – Елизар. В ночь нападения он обвинял Макса, и конечно, охранник не горит особым желанием видеть Тагашева.
– Не злись на него, – тихо сказала я, пытаясь оправдать Елизара. Да и помирить их стоило. – Он переживал, как и ты.
– Я не злюсь. – Лоб Макса прорезала хмурая складка. Очевидно, разговор был ему неприятен, что лишь подтвердило мою догадку. – К тому же он не сказал ничего такого, о чем я и сам не думал. Но на вечеринку я не пойду, – отрезал он.
Я укоризненно посмотрела на него:
– Альбина обидится. К тому же я хотела тебя попросить, чтобы ты заехал за мной. Мы могли бы поехать на вечеринку вместе.
Взглянув из-под ресниц, я наблюдала за ним. Если согласится и пойдет, то, возможно, холод между ним и Тагашевым, появившийся из-за меня, растает. Макс не отрываясь смотрел на меня.
– Хочешь, чтобы я тебя сопровождал? – осторожно спросил он, словно боясь, что ослышался.
– Мне было бы приятно, – ответила я.
Он начал покусывать губу, пытаясь скрыть улыбку. «А он искренне рад», – мелькнула теплая мысль.
– Я не могу оставить тебя без охраны среди мракауров, – хмыкнул Макс. – И должен признать, что мне тоже будет приятно сопровождать красивую девушку.
– Красивую девушку? – вскинула я бровь, а затем рассмеялась. – Ты так говоришь, будто сопровождаешь меня впервые.
– Обычно это моя обязанность, а сейчас ты попросила меня сама.
– Буду очень рада.
Забравшись на кровать, я придвинула колени к груди и задумалась: а ведь я и правда рада. Дружба, возникшая между нами, согревала мягким нежным теплом мою заледеневшую душу. Фадеев всегда рядом – сильное плечо, на которое можно опереться и быть собой, не надо притворяться, как с Тагашевым. С Максом всегда легко, уютно и очень спокойно. Он как мощный барьер, ограждающий от жестокого внешнего мира. Удивительно, что я не замечала этого раньше. Я мягко улыбнулась Максу, стараясь вложить в улыбку все, о чем думала сейчас.
– Такое чувство, что тебя все же подменили. – Фадеев довольно рассмеялся. – Без пятнадцати шесть буду у тебя, – добавил он вставая. – Биохимия? – указал он на учебник.
– Лучше не спрашивай. – Я стукнулась лбом о книгу на коленях.
– Помочь? – усмехнулся он.
– Выучи и ответь на уроке за меня, – предложила я, но затем покачала головой, давая понять, что помощь не нужна.
– Тогда удачи с химическими элементами. – Он попрощался и вышел за дверь.
Долю секунды я смотрела ему вслед, затем нехотя взялась за ненавистный учебник.

Глава 20
Вечеринка

Как и обещал, Макс заехал без пятнадцати шесть, презентовав мне целую коробку с плитками любимого шоколада. Увидев его, я рассмеялась:
– Мы с тобой как близнецы.
На Максе были джинсы и рубашка с коротким рукавом стального цвета, накинутая поверх светлой футболки. На мне было короткое вязаное платьице совсем такого же оттенка, как и его рубашка.
– Тебя это смущает? – хмыкнул он.
Покачав головой, я взяла законченный пейзаж из ущелья, уже оформленный в раму и упакованный в оберточную бумагу, который собиралась подарить Альбине. Макс распахнул дверцу, предлагая сесть за руль.
– Балуешь меня? – вскинула я бровь. Не раздумывая, скользнула внутрь внедорожника, отметив, что руль он поменял.
– Ты против? – закрывая дверь, улыбнулся он.
Через десять минут мы с Максом входили в сад, который изменился кардинальным образом. Газоны и кусты аккуратно подстрижены. Клумбы пестрят астрами, георгинами и розами спокойных сиреневато-розовых оттенков. Новая резная беседка, но стол, покрытый нежно-лимонной скатертью, стоит прямо на мягкой зеленой траве, по которой хочется пройтись босиком. Обязательно сделаю это позже. Вокруг стола – удобные плетеные кресла с мягкими сиденьями и спинками в яркую желто-зеленую полоску. Большая яблоня рядом с беседкой хвастается аппетитными румяными яблоками, которые совсем недавно казались зелеными. А возле живой изгороди, через лужайку, растет несколько кустов винограда с темно-синими тяжелыми кистями. Прямо за домом – большие мягкие садовые качели, на которых солнечным днем приятно поваляться с любимой книгой в руках.
Похоже, мы с Максом пришли первыми, но нам навстречу уже спешили Альбина и Марк. Елизар в темных брюках и светлой рубашке возился возле мангала. Видела его только утром, а казалось, не встречались целую вечность. Кровь мгновенно застучала в висках. С трудом оторвав от него взгляд, я протянула Альбине картину:
– Это напоминание о нашей встрече. Может, найдешь ей место в одной из комнат.
Альбина развернула упаковку.
– Водопады! В столовой будет смотреться идеально. Спасибо.
Макс протянул Альбине огромную прозрачную коробку с фруктовыми пирожными и хмуро посмотрел на приближающегося Елизара. Тот неторопливо подошел и улыбнулся, но как-то неестественно. Я умоляюще переводила взгляд с одного на другого.
– Наверное, я должен извиниться. – Елизар протянул руку Максу. – Я рад, что ты все же пришел.
– Не мог огорчить очаровательную хозяйку. – Фадеев тепло улыбнулся Альбине и протянул руку Тагашеву.
Две сильные ладони встретились в рукопожатии: чуть дольше, чем следует, и чуть крепче сжаты. В глазах – не холод, настороженность и легкая неприязнь. От Марка это не ускользнуло.
– Макс, пойдем поможем Елизару, – предложил он. – Должны же мы оставить девчонок наедине и дать им возможность посплетничать.
– Конечно, Марк. – Макс улыбнулся мне и пошел к небольшой площадке первым.
Елизар на миг задержался рядом со мной. Сквозь неестественную маску дружелюбия проступили плохо скрытые досада и сожаление. Что с ним? Расстроен приходом Макса, раздосадован, что мы пришли вместе, или не рад меня видеть? Утром смеялся, а сейчас смотрит так, будто огорчен, что я вообще здесь. Сглотнув слюну, я опустила голову, теряясь в догадках, но в следующий момент замерла… На вымощенной дорожке появились Размаевы. Хозяева поприветствовали их. Ринат не сводил с меня глаз, а Елена чуть ли не висла на Елизаре.
– У вас такой красивый сад, – щебетала девушка.
– Мы старались, – улыбнулся Тагашев. – Хотя нам, конечно, во многом помогли Роман, Кира и Злата.
Сделав вид, что лишь сейчас заметила меня, Елена поджала губы: мол, а эта что здесь делает? «Взаимно!» – с горечью подумала я, глядя, как нежная рука с розовыми ноготками вцепилась в предплечье Елизара.
Боль полоснула с новой силой, разрывая изнутри. Отвернувшись, я пошла к столу, собираясь расставить сложенные горкой светло-зеленые тарелки. Елизар вовсю убеждал, что девушке рядом с ним грозит чуть ли неминуемая смерть, но совсем не против, чтобы рядом находилась Размаева. Резко захотелось присесть, а еще лучше – уехать домой, но чувства показывать нельзя, да и невежливо получится. Дрожащими руками я расставляла тарелки, раскладывала салфетки и столовые приборы, при этом глубоко вдыхая свежий вечерний воздух: очень глубоко, будто испытывая недостаток кислорода.
– Не покажешь дом? – услышала я голос Елены.
– Конечно, – спокойно сказал Тагашев.
Из-под ресниц я наблюдала за тем, как они скрылись за углом коттеджа. Услужливое сознание начало рисовать картину: Елизар целует Елену. Тихо вздохнув, я продолжила свое занятие, хотя хотелось завыть настоящим волком.
– Помочь? – спросил Ринат. Он неторопливо шел по траве. Остановившись рядом со мной, кивнул в сторону стола.
Я молча протянула стопку салфеток, совсем не тяготясь его присутствием, точнее, не видя его, а слыша как-то издалека.
– Вижу, вы очень рады друг друга видеть, – хмыкнул Ринат. – Хотя сестренке, кажется, уже без разницы. Тагашев мгновенно заставил забыть о неприязни. – Он приблизился чуть ли не вплотную. – Пришла с цепным псом? – переключился он на меня.
– Ринат, пожалуйста, отстань, – попросила я, не в силах вообще о чем-либо говорить.
– Злата, ты уже на стол накрыла! – Альбина дружелюбно улыбнулась и отобрала у Размаева салфетки. – Мы справимся. Если хочешь, можешь помочь парням, – мягко обратилась она к Ринату.
Он понимающе кивнул и нехотя направился к мангалу.
– Прости, но я должна была пригласить их. Это вроде ответного приглашения, мы были у них на вечеринке и обойти их вниманием было бы невежливо. Я не сказала тебе вчера, так как боялась, что ты не придешь.
Наступив себе на горло, я улыбнулась:
– Все в порядке, не стоит переживать. Мы учимся в одной группе и видимся каждый день, проблем нет.
Она пристально посмотрела на меня и мгновенно все поняла:
– Злата, Елена сама пристает к нему, а Елизар просто учтив. Она безразлична ему. Даже с их вечеринки он ушел очень рано.
– Я в норме, а у тебя, кажется, еще гости. Иди встречай, а я пока нарежу овощи, – машинально хватаясь за разделочную доску, сказала я.
Елизар и Елена появились довольно скоро. Я украдкой наблюдала за ними. Тагашев, улыбался, а вот на лице Елены – явное разочарование и за его руку больше не цепляется. Елизар свернул с дорожки и направился ко мне.
– Злата, пойдем с нами к костру, – позвал он.
Может, все не так плохо и Альбина права? Может, действительно исполняет обязанности гостеприимного хозяина? И с вечеринки Размаевых ушел раньше. Казалось, что может быть глупее ревности, да и ревновать я не имею права, но легче стало, только когда Елизар, оставив Елену на дорожке, подошел ко мне и пригласил присоединиться.
– Да, я иду. – Не обращая внимания на злобу, выступившую на лице Елены, я улыбнулась.
Елизар понимающе смотрел, будто догадываясь, о чем я думаю, и желая успокоить.
– Злата, Елена – всего лишь гостья, – тихо сказал он. – Только, похоже, я испортил ей настроение.
– Интересно чем? – не выдержала я, продолжая украшать зеленью уже нарезанные овощи.
Тагашев взял веточку петрушки и протянул ее мне. Отправив ее в тарелку, я тут же получила еще одну.
– Этого я тебе не скажу. – Он взял оставшуюся зелень и запихнул ее в центр овощной композиции.
– Отказался показать ей свою спальню? – невинно спросила я.
– Почти угадала. – Елизар взял меня за руку и повел по мягкой траве. – Сказал, что дом она может осмотреть самостоятельно, а мне нужно помочь Марку.
Покусывая губу, я едва смогла скрыть счастливую улыбку. Не торопясь мы шли к мангалу, где Марк сыпал очередными шутками и слышался непрерывный хохот.
– Пока мы жарили шашлык, Елизар прогуливался с двумя красивыми девушками. И где справедливость? – пожаловался Марк.
– Я уже тороплюсь на помощь, – хмыкнул Тагашев.
Встав рядом с Максом, я улыбалась, слушая анекдоты, рассказываемые Марком и Максом, и наблюдая за парнями. Марк, излучая веселье и беззаботность, смог притянуть к себе всех. Напряжение между Тагашевым и Фадеевым постепенно сгладилось, а Елена если и злилась, то не показывала этого.
Гости подтягивались. Вскоре появились Николай и Ирина с огромным тортом.
– Не помешаем, молодежь? – весело спросил Вязин, вручив торт хозяйке.
– Мы так рады, что вы нашли время приехать, – рассмеялась Альбина.
– Теперь понимаю, чью красоту наследовала моя ученица. – Тагашев улыбнулся маме.
– Очень рада познакомиться, Елизар, – мягко сказала Ирина. – Злата много рассказывала о тебе.
– Надеюсь, не только плохое. – Елизар предложил опереться на его руку, чтобы галантно проводить ее к центру всеобщего веселья возле пылающих жаром углей.
– Только хорошее, – рассмеялась она, положив изящную ладонь на его локоть.
Двор заполнялся гостями. Марк включил ненавязчивую музыку и зажег разноцветные садовые фонарики, разбросанные по уютному саду и придающие ему волшебную таинственность. Шашлык был готов, и Альбина позвала всех за накрытый стол. Мужчины говорили о футболе и машинах. Альбина увлеченно рассказывала о новой школе танцев, пригласив всех желающих посещать занятия и напомнив мне, что я уже записана в ее пока еще небольшую группу. То и дело слышались шутки и взрывы хохота, и даже Елена с Ринатом смеялись и много говорили, хотя по виду девушки я поняла, что ей не очень весело. Она сидела рядом с Елизаром, но его бесконечно втягивали в разговоры, и к Елене он обращался нечасто. Николай попросил Альбину станцевать для нас, и, к восторгу всех приглашенных, они с Марком исполнили зажигательную румбу, вызвав громкие аплодисменты. Затем Николай пригласил Ирину на медленный танец, и многие присоединились к ним. Тагашев разговаривал с Натальей Разиной и Романом. Елена танцевала с одним из Хранителей. Ко мне потянулись сразу две руки – Макса и Рината. Я мгновенно вцепилась в руку Фадеева, вызвав на губах Рината кривую усмешку, а в глазах Макса – удовольствие.
– Ты такая хрупкая. – Он улыбнулся, обняв меня за талию.
– Макс, прекрати меня смущать, – рассмеялась я.
– Не буду. – Парень сжал мою ладонь, потерявшуюся в его руке.
Мы кружились в танце, а я украдкой поглядывала на Елизара. Ненадолго он остановился возле их соседки (Лариса, кажется), но, болтая с ней, грустно смотрел на меня. Знать бы, о чем он думает. Елизар направился к Николаю, и они, отойдя в сторону, начали о чем-то говорить.
По лицам я поняла – разговор серьезный. Вязин нахмурился и кивнул, слушая быструю речь Елизара, затем расстроенно покачал головой и вздохнул. Танец закончился. Улыбнувшись Максу, я выскользнула из его рук и медленно пошла по траве, двигаясь по окружности, приближаясь к Николаю и Елизару, вслушиваясь в их разговор. Нехорошо, конечно, но серьезные лица обоих интриговали.
– Значит, существует нечто такое, о чем вы не догадываетесь, – услышала я голос Елизара. – Он взялся за Колесникова, и очень рьяно. Биохимик знает что-то, но сам не придает значения своим знаниям. Возможно, он изучал защиту клана. Что-то должно быть, Николай.
– Защиту клана нельзя изучить или уничтожить, она не может быть во что-то заключена, Елизар. Я говорил тебе об этом. Лев никогда не изучал защиту и никогда не создавал оружие. Оружия против вампиров не существует. Даже представить не могу, что ему нужно. Колесников молчит, советники безмолвствуют, и все теряются в догадках.
Николай разгорячился, но, проявив секундную слабость, быстро справился с эмоциями.
– Нужно перенести лабораторию под защиту клана, – сказал Елизар. – Коншин не должен заполучить биохимика. Мы не можем допустить, чтобы он добрался до его разработок, пусть даже самых безобидных.
– Это невозможно, Елизар. Лаборатория под землей занимает огромную территорию, – возразил Николай. – Чтобы перенести ее сюда, нам придется раскопать половину города и снести дома. Лаборатория защищена как никогда. Хранители света охраняют периметр круглосуточно. Стены под землей – толстый слой металла, изображения с видеокамер передаются в академию, и в случае нападения остальные Хранители узнают об этом незамедлительно. Лаборатория неприступна.
Внезапно музыка замолчала, фонарики погасли, погружая сад в темноту. Секунда – и все стало как прежде. Гости переглянулись, но продолжили разговоры и танцы, очевидно списав все на скачок напряжения, и лишь Марк внимательно взглянул на Елизара. Тагашев, в свою очередь, невозмутимо посмотрел на Вязина:
– Я всего лишь показал, что можно сделать с видеокамерами. Точно так же можно отключить любые компьютеры. А если уничтожить спутниковую связь, то без связи останется не только город клана, но и весь мегаполис.
Вязин вздохнул:
– Значит, мы возьмем под охрану и спутниковые передатчики… – Заметив меня, Николай прервал разговор. Светлые брови взметнулись вверх. – Подслушиваешь?
– Ваши лица интриговали. Я не смогла пропустить, – покраснела я и, уже не таясь, подошла к ним. – То есть ты не знаешь, зачем Виктору Колесников? – спросила я у Николая.
Вязин мгновение раздумывал, но затем покачал головой:
– Нет, Злата. Я не знаю.
– Первый раз об оружии я услышала от Макса. Ты тоже подозреваешь, что Коншину нужно оружие? – Я повернулась к Елизару. – Охотники придут снова? Чернов ведь появился не случайно?
– Злата, я всего лишь предположил. – Тагашев пожал плечами. – Забудь о Кирилле, об Охотниках и о том, что слышала. Лучше пойдем потанцуем.
Мгновенно отрешившись от проблем, я протянула Елизару руку. Удерживать в голове серьезные мысли, когда он рядом, очень сложно.
– А если это будут два танца подряд? – уточнила я.
– Их будет два, – пообещал Тагашев.
– Не попади под ее маленький каблучок, – хмыкнул Николай. – Из Макса она веревки вяжет, мягкие и пушистые, а он об этом даже не подозревает.
Я недовольно поджала губы.
– Этого не случится, – пообещал Тагашев Николаю и, взяв меня за руку, повел к вымощенной площадке возле беседки.
Обо всем плохом было тотчас забыто. Я нежилась в горячих объятиях, молясь, чтобы музыка длилась как можно дольше. Вечерний, чуть прохладный воздух пропитался запахом ночных фиалок, а в надвигающихся сумерках фонарики казались разноцветными светлячками.
– Ее ты тоже пригласишь? – не удержалась я от вопроса, покосившись на Елену, танцующую с одним из Хранителей.
К счастью, парней оказалось больше, чем девушек, и она танцевала все время.
– Я говорил тебе, что она – наша гостья, – лукаво улыбнулся Тагашев, но, заметив мой свирепый взгляд, покачал головой. – По-моему, ей и так не скучно, она танцует без перерыва. К тому же я упоминал, что не люблю танцевать.
– Тогда почему пригласил меня?
– Я должен был тебя отвлечь. Ты много думаешь об Охотниках. Перестань бояться. Страх перед противником уменьшает силу вдвое и заставляет заранее сдаться. В сражении голова должна быть ясной и холодной, никакие эмоции не должны завладевать тобой.
Естественно, осознавать, что тебя пригласили, только чтобы «отвлечь», было неприятно, но я об этом почти не думала. В сознании мгновенно возник Кирилл. И как не бояться такого? Он же уничтожит, даже не задумываясь, испытываешь ты страх или нет. День подошел к концу, а это значит, что скоро кошмар повторится. Не спать всю ночь я не могу, хотя и откладываю момент отхода ко сну. Но потом, когда воевать с тяжелеющими веками становится бессмысленно и глаза закрываются сами, приходит он – страшный, безжалостный и огромный. Вздрогнув, я сглотнула слюну и посмотрела на Елизара.
– А если противник сильнее и ты заранее знаешь, что у тебя нет шансов? – прошептала я.
Елизар немного отстранился.
– Злата, что за вопросы? Я говорил о любом противнике. Пусть он втрое сильнее и больше тебя, ты не должна бояться, – наставительно сказал Елизар, совсем как на тренировке. – Забудь о Чернове! Ваша встреча была случайной.
«Легко ему говорить», – содрогнувшись, подумала я. С такой силой и способностями, как у него, можно никого не страшиться. Если бы он все время был рядом… Но он даже из снов ушел, уступив место кошмарам.
– Не могу. С момента нападения он снится мне каждую ночь. Разрывает и сжигает. Такое чувство, что это не случайно. Есть еще кое-что, – добавила я, не зная, почему решила рассказать ему. – За несколько дней до его нападения я чувствовала чей-то взгляд. Макс предположил, что это мог быть сам Кирилл, хотя я и сомневаюсь.
– Злата, ты напугана. Взгляд – это странно, но он мог тебе просто показаться. Ты пытаешься найти какую-то связь, но я уверен, что ее нет.
– Могло показаться три раза подряд? – спросила я. Елизар внимательно посмотрел на меня. – В первый раз это было в ущелье. Помнишь, я рассказывала тебе о сне? – Елизар кивнул. – Тогда мне приснился застывший водопад, в котором я увидела силуэт девушки, и тогда же я почувствовала взгляд в первый раз. Он как будто находился в глубине моего сознания. А потом в застывшем зеркале воды я видела вас с Марком возле ворот клана и еще несколько картинок, которые менялись одна за другой. Когда мне приснился этот сон, я даже не предполагала, что увижу тебя хотя бы еще раз, – прошептала я. – Во второй раз я почувствовала его, когда вы проходили защиту. Я не придала этому значения, пока не встретилась с Черновым.
Не отрываясь, я смотрела на Елизара, боясь найти в его лице осуждение или непонимание, но он был задумчив и внимателен.
– Что было еще в твоем сне? Помимо того, о чем ты рассказала.
– Было подземелье со стенами, покрытыми кровью, что-то вроде темного коридора – тюрьма или клетки, – поморщилась я. – За решетками сидели смертные. Решетки были из какого-то странного металла, он светился изнутри. – Я задрожала, словно снова заглянула в неподвижный водопад. – Это место напоминало бойню. А еще был предмет под землей, источающий серебристое свечение, что-то небольшое и плоское с надписью, но надпись я не разглядела. – Я немного помолчала. – Было нападение Охотников на оборотней. Тогда я даже не знала, что мракауры способны левитировать. Конечно, сон – это глупость, но взгляд не дает покоя.
Елизар перебирал мои пальцы в руках.
– Сон – это не глупость, – наконец сказал он. – Подвал, который ты видела во сне, существует на самом деле. Мы с Марком видели его в одном из особняков Виктора Коншина. Ему удалось получить сплав металла, который способен выдержать силу вампира. Решетки – из этого сплава. Там действительно клетки, и иногда он держит там людей на случай, если кто-то из его свиты проголодается… если, конечно, клетки не заняты вампирами, которых он хочет уничтожить. – Тагашев нахмурился. – А ты видела его, даже не подозревая о его существовании.
Я ощутила ужас. В голове всплыл разговор с биохимиком. Он тоже говорил о необычном металле. Значит, он существует на самом деле, а я, даже не представляя, как он выглядит, видела его в своем сне.
Елизар внимательно смотрел на меня. Успокаивающая волна разлилась по телу.
– Расскажи о предмете, – попросил он.
– Я рассказала обо всем, что видела. Черная мягкая земля и серебристый предмет, – пожала я плечами. – Почему ты спросил? Это может быть чем-то важным?
– Я не знаю. До того, как ты увидела то, что под землей, ты видела поверхность? Может, территория клана или другое место?
– Я не видела, что на поверхности. Что происходит, Елизар? – сипло спросила я, начав беспокоиться.
– Не знаю. – Он неопределенно качнул головой. – Возможно, в тебе есть способность видеть то, что недоступно другим. Где было нападение Охотников?
– В окрестностях города, – прошептала я, чувствуя, что ноги начинают подгибаться.
«Еще одна способность?» – подумала я. Не слишком ли их много для одного оборотня? Хотя трансформация у меня действительно необычная. Но тогда получается, что сон с Кириллом может сбыться. Озаренная страшной мыслью, я замолчала. Музыка начала доноситься словно издалека.
– Куда уходят вампиры после смерти?
– Возможно, туда, где они не испытывают жажды, – рассеянно ответил Елизар, погрузившись в свои мысли. В темных глазах появилась боль. Такой же взгляд, какой я видела, когда мы были в комнате отдыха. Затем, будто только расслышав мой вопрос, с ужасом уставился на меня, осознав, почему я спросила его об этом. – Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, слышишь, Злата! – Он сжал меня настолько крепко, словно боялся, что Кирилл появится немедленно. – Кошмары с Кириллом – это всего лишь твой страх. Забудь о нем. Твое видение и кошмары не связаны между собой!
Стараясь меня успокоить, он несколько раз накрыл меня теплой волной. Тело мгновенно расслабилось.
Улыбнувшись, я выскользнула из его объятий. Судя по свирепому виду Елены, мы протанцевали не два танца. «В торговом центре тебя не было», – подумала я. Может не оказаться и в другом месте, ведь мы встречаемся только на тренировках.
– Елизар, ты все же должен стать ее партнером по танцам! – Альбина, пританцовывая, подошла к нам. – Во-первых, тебе это нравится, четыре танца подряд для тебя – рекорд, а во-вторых, вы чувствуете малейшее движение друг друга.
– Мы разговаривали о страхе и его негативных влияниях в сражении, поэтому не заметили, что танцев было четыре. – Тагашев улыбнулся. – А по поводу партнера мы уже говорили. – Он будто пригвоздил девушку к площадке, давая ей понять, что разговор окончен. – Вам придется поискать кого-то другого.
– О каком партнере идет речь? – Макс неожиданно возник за спиной.
Кажется, я видела его с Аркадием, хотя и не уверена. Совершенно была поглощена Елизаром.
– О партнере по танцам. – Альбина расстроенно посмотрела на Елизара.
– Попробуйте уговорить Макса, – предложил он и, не глядя на меня, пошел к столу, где сидели Николай с Ириной, Аркадий и Наталья Разина.
– Альбина, я не смогу заниматься у тебя, – виновато сказала я, но, заметив, как огорчилась девушка, добавила: – Во всяком случае постоянно. Максимум – раз в неделю.
– В вампирах заложена природная грация, поэтому даже одного раза в неделю будет достаточно. – Лицо подруги мгновенно просветлело. – Я попрошу Елизара перенести ваши воскресные тренировки на утро, и тогда по вечерам ты сможешь посещать мои занятия. Осталось найти пару. – Она вопросительно посмотрела на Фадеева.
– Я согласен, – улыбнулся он. – Не могу сказать, что люблю танцевать, но готов помочь. Может, начнем прямо сейчас? – Макс взглянул на меня. – Мы будем танцевать, а Альбина посмотрит, подхожу ли я на роль твоего партнера.
Рассмеявшись, я подала ему руку:
– Просто скажи, что хочешь меня пригласить.
– И тогда ты откажешься, а так у меня есть очень веский предлог. – Он подмигнул и обнял меня за талию. – Ты просила тебя сопровождать, но оставила в одиночестве, – пожаловался он, – однако четыре танца загладят твою вину.
– А говоришь, что не любишь танцевать. Спасибо, что согласился стать моим партнером. Ни один охранник не согласился бы на это. Только друг, – тепло сказала я.
Фадеев перехватил мою руку и покружил меня.
Остаток вечера промелькнул почти незаметно и очень весело, если не считать того, что мне все же пришлось станцевать один танец с Ринатом. При этом Размаев неистово прижимал меня к себе, стараясь пробежать руками по бедрам, и шептал на ухо сомнительные комплименты. После этого танца я торопливо схватила фотоаппарат и стала без перерыва щелкать всех присутствующих. Макс постоянно отбирал камеру. Подозреваю, что большая часть памяти будет загромождена моими снимками. Скоро начали расходиться первые гости, в числе которых была и Елена. С Елизаром она так и не танцевала, и я злорадно порадовалась. Возможно, это меркантильно и мелко, но от правды никуда не денешься. Душа так и пела. Николай с Ириной засобирались домой, спросив меня, не поеду ли я с ними, но Фадеев сделал такое расстроенное лицо, что мне пришлось отказаться, к тому же мы с Кирой намеревались помочь Альбине убрать со стола. Позже, провожая нас с Максом, Тагашев с улыбкой протянул мне коробочку моего любимого шоколада:
– Ты очень старалась на занятиях всю неделю, и я решил поощрить тебя, лакомка.
Я кусала губу, чтобы не расхохотаться. Учитывая коробочку, подаренную Максом, у меня появился месячный запас шоколада.
– Спасибо, – поблагодарила я.
– У меня для тебя есть еще один сюрприз. – Тагашев лукаво посмотрел на меня, давая понять, что сюрприз мне очень понравится.
– Не много ли для одного вечера? – криво усмехнулся Макс, распахивая дверцу машины. Похоже, шоколадки задели парня.
– Сегодня я беседовал с Николаем о твоих тренировках по боям группой, – не обращая внимания на Макса, сказал Елизар. – Это важная часть обучения. Ты не должна пропускать занятия. Он поговорит с Фоминым, и уже завтра ты будешь тренироваться.
– Я же не понимаю их, – нахмурилась я. – Фомин сказал, что я одиночка.
– И тем не менее он назначил тебе наказание – патрулирование вместе с Хранителями. Стоит попытаться. Прислушивайся к себе и к волкам, попробуй предугадывать их движения, а сама можешь говорить с ними, просто оборачиваясь. Ты можешь делать это прямо во время боя, не теряя в силе и скорости. Не хочу банально повторяться, но трансформация у тебя необычная и ты должна использовать это. – Тагашев помог мне сесть во внедорожник. Наклонившись, защелкнул ремень безопасности.
Глядя на его манипуляции, Фадеев хмыкнул.
– Все-таки не доверяешь, – кивнул он в сторону ремня. – Вампиру ремень безопасности без надобности.
– Правила существуют для того, чтобы их соблюдали, – обезоруживающе улыбнулся Тагашев, захлопывая дверцу.
Странно, они помирились, но норовят вежливо наговорить друг другу колкостей, а руки пожимали, сверля друг друга взглядами. Вздохнув, я включила автомагнитолу.
Через десять минут я тепло попрощалась с Максом. Вернувшись домой, первым делом включила компьютер и, подсоединив фотоаппарат, просмотрела фотографии. Но найти хотела ту единственную, которую вставлю в рамку. Наконец она была найдена. На фотографии – Елизар, Альбина, я и Марк. Рука Тагашева нежно придерживает меня за талию. Кажется, он счастлив и улыбается. Темные глаза отливают бездонной глубиной, а еще там нежность. Я распечатала фотографию и, вставив в серебряную рамку, поставила на компьютерный стол. «Хочешь ты этого или нет, но теперь я могу смотреть на тебя сколько пожелаю», – грустно подумала я.

Глава 21
Бой группой

Сначала я не поняла, зачем она так себя ведет. Елена появилась в раздевалке и, с силой распахнув металлический ящик (как только петли выдержали), с грохотом забросила туда свой рюкзак, затем ударила кулаком ни в чем не повинную дверцу. Очевидно, очень скверное настроение.
– Стерва! Ты делаешь это специально! – Карие глаза полыхали ненавистью. Тряхнув роскошными волосами, Елена сжигала меня взглядом.
Я почти переоделась, готовясь к первому уроку по боям группой. Молча застегнув костюм, повернулась к Елене.
– Делаю что? – сухо спросила я.
– Ты висла на нем весь вечер! – Руки девушки мгновенно сжались в кулаки. Лицо перекосилось от злости. – Нравиться уводить у меня парней?
Ага, теперь понятно. Вчера Елена тщательно скрывала злость, но сейчас в раздевалке мы были вдвоем, и она решила закатить сцену. Но идти у нее на поводу я не собиралась. Хотя, конечно, не все понятно: «парней» – звучит громко и интригующе, только не помню, чтобы я кого-то «уводила». Парней у нее с избытком, но мне они без надобности. Или она так зла, что оговорилась и о Тагашеве сказала во множественном числе? Знала бы она, как далека от истины, только кто же ей об этом скажет.
– Во-первых, мы с ним друзья, во-вторых, он мой наставник, – заявила я, заперев свой ящик. – Мы много времени проводим вместе, и нет ничего удивительного в том, что Елизар уделил мне больше внимания, чем тебе. – Ослепительно улыбнувшись, я открыла дверь раздевалки и снова посмотрела на Размаеву. – У тебя скверный характер, может, именно поэтому ты не нравишься ему? Не переживай, у тебя столько парней, что увести всех просто невозможно, – усмехнувшись добавила я.
Выходя за дверь, я услышала грохот: похоже, Елена пнула ящик. Низкое, но сладкое чувство мести заставило улыбнуться шире. Только улыбка мгновенно стекла: неподалеку от массивной металлической двери меня ожидал Ринат. Близнецы решили атаковать меня посменно.
– Разозлила сестренку? – усмехнулся он. Вероятно, грохот он тоже слышал. – Вчера она так бесилась, что готова была тебя разорвать.
– Когти бы обломала, – с сарказмом сказала я, разглядывая Размаева.
Просто так не отстанет: либо приставать начнет, либо гадостей наговорит. Ну как объяснить парню, что я не его мечта? Ринат не подвел. Подтолкнув меня к стене, он оперся руками о бетон, заключив меня в плен. Не страшно, но беспокойно. Сверкнув глазами, я молча смотрела на него.
– Не хочешь сходить вечером в кафе? – осмелел парень, наклонившись так низко, что почти коснулся моих губ.
Вытянув руки вперед, я уперлась ему в грудь, удерживая его на расстоянии:
– Слово «нет» ты не признаешь?
Ринат рассмеялся, будто услышал приятное. Мимо прошли Стас и Сергей. Не глядя на них, Размаев поздоровался. Парни улыбались: похоже, занятость Рината их порадовала.
– Не признаю. Так мы идем?
– Я же сказала – нет. Руки убери! – зашипела я, стараясь его оттолкнуть.
– Максу и Елизару ты не отказываешь. – Ринат схватил меня за запястья, прожигая взглядом.
– Они мои друзья! – рявкнула я, начав злиться.
Кровь по венам побежала стремительнее. Трансформироваться не хочется, но если он выведет меня из себя, две недели патрулей обеспечены. Глубоко вдохнув, я постаралась успокоиться.
– Я знаю, что это так называется, – хмыкнул Размаев, предпочитая не замечать, что еще немного – и я наброшусь. – И тоже не прочь стать твоим другом.
По моему телу прошла мелкая дрожь, характерная для состояния перед трансформацией.
– Друг – это классно! – Макс вышел из тренировочного зала, радостно улыбаясь Ринату, вот только в глазах стояли мрачные зимние сумерки. Я облегченно выдохнула. – Топай на урок, друг!
Улыбка Фадеева сменилась на ледяной оскал зверя. Похоже, последние фразы, сказанные Ринатом, от чуткого уха охранника не ускользнули. Интересно, что он здесь делает? Перестав дрожать, я успокоилась.
– Мы всего лишь говорили, – холодно заявил Размаев, но от меня отступил, что совсем не удивило: весовые категории разные. Стройный Ринат рядом с Максом похож на тощего ботаника рядом с хулиганом.
Ох, подозреваю, что не ошиблась: руки Фадеева сжались в кулаки.
– Я в порядке, – быстро сказала я, подходя к охраннику и хватая его за руку. – А Ринат уже уходит. – Зло посмотрев на обидчика, я кивнула на дверь тренировочного зала.
– Студент Размаев, – улыбнулся Макс, глядя на парня взглядом голодной змеи, – еще раз увижу тебя рядом с ней, будешь пожизненно дежурить в столовой!
Ого, а тон наставительный. Глядя на Фадеева, затянутого в костюм для трансформации, я начала догадываться, почему он здесь оказался.
– Макс, ты солидный Хранитель света и наставник или вздорный подросток? – начала отчитывать я парня, дождавшись, когда Ринат скроется за дверью тренировочного зала. – Не нужно было вмешиваться! Я бы справилась.
– Ага, – поддразнил Макс. – Видел я твое «справилась». Понравились ночные дежурства со мной? Если бы я не появился, ты бы уже была в кабинете Фомина и рассказывала ему о личной неприязни к студенту! Нет чтобы поблагодарить, – вздохнул он.
– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты действительно вовремя. Только совсем не представляю, как ты собираешься вести у нас тренировку по боям группой.
– Сомневаешься в моих преподавательских способностях?
– Признаюсь, да. Если будешь смотреть на студентов так, как сейчас смотрел на Рината, все в ужасе разбегутся. Они же не знают, что ты можешь быть белым и пушистым.
Округлив глаза, Макс прислонил палец к губам: мол, не разглашай тайну, вдруг кто-нибудь подслушает.
Из раздевалки выплыли Елена и Инесса. Когда подружка Размаевой проскочила в раздевалку, я не увидела. Наградив меня уничижительным взглядом, Елена улыбнулась Максу.
Рядом с парнями она меняется кардинальным образом: легкий, как взмах крыльев бабочки, трепет ресниц, нежная улыбка на пухлых губках. Остаться равнодушным, созерцая ангельское лицо, невозможно. Фадеев подмигнул Елене. Хлопнув ресницами, девушка прошла мимо, плавно покачивая бедрами.
«А ведь Макс всегда ей нравился», – подумала я. Может, поэтому она сказала «парни»? Считает, что я отобрала у нее Макса? Я улыбнулась. Если Фадееву нужно это счастье, то пожалуйста, хотя его можно будет только пожалеть.
– Пойдем, ловелас-наставник, – хмыкнула я. – Женская половина группы будет тихо охать и тайно вздыхать, увидев, кто сегодня ведет тренировку.
– Брось, Злата! – нахмурился Макс. – И подожди бежать в зал. – Удержав меня за руку, он серьезно посмотрел на меня. – Перед тренировкой я хотел бы с тобой поговорить.
В ожидании я уставилась на него.
– С волками ты уже сталкивалась во время патрулей, – поколебавшись, сказал он. – Только сегодня вокруг тебя студенты. На других уроках вы трансформировались поодиночке, а здесь – стая молодых оборотней, плохо контролирующих себя. – По глазам Макса я поняла, что он испытывает огромное желание увести меня отсюда подальше, а не на урок сопровождать. – Оборачиваешься последней, и если чувствуешь, что волки беспокоятся, сразу трансформируешься в вампира. Они должны привыкнуть к тебе.
– Боишься, что меня разорвут в клочья? – усмехнулась я, но внутренний голос забеспокоился, говоря, что Макс прав.
– Разорвать тебя я не дам, но все равно будь осторожна, – сказал Марк. Он шел по коридору, как обычно, ярко улыбаясь, и, конечно, нас слышал.
– Тоже ведешь тренировку? – рассмеялась я, глядя на его черный тренировочный костюм.
– Ну должен же быть у вас противник-мракаур, – хмыкнул Марк, распахнув тяжелую дверь и давая мне пройти. – Ты пропустила много занятий, и тебе придется ориентироваться на месте.
– Успокоили, называется, – вздохнула я.
Сделав первый шаг, потрясенно замерла. Вовсе не тренировочный зал, а имитация городского двора-колодца. Даже окна домов и узкие подоконники выглядят настоящими. Несколько лавочек, детский грибок-песочница, качели и один покосившийся фонарь. Справа громоздятся несколько мусорных контейнеров, заваленных коробками, и крошечная стоянка с покореженными автомобилями. В ржаво-зеленой машине – манекены смертных. А с левой стороны – маленькая спортивная площадка. И только под самым потолком – лампы дневного света, говорящие о том, что это все же тренировочная площадка. Только Марк это недоразумение устранил: взглянув на выключатель возле двери, выключил свет. Зал погрузился в темноту, и лишь фонарь, расплывшийся яичным желтком на гранитном полу, давал малую толику света. Группа уже построилась слева на «спортивной площадке». Длинные чернильно-синие тени, отбрасываемые студентами, стелились по полу.
Усмехнувшись, Макс подтолкнул меня вперед. Надо же, под ботинками для трансформации даже мелкие камешки и стеклышки хрустят. Потрясенно озираясь, я встала на свое место, но сюрпризы на сегодня еще не закончились. Марк прошел почти к самой парковке и неожиданно взмыл в воздух, зависнув в двух метрах от пола. Левитация! А с ней мы еще не сталкивались. В сознании мгновенно возник Кирилл. Закрыв глаза, я задрожала, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями.
– На прошлом уроке вы сражались по двое, – начал Макс. – Сегодня вы будете тренироваться по трое, стараясь не подпустить мракаура к смертным и одновременно пытаясь уничтожить его. Защита немного сильнее, чем на прошлом занятии.
Услышав его голос, я немного расслабилась и вновь открыла глаза. Фадеев преобразился до неузнаваемости: профессионал и строгий наставник. Разглядывая студентов, он задерживался на каждом, проникая в самую душу. Лишь остановившись на мне, его взгляд потеплел.
Марк сверкнул белозубой улыбкой и немного проплыл по залу.
– Левитация! – выдохнула Алина. – От мысли, что с ним придется сражаться, мурашки по коже.
– С учетом, что опускается и поднимается он с невероятной скоростью, справиться с ним будет нелегко, – прошептала я.
Макс укоризненно взглянул на меня: дескать, болтаешь без зазрения совести.
– Прежде чем мы приступим к тренировке, я должен напомнить, что сегодня с вами будет другой хищник. Обернувшись волками, вы должны привыкнуть к пантере и научиться сражаться вместе. Все трансформируются, – напряженно сказал Макс. – Ты последняя, – обратился он ко мне.
Легкое беспокойство мгновенно сменилось паникой. Конечно, Макс неподалеку, но он не стоит между мной и волками. А если сейчас вся стая набросится на меня? Нервно сглотнув слюну, я смотрела на уже трансформировавшихся оборотней. Одиннадцать разномастных волков сидели полукругом вокруг Макса немного впереди меня.
Разогнав кровь, я обернулась пантерой. Миг – и, оскалившись, волки повернулись ко мне, показывая длинные острые клыки. Одиннадцать пар хищных глаз уставились на пантеру. По залу пронесся злобный гортанный рык. Зашипев, я медленно начала отступать к стене.
Заключая меня в плотное кольцо, волки приближались. Марк опустился рядом со мной. Макс обернулся волком. Глаза, отливающие синевой, сверкнули холодным блеском. Громоподобный злобный рык эхом разлился по залу.
Первым со своим хищником справился Роман: в темных глазах коричневого волка появилось виноватое выражение. Самойлов сел, теперь уже с интересом разглядывая меня, будто до этого не видел ни разу. За Романом последовал Павел Самохин: серый волк, почти такой же крупный, как и Роман, сел и фыркнул, злясь на себя за свою несдержанность.
Рыча, Фадеев прошел совсем рядом со мной. Интересно, что он им говорит? Успокаивает или ругает? Длинная, густая, жесткая шерсть коснулась моей – гладкой и мягкой, как велюр. Опять буду вонять Максом, но за время патрулирования к запаху я привыкла, теперь он не кажется таким резким и неприятным. «Глядишь, скоро начнет нравиться», – мысленно усмехнулась я.
Один за другим волки стали успокаиваться, снова садясь полукругом. Ринат прошел совсем рядом, зацепив меня длинным пушистым хвостом. Словно проверяя Макса на прочность, повернулся, оскаливаясь в подобии улыбки. Фадеев показал длинные белоснежные клыки, но не зарычал: скорее всего, вспомнил, что он все же наставник. Кажется, успокоились все, и даже Елена, крупно дрожа, села на свое место.
Осторожно ступая, я стала приближаться к стае. В этот момент Елена с Инессой и набросились. Острые как бритвы клыки коричневой волчицы щелкнули в миллиметрах от моей шеи. Все это время я ждала нападения и поэтому легко увернулась. Присев на задние лапы, приготовилась защищаться. Могла бы и догадаться, что она не успокоится, но наброситься я ей не позволю.
Макс метнулся между нами и зарычал: рык совсем другой – не такой грозный, когда он рычал на всю стаю, но в негромких раскатах слышится угроза. Отчитывает?
Вытянув лапы, я села в стороне от волков. Мерное тихое постукивание хвоста о пол выдавало мое недовольство. Столько времени потеряли, а урок у меня, между прочим, пробный, а в случае провала станет недоступным. Наконец волчицы, недовольно рыча, уселись на свои места. Макс посмотрел на меня и кивнул в сторону стаи. С этим понятно – предлагает присоединиться. Раз уж я в стае, нужно подчиниться. Поднявшись, я нехотя прошла к волкам, но села не рядом с Еленой, а немного в стороне от Самойлова – так, на всякий случай, чтобы никого не искушать.
Фадеев трансформировался.
– Отлично, – оптимистично похвалил он. – Теперь разбейтесь на тройки.
Роман ждать себя не заставил: грациозно переступая лапами, подошел ко мне и сел совсем рядом. В том, что он присоединится, я не сомневалась, а вот кто будет третьим? Сделав ставку на Алину, я посмотрела на нее. Серая волчица ответила виноватым взглядом и примкнула к Владу и Дмитрию, а к нам, опередив Рината, присоединился Павел Самохин. Крупный серый волк сел по другую сторону от меня.
– Ваша тройка сражается последней, – предупредил Марк.
Вытянув лапы и прикрыв глаза, я разлеглась на полу. Едва скрывая улыбку, Ланбин отвернулся. Не знаю, что его так развеселило, может, моя ленивая поза? Только впечатление было обманчивым. Мгновенно сосредоточившись на занятии, я внимательно наблюдала за всем происходящим.
Тренировка началась. Марк завис над полом и закрыл себя щитом. Левитация делала мракаура невероятно быстрым. Волки рычали, поскуливали, несомненно обговаривая тактику боя. Я вслушивалась в интонации рыка, пытаясь угадать, что они означают. Безуспешно. Глядя на них, я не представляла, как мы с Романом и Павлом будем общаться без слов. Макс, внимательно наблюдая за атаками, выставлял оценки, комментируя некоторые удачные приемы.
Неумолимое, стремительное время не давало и малейшей отсрочки. Не успела я опомниться, как настала наша очередь. И что теперь делать? Вскочив, я уставилась на Павла и Романа. Сначала Самойлов посмотрел на Павла и зарычал, затем задержал взгляд на мне, а потом на Марке. «Я что, должна атаковать его первой?» – запаниковала я, но не от страха, а оттого, что могу неправильно понять Романа. Нет, не первой. Павел скользнул на стоянку, явно собираясь защищать манекены смертных. Мракаур мгновенно бросился к нему. Роман зарычал. Теперь, похоже, моя очередь. Высоко подпрыгнув, я напала. Марк увернулся и насмешливо посмотрел на меня. Роман, пробираясь слева, тенью скользнул к контейнерам, намереваясь проскочить за спину Марка. «Нужно отвлечь внимание», – догадалась я. Обернувшись вампиром, начала нападать, тесня мракаура к контейнерам. Роман присел перед прыжком – значит, я все поняла правильно. Коричневый волк кинулся и когтями повредил щит мракаура. Павел запрыгнул на вереницу машин и, разгоняясь по их крышам, сделал головокружительный прыжок, обрушиваясь на мракаура и уничтожив щит полностью. Миг – и они с Романом подобрались к горлу Марка.
– Две минуты, – сообщил Макс, выставляя оценки. – Могу сказать, что лучший результат за сегодня.
«И это все?» – пронеслось в голове. Сражаться группой действительно эффективнее.
Внезапно волчьи глаза Павла Самохина стали злыми. Волк оскалил зубы, из груди вырвался угрожающий рык, но смотрел он не на меня. Повернуться я не успела. Боковым зрением разглядела, что Макс прямо в прыжке трансформируется и с силой обрушивается на меня, отталкивая в сторону.
Он что, с ума сошел? Пролетев несколько метров, я врезалась в металлическую детскую горку, сгибая ее пополам. Я трансформировалась в вампира. Плечи заныли от секундной боли, которая сразу уступила место недоумению и растерянности. Поднявшись, повернулась и в ужасе застыла на месте.
Там, где только что стояла я, в темной растекающейся луже лежал Павел. По телу серого волка прошла мелкая дрожь – он обернулся. Запах свежей крови обжег нос. Как же ее много. Откуда она? Парень застонал, подогнув ноги, перекатился на бок. Огромная рана, оставленная когтями волка, шла от середины живота за спину. Резкий свет ламп дневного света заставил моргнуть. Наверное, свет включил Марк. Хватая ртом воздух, я в страхе смотрела на Макса, не в силах понять, что же произошло. Фадеев обернулся вампиром: лицо застыло, челюсти плотно сжаты, и он зол, очень зол. «Он ранил ученика», – выстрелила страшная мысль. В два быстрых шага Макс приблизился к Павлу, склоняясь над ним. Он поднял Самохина на руки и направился к двери, оставляя за собой страшные кровавые дорожки.
– Размаева, к Фомину! Марк, уведи ее! – уже на выходе из зала крикнул он.
Резкий голос Макса вывел из оцепенения, заставив посмотреть по сторонам. И только теперь я заметила Елену. Карие глаза девушки метали молнии. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже лежала мертвой. Только теперь я поняла, что Павла ранил не Фадеев. Пару минут группа молча смотрела вслед Максу. Марк указал Размаевой на дверь, и они тоже вышли. Взгляд как намагниченный вернулся к темной луже. Словно видеокамера в режиме перемотки, память отматывала страшные картинки назад, рождая в голове догадку. Глядя на Романа, я резко села на пол.
– Она ведь хотела наброситься на меня? – хриплым шепотом спросила я. – Только как получилось, что пострадал Павел?
– Макс выставлял оценки и увидел ее в последний момент. Они с Павлом бросились одновременно, чтобы оттолкнуть тебя, но у Фадеева реакция молниеносная. Он успел, а Самохин попал прямо под когти Елены.
Вздохнув, я потупилась:
– Я вывела ее из себя в раздевалке, и она решила отомстить. Поэтому подговорила Инессу и набросилась в первый раз, но после неудачи повторила попытку. Павел пострадал из-за меня! – Закрыв лицо руками, я потерла щеки.
– Он всего лишь хотел помочь. Ты не виновата, что эта ненормальная, – Роман покачал головой, будто едва сдерживаясь, чтобы не наградить Елену еще более нелестным эпитетом, – ранила Самохина. Еще на вечеринке я видел, с какой ненавистью она смотрит на тебя.
– Возможно, о нападении она действительно думала со вчерашнего дня, – предположила я.
Дверь тренировочного зала открылась, пропуская Фадеева. Он посмотрел на расплывшуюся лужу, а затем на меня.
– Урок окончен, – тихо сказал он.
Студенты начали покидать зал.
– Ты идешь? – спросил Роман.
– Нет, – глядя на Макса, ответила я.
Дверь тренировочного зала закрылась за последним студентом. Из кармана костюма для трансформации Макс достал крошечный металлический пузырек и, нажав дозатор, капнул всего лишь каплю в темную густеющую лужу. Послышалось шипение, как от бенгальского огонька. Тонкая масляная пленка обволокла лужу и, будто обладая зрением или нюхом, двинулась по следам крови к самой двери. Когда было покрыто каждое пятнышко, «стиратель крови» зашипел сильнее: пленка стала пузыриться густой белой пеной, а когда осела, пол был идеально чистым, словно его только что вымыли.
– Никогда не видела, как работает «стиратель крови», – тихо сказала я. – Будто ничего и не было. Как Павел? Рана очень серьезная?
Макс подошел и сел напротив меня.
– Ранение серьезное, но к вечеру он восстановится. Все будет хорошо, забияка. – Фадеев зажал мою ладонь между своими.
– Так странно себя чувствуешь, когда страдает кто-то вместо тебя, – тихо сказала я. – Какое-то ощущение несмываемой грязи, бессилия, сожаления, а самое страшное – вины, будто это не она, а я набросилась на него.
– Сомневаюсь, что Елена чувствует то же, что и ты. В кабинете Фомина она сказала, что не справилась с хищником. Ей хотелось наброситься не на тебя, а на пантеру, и она не уверена, справится ли со зверем в себе в следующий раз.
– Она ведь лжет, – потрясенно сказала я. – Елена не могла сдерживать себя весь урок и только в конце напасть. Она выжидала момент, когда я повернусь спиной!
– Размаева будет наказана. Фомин знает, что нельзя долгое время контролировать хищника, а потом резко наброситься. Ее ждет такое же наказание, как было у тебя. А тебя допустили к занятиям по боям группой. – Фадеев поднес мою руку к губам, согревая своим дыханием. – Снова холодная, – тихо сказал он.
– Я не замерзла, – с горечью сказала я, стараясь высвободить руку, но он не отпустил.
– Она ненавидит тебя, и я знаю почему. – На мгновение Макс замолчал.
Безвольно открыв рот, я тут же его закрыла. Резко опустила голову, боясь последующих слов, но они прозвучали:
– Елена ревнует Елизара к тебе. – Макс вглядывался, чего-то ожидая от меня.
Он не спрашивал, он утверждал, но тогда чего он ждет? Опровержения, оправдания, подтверждения или чего-то еще? Как он догадался и почему мне хочется сбежать? Может, потому, что я боюсь, что он начнет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать – не могу, не желаю или сама не знаю на них ответов.
– С чего ты взял? – еле слышно спросила я.
– Вчера не заметить это было бы трудно. Я долго наблюдал за вами. Он нравится тебе, Злата? – хрипло спросил он.
Моя рука мелко задрожала. Невидящим взглядом я сверлила пол, не зная, что ответить. Это же Макс, и в принципе я могу с ним поделиться самым сокровенным, но поймет ли он? Нет, я не желаю делиться своей болью ни с кем. Разум прочно сковывал язык.
– Елизар всего лишь друг, – стараясь говорить ровно, произнесла я, но голос прозвучал фальшиво.
Только, похоже, ответ Максу был не нужен. Слишком долго молчала, а дрожащая рука выдала мои чувства.
– Друзья… – Макс скривился, как от резкой боли. – Друзья, и поэтому ты страдаешь. И лишь когда он рядом, ты счастлива. Дружба – все, что он тебе предложил, и поэтому ты разламываешься на куски? – резко выплюнул слова Фадеев. – Зачем тебе мракаур? Ты даже не знаешь, способен ли он на чувства!
Его слова пронзили, словно острые неумолимые клинки.
– Не надо, Макс, – с ужасом глядя на него, прошептала я.
Опустив голову, я начала разглядывать пол. А если Фадеев прав? Если именно поэтому Елизар ведет себя так? «Но Марк любит Альбину», – попыталось сопротивляться я своим мыслям. «Они даже не родные братья», – напомнило сознание. Тагашев – сплошное противоречие, не подчиняющееся ни одному правилу. Что, если он способен лишь на некоторые чувства, не на любовь? Руки машинально потянулись к груди, будто стараясь прикрыть новую огромную рану, но Фадеев не дал такой возможности: схватив вторую ладонь, притянул меня к себе.
– Забудь о нем, слышишь! Оглядись вокруг. – Макс легко встряхнул меня, словно стараясь пробудить. – Может, заметишь кого-нибудь из парней-верлафов, которые ради тебя готовы на все!
Вырвавшись, я встала.
– Мне нужно идти на следующий урок, – хриплым голосом сказала я.
Где найти слова, чтобы описать свои чувства? Как объяснить, что никто не нужен, а сама готова на что угодно, но только ради одного – того единственного, который, возможно, просто не способен ответить взаимностью и только поэтому отталкивает меня? Легко сказать «забудь», но где найти вирус, который уничтожит или хотя бы повредит файлы, прочно засевшие в голове: файлы, не желающие отправляться в корзину или форматироваться, файлы, которые сами, как вредоносная программа, уничтожают всю мою жизнь. Я медленно пошла к двери.
– Злата, прости, я не должен был этого говорить. – Фадеев встал, с болью глядя на меня. Наверное, в моих глазах было что-то такое, что заставило его пожалеть о сказанном.
– Макс, ты всегда стараешься защитить и уберечь меня, спасибо за это, – грустно улыбнулась я. – Елизар – друг, наставник и всегда останется им. Тебе не стоит беспокоиться. А настроение – пустяки, обязательно появится, – торопливо добавила я, стараясь его убедить.
Или все же себя? Наверное, второе более логично, но, увы, несбыточно. По крайней мере линзы носить необязательно, скоро все привыкнут к серому цвету моих глаз и забудут, что они могут быть другими. «Так даже лучше», – грустно подумала я.

Глава 22
Жестокость

Похоже, осень вспомнила, что должна быть холодной. К вечеру температура упала наполовину. Свинцовые тучи заволокли небо и обрушились проливным дождем с сильным ветром. С обеда дождь лил не переставая, как будто природа все лето собирала воду, а потом решила вылить ее за несколько часов. Настроение – подавленное, а единственное желание – надеть любимую пижаму и, накрывшись пледом, сидеть в кресле и пить чай с мятой, а не торопиться на тренировку. Припарковав машину, я вышла, сразу попав под плотные струи дождя. О том, чтобы открыть зонт, даже мечтать не следовало: ветер вывернет наизнанку, ломая спицы. Ледяные капли мгновенно забрались под воротник куртки, намочив водолазку. Кожаные ботинки на толстой подошве отчаянно шлепали по воде.
Торопливо поднявшись по лестнице, я вошла в теплый вестибюль академии. Намокшие джинсы и волосы холодили кожу. По телу прошел озноб. Учебный день окончен и в вестибюле только верлаф, дежурящий в гардеробе: застыл с книгой в руках. Судя по яркой обложке – детектив. Потирая руки, чтобы их согреть, я направилась к гардеробу. Стащив с себя мокрую куртку, протянула светловолосому мужчине. Не отрывая взгляд от новеньких, пахнущих типографской краской страниц, он протянул номерок. Запихнув его в карман рюкзака, я прислушалась к себе, пытаясь определить, где Елизар. Почти как всегда – в одном из тренировочных залов нижнего этажа. Наверное, наша тренировка будет там же.
Спустившись вниз, я остановилась возле дверей. Тренировка Хранителей, скорее всего, заканчивается, но даже сквозь толстые стены слышался грохот, доносились удары металла, рычание волков, а еще голос, который я узнаю из тысячи других: спокойный, глубокий, чарующий. Шум нарастал. Приоткрыв тяжелую дверь, я заглянула в зал… Прямо в меня летела тяжелая, изгибающаяся металлическая балка. Испуганно захлопнув створку, я отскочила в сторону, готовясь услышать лязгающий звук удара металла о металл. Но звук был совсем негромким. Кто-то остановил балку.
Страшно даже представить, какими станут тренировки, когда Елизар начнет применять телекинез. Любимый голос стих, и даже сквозь шум я услышала приближающиеся шаги. Дверь распахнулась. На мгновение я испугалась, что увижу на красивом лице страшное подтверждение того, что он не способен на такое сильное чувство, как любовь. Уже неделю старалась разглядеть. Естественно, не нашла: обворожительная улыбка, а глаза светятся золотыми искорками, словно впитывая в себя малейшие крупицы света. Он рад меня видеть, а это так приятно.
– Привет, маленькая дикая кошка. Ты пришла раньше.
– Хотела узнать, где будет тренировка, – пожала я плечами, стараясь принять непринужденный вид.
Тагашев изогнул бровь, словно я сказала что-то странное.
– На улице. – Он рассмеялся, как будто шутка оказалась удачной, но я поняла: он говорит серьезно.
– Там ливень, а ветер сдувает с ног, – запротестовала я, боясь даже предположить, что мы будем заниматься на уличной тренировочной площадке.
– Не любишь дождь? – лукаво спросил он. – Неужели ты испугалась сырости?
– Ненавижу! Все становится безжизненным и тусклым. А сырость пробирает до костей.
– Теперь погода всегда будет плохой. Костюм для трансформации не даст замерзнуть.
– Но с Хранителями вы занимаетесь в тренировочном зале! – возмутилась я.
– Они привыкли сражаться в любых условиях. – Елизар явно забавлялся моим возмущением. – Ты не тренировалась в плохую погоду ни разу.
– Ванну я могу принять дома, а не на улице, – обиженно сказала я.
– Через десять минут жду тебя на нашей площадке, – хмыкнул он.
Вздохнув, я пошла в раздевалку, а через десять минут мы стояли друг против друга. На площадке темно, и лишь несколько крошечных фонарей вдоль дорожек бросают бледные блики, совсем не давая света. Казалось, дождь стал сильнее, а ветер сгибает стволы деревьев пополам. Земля давно пресытилась влагой: трава на площадке покрыта слоем воды. Волосы намокли, повиснув мокрыми плетьми. Ослепляя, крупные капли стекают по лицу, обжигая ледяным холодом скулы и кисти рук. Казалось, даже в ботинках хлюпает вода. Несмотря на костюм для трансформации, я заледенела, а Елизар, похоже, не испытывает никаких неудобств. Косые струи дождя разбиваются об него, как о скалу. На губах ослепительная улыбка: ровные белые зубы в темноте блестят ярким жемчугом.
– Щит будет сильнее, чем на прошлом уроке, плюс левитация. То, что мракаур становится быстрее, используя ее, ты уже знаешь. Так же ты должна знать, что при атаке с высоты удары мракаура становятся сильнее. – Елизар нарезал круги вокруг меня, будто не замечая, что у меня от холода посинели губы, а зубы стучат так, что грозят раскрошиться. – Все время помни, что мракаур намного выше тебя. Ни на секунду не выпускай его из виду, в любой момент он может оказаться у тебя за спиной.
«Час от часу не легче», – подумала я. В Охотниках такая сила, что когти верлафов кажутся слабым игрушечным оружием. Смогу ли я когда-нибудь справиться хотя бы с сильным мракауром, не говоря уж об Охотнике?
– Злата, ты не слушаешь! – Тагашев наклонился и взял меня за руку. Его рука, как обычно, горячая, и в каждую клеточку моей руки проникает живительное тепло. – Ты замерзла! Давай начинать тренировку – и быстро согреешься.
– Угу, – едва слышно прошептала я, глядя как он отходит и, принимая боевую стойку, закрывает себя щитом.
Поднявшись в воздух метров на пять, Елизар начал атаковать, обрушиваясь быстрым метеоритом. Ботинки для трансформации скользили по мокрой траве, и, поскользнувшись, я чудом избежала его удара. Но следующего избежать не удалось: ударившись о его щит, я отлетела в сторону.
– Злата, попытайся меня свалить, – снова поднимаясь в воздух, сказал Тагашев.
Легче сказать, чем сделать. Скоро костюм для трансформации стал грязным и покрылся мелкими кусочками травы, а синяки казались живыми и прыгающими, пульсируя болью. Хорошо хоть быстро исчезают. Единственный плюс – я согрелась и почти не чувствовала дождя. Тагашев опять напал. Кажется, он говорил о миллисекундах между ударом и выставлением щита. Обернувшись вампиром, я следила за его приближением. Он напал с высоты. Его рука приблизилась почти вплотную. Если блокирую удар, то упущу время. Отклонившись чуть в сторону, я даже сама не поняла, как встала ему на ноги, наверное, скорость была молниеносной. Серебряные когти коснулись гладкой кожи на его шее. Закрыть себя новым щитом он не успел.
– Кажется, ты разорван, – улыбаясь, прошептала я, глядя на него.
– В жизни не видел такой скорости! Даже на ноги запрыгнуть успела! – Глаза Тагашева заговорщицки блеснули. – А что скажешь об этом? – прошептал он и, обняв меня за талию, начал подниматься в воздух – выше, выше.
Лабиринт тренировочных площадок был как на ладони. Я выдохнула. На большой высоте ветер усилился, но тело Елизара плотно прикрывало от косых струй дождя. Горячие руки согревали теплом. Я начала вертеть головой по сторонам. Крыша академии развернулась многочисленными каскадами, а теперь почти не видна. Кроны столетних дубов кажутся темными мягкими облаками. Окна коттеджей светятся огнями, а за стенами города почти до горизонта простирается лес. Лишь справа видна светлая полоска, говорящая о том, что там мегаполис. Мы выше защиты города, но она больше не реагирует на мракаура, ставшего почти верлафом. Почти…
Елизар завис на огромной высоте.
– Потрясающе! – зачарованно прошептала я. Запрокинув голову, посмотрела на него.
– Нравится? – Елизар двинулся в сторону леса.
– Как высоко может подняться Охотник?
– Не так высоко. Все зависит от уровня телекинетической энергии.
– А в тебе она огромна, – прошептала я. – Я не прочь уметь так же.
Елизар рассмеялся:
– Хотела бы стать мракауром?
– Странный вопрос, – улыбнулась я. – Хотя таким, как ты, хотела бы стать. Может, тогда бы никто не говорил, что верлаф и мракаур – понятия несовместимые. И, возможно, тогда ты относился бы ко мне по-другому.
Взгляд затуманился, и на мгновение я представила, что все могло бы быть иначе. Не смотрела бы на фотографию, говоря с беззвучным, но таким желанным образом. Не просыпалась бы с мыслью, что он – друг, а о большем я могу только мечтать. Не грезила бы о его горячих объятиях при каждой встрече, а была бы там постоянно.
– Не страдала и была бы с тем, кого люблю всем сердцем. – Губы шептали беззвучно, но последнее предложение я все же сказала вслух. Елизар приподнял меня выше, перехватив руками. Теперь наши лица были на одном уровне. Я будто очнулась и испуганно посмотрела на него. – Прости. Я не хотела говорить этого вслух. Надеюсь, ты не сбросишь меня с такой высоты? – шепотом спросила я.
– Нет, – хрипло ответил он и, забыв обо всем, впился в мои губы поцелуем.
«Кажется, акварельные рамки дружбы смыло дождем», – мелькнуло в голове. Сердце колотилось с огромной скоростью, вторя его сердцу. Горячее дыхание смешалось с его – обжигающим. Требовательные губы словно старались выпить мои, но тут же становились нежными и ласкающими. Вот скользнули по шее: ниже, ниже – коснулись бешено пульсирующей вены, высекая во мне сладостную дрожь. Обхватив его шею руками, я прильнула к нему, наслаждаясь нежными прикосновениями губ. Внезапно все закружилось перед глазами; сначала я подумала, что кружится моя голова, оказалось – нет. Елизар вращал нас по какой-то хаотичной спирали, будто окончательно теряя контроль. Миг – и он начал опускаться на землю. Похоже, под нами лесная поляна. Наше дыхание слилось в неистовых, жарких поцелуях. Больше не было дождя, ветра, холода – ничего не было, только он!
– Злата… Злата… Злата… – шептал мое имя Елизар.
Словно больше не в силах управлять левитацией, он опустился на мокрую траву, увлекая меня за собой и не отрываясь от моих губ. Сильные руки скользнули по плечам, стягивая эластичный костюм и почти полностью обнажая грудь. Горячие губы мгновенно приникли, опаляя нежную кожу. Я всхлипнула. Новое странное ощущение разлилось по телу, сплетаясь в тугой комок где-то внизу живота. С губ сорвался стон, и я подалась вперед. Обхватив его за плечи, выгнулась дугой, чувствуя, как неведомая волна желания окутывает с ног до головы.
Только бы не проснуться раньше времени, до того как все произойдет. Пусть и не так себе все представляла: не под дождем и не в лесу. Но разве это важно, когда рядом он – страстный, нежный, неистовый, любимый. Совсем неважно! Нащупав молнию на боку, я машинально, как под действием наркотика, расстегнула его костюм. Руки заскользили по гладкой коже, упругим мышцам, проступающим под ней. Елизар хрипло застонал, прижимая меня к себе и согревая своим телом.
Запах волков мы почувствовали одновременно: Хранители патрулировали лес. Они далеко, но волшебные чары разрушены. Тело Елизара напряглось, будто пробудившись ото сна. Секунда – и он отстранил меня от себя, натягивая мне костюм на плечи. Другая – подскакивая, он застегнул молнию своего костюма. Третья – подхватив меня одной рукой, он взмыл высоко в воздух. Вглядываясь в его лицо, я поняла, что продолжения не будет. Челюсти плотно сжаты, и он старательно избегает моего взгляда.
Через пару минут Тагашев опустил меня на тренировочную площадку и, словно боясь, отошел в сторону. Я молча наблюдала за ним, опасаясь проронить слово, разрушив робкую надежду, родившуюся во мне. Он походил по площадке, а затем повернулся.
– Маленькая страстная кошка, – сквозь зубы зашипел Елизар. – Ты заставляешь меня терять голову! Лишаешь сил и принуждаешь поступать необдуманно! – Он повысил голос: – Ты хоть понимаешь, что бы произошло, если бы не появились Хранители?
– Разве это важно? Мы ведь хотим этого, – спокойно возразила я, внутренне готовясь к самому худшему: весь его вид не предвещал ничего хорошего.
– Неважно? – выплюнул слова Тагашев. – Я не могу с тобой расслабиться ни на минуту!
Его дар управлять настроением мне бы сейчас не помешал. Воздух между нами наэлектризовался. Сердце сжалось, предчувствуя неминуемую ссору. Может, еще не поздно и смогу убедить?
– И не надо, – ответила я, подступая к нему, но подойти он не дал: закрыл себя настолько мощным щитом, что я на миг замерла.
Защита светилась голубовато-серебристым светом. Господи, какой мощный! Кто же ты и откуда в тебе такая сила? Я отступила назад.
– Злата, я не могу тебя любить и говорил об этом. – В его глазах появился холодный стальной блеск.
– Ты больше не можешь отрицать, что я нравлюсь тебе! Не можешь говорить, что я тебе не нужна, потому что это неправда, – шептала я. – Для меня неважно, что ты мракаур, неважно, что не способен на такое чувство, как любовь. Достаточно нежности, привязанности, теплых чувств. Елизар, моей любви хватит на двоих!
Я снова начала приближаться. Он отступил, целый сонм чувств пробежал по его лицу: смятение, недоумение, растерянность и изумление, но лишь на миг.
– Не подходи! – зарычал Елизар.
– Пожалуйста, не отталкивай меня! – униженно шептала я. – Можешь быть кем угодно – другом, наставником, только не отталкивай!
Тагашев застонал, щит на мгновение исчез, но появился вновь, засветившись еще ярче. Красивое лицо разгладилось, но стало каким-то чужим: бесстрастным, застывшим, безжалостным. Темные глаза полыхнули холодным огнем.
– Ты уверена, что я не способен любить? – Елизар расхохотался каким-то ледяным страшным смехом. – Но даже это не останавливает тебя, Злата? – Голос парня стал насмешливым и злым. – Так хочется секса? – резко спросил он. – Ты готова терпеть любые унижения: упрашиваешь, стараешься убедить и готова мириться с чем угодно, лишь бы переспать со мной?
Я остановилась, не веря, что он говорит мне это. Тагашев убрал защиту. Он оказался рядом и обхватил мое лицо руками:
– Может, действительно стоит сделать это? Зачем отказываться, если можно получить немыслимое удовольствие. И, возможно, после этого ты наконец отстанешь от меня!
Елизар смял мои губы поцелуем: грубым, жестоким, совсем как его слова. Я застыла, молча смотрела на него, снося грубость. В какой-то миг мне захотелось ударить его, но я будто окаменела. Хрупкая надежда рассыпалась тысячей хрустальных острых осколков. Он ослабил хватку, и я уклонилась от его губ.
– Что же ты, Злата? Неужели передумала? – Елизар хищно улыбнулся.
– Ты можешь быть жестоким, – прошептала я, начав отступать от него. – Безжалостным. Не я нарушила установленные тобой правила. Не нужно обижать меня, ведь я этого не заслужила. Хочется, чтобы я отстала? Я отстану от тебя, Елизар, и спать со мной для этого не нужно.
Развернувшись, я медленно пошла с площадки, а на выходе погладила рукой живую изгородь, обдавшую меня тысячей блестящих дождевых капель.
– Это не значит, что ты освобождаешься от тренировок, – услышала я хриплый голос позади, но даже не повернулась.
– Наставник у нас ты, – безразлично ответила я.

Глава 23
Признание

Слез не было, давно не было. Всего лишь новая страшная рана, заставившая уйти в себя. Но гораздо сложнее скрывать все от окружающих, делать вид, что живешь обычной жизнью: учиться, отвечать на вопросы, общаться с друзьями, видеться… с ним.
С этого вечера Елизар начал избегать меня. Нет, конечно, тренировки продолжались, и с каждым разом становились сложнее и изнурительнее. Елизар был безукоризненно вежлив, строг и требователен, но и только. После тренировок мгновенно убегал, будто боялся провести со мной наедине лишнюю минуту. Боялся заглянуть в глаза, но я и не настаивала. Зачем навязываться тому, кто мечтает, чтобы ты отстала? Зачем навязываться тому, кто на твою любовь ответил жестокостью?
Жизнь превратилась в замедленное немое кино. Чтобы хоть немного ускорить время, я загрузила себя занятиями до изнеможения. Помимо академии и дополнительных тренировок начала посещать уроки танцев в школе Альбины. Грусть и нежность вальса, пламенная румба, страсть танго, степ, фламенко; только в моем исполнении эти танцы становились безжизненными, сухими, лишенными смысла. Макс говорил, что Хранители поднимут его на смех, но посещал занятия вместе со мной… и неожиданно оказался отличным партнером. Альбина учила нас основному шагу, различным многочисленным фигурам, поворотам, учила правильно распределять вес тела, работать стопами. А еще укоряла, что в моих движениях нет души, лишь отточенная техника и серьезный подход, а без души нет потрясающего танца. Но разве это важно, когда главная цель – устать настолько, чтобы, вернувшись домой и выучив уроки, провалиться в сон. Я мечтала о глубоком сне без сновидений, но в действительности видела все тот же кошмар с Охотником, заставляющий просыпаться в холодном поту. В академии все шло своим чередом: уроки, где, обогнав Романа, я стала лучшей по успеваемости; злые реплики Елены, на которые перестала обращать внимание, так же как и на приставания Рината. Зато сблизилась с Павлом Самохиным, заполучив еще одного друга.
Дождливый октябрь сменился хмурым ноябрем с вечно свинцовым небом, первыми заморозками и заиндевевшими по утрам скелетами деревьев. В декабре выпал снег, накрыв все мягким, но ледяным покрывалом, которое давно окутало и меня. Пустая, застывшая, безжизненная оболочка. Что-то сломалось внутри, мешая смеяться, радоваться и даже любить. Я поняла, что хочу избавиться от любви. Как оказалось, любовь – это страшное чувство, приносящее дикую разрывающую боль, которую захотелось вырвать с корнем и растоптать.
Забыть… Забыть… Забыть обо всем, только бы стало легче! Острым скальпелем вырезать воспоминания, будто ничего и не было…
– Почему? – прошептала я, сжимая в руках серебряную рамку с фотографией. – Зачем ты так поступаешь со мной? – Но Елизар молчаливо улыбался.
Посмотрев на электронные часы, я поняла, что пора собираться на тренировку. Взгляд застыл, словно гипнотизируя время, стараясь остановить его. Снова увижу его, а значит, рана начнет кровоточить. И так каждый день.
Тихое шуршание зимней резины по снегу заставило оторваться от часов. Макс заехал, чтобы отвезти меня на тренировку. Внизу зазвенел звонок, послышались бодрые шаги Светланы. Я поднялась, начала неторопливо собираться. Громко топая, Фадеев поднялся по лестнице и постучал в дверь.
– Входи, – пригласила я, запихнув в рюкзак костюм для трансформации.
– Привет. – Макс улыбнулся и, странно взглянув на меня, устроился в кресле. – Уже готова?
– Ага, – ответила я. В рюкзак отправились полотенце и бутылка с водой.
– Зря собираешься. Тренировки сегодня не будет.
Резко вскинув голову, я недоуменно уставилась на Фадеева:
– Почему?
– Я ее отменил, – спокойно заявил Макс.
– Ну и шуточки у тебя. – Застегнув рюкзак, я оперлась о компьютерный стол и в ожидании уставилась на него.
– Злата, я не шучу. – Фадеев поднялся, в три шага пересек комнату и подошел ко мне. Большие руки легли на стол, заключая меня в оковы. Он наклонился, глядя мне в глаза. – Ты не идешь на тренировку по одной простой причине. Мы едем в ночной клуб!
– Спятил? – опешила я.
Точно спятил. Схватив за руку, Макс потащил меня в ванную, подтолкнул к зеркалу и встал за спиной, удерживая меня за плечи:
– Что ты видишь, Злата?
– Тебя, – осторожно ответила я.
Фадеев застонал и отошел в сторону:
– А теперь?
Он что, думает, я там увижу китайские иероглифы? Я недоуменно заглянула в зеркало – так, на всякий случай. Нового ничего: бледное похудевшее лицо, бесцветные губы и выцветшие огромные серые глаза. Не понимая, чего он от меня хочет, я посмотрела на него.
– Себя, – пожала я плечами.
– Это не ты, Злата! – Макс снова встал за спиной. – Знаешь, о чем я мечтаю почти три месяца? Увидеть твою улыбку, услышать смех или хотя бы увидеть слезы. Даже устроенному тобой скандалу я был бы рад! Но ты словно застыла, умерла, а двигаешься только потому, что ты вампир. Я не могу смотреть на это спокойно. Тебе нужно отдохнуть, развеяться, развлечься, и поэтому сегодня ты едешь со мной.
Раскрыв рот, я попыталась возразить, но Макс не дал мне такой возможности.
– Я попросил Елизара отменить тренировку. – Он скривился, будто съел что-то очень мерзкое и его сейчас стошнит. Отношения с Тагашевым у них так и остались на уровне холодной отчужденности.
– Я не устала, – покачала я головой, – и мне совсем не хочется в ночной клуб.
– Хочется, но ты пока не знаешь об этом. – Повернув меня к себе, Макс тепло улыбнулся. – Ты должна составить мне компанию. Полчаса на сборы хватит? – Он приставил к моим губам палец, заставив замолчать. – Ирину я уже предупредил: сказал, что мы вернемся очень поздно.
– Все предусмотрел? – тихо сказала я. – Только, боюсь, у тебя будет скучная компания.
Фадеев таинственно улыбнулся и молча вышел из ванной. Присев на низкую тумбочку, я вздохнула. Конечно, можно отказаться от поездки, но, раз тренировка действительно отменена, чем занять вечер? Даже выучить нечего, потому что доклады по устным урокам написаны на два месяца вперед. Специально узнала у преподавателей темы, чтобы уходить в занятия с головой. Смотреть телевизор? Но экран чудесным образом становится беззвучным, погружая в мысли. Перспектива провести вечер в раздумьях заставила вздрогнуть. Испуганно глянув в зеркало, я начала собираться: черные зауженные брюки, ажурный голубой свитер, совсем немного косметики, чтобы не выглядеть привидением. Через пятнадцать минут я расчесала волосы и, надев куртку, спустилась вниз. Светлана тихо смеялась, что-то рассказывая Максу. Увидев меня, она весело подмигнула. Фадеев встал, с нежностью глядя на меня.
– Отличного вечера, – пожелала Светлана.
– Пойдем, принцесса! – улыбнулся Макс.
«Не знаю не одной сказки, где сердце принцессы превратилось в сухую тыкву, а принц обернулся тираном», – подумала я.
Джип Макса несся на огромной скорости, разбрызгивая грязь и остатки разъеденного химикатами снега. Всю дорогу Фадеев болтал, стараясь меня развеселить. Я молча слушала, в душе испытывая благодарность. Странно, что именно Макс стал безоблачным клочком неба, приветливой гаванью… А самое главное, он знал о моей боли, но вопросов не задавал, словно чувствуя, что есть темы, на которые говорить не стоит. Скользил вездесущей тенью, а в последнее время, будто зная, что встречи с Тагашевым даются мне нелегко, провожал на тренировки и встречал после, бесконечно звонил и часто заезжал с неизменной плиткой шоколада. Искренне рад моему присутствию и всегда находит теплые слова. Даже сейчас, наплевав на личное время, возится со мной.
Фадеев резко затормозил на ярко освещенной парковке. Голубоватая неоновая вывеска призывала посетителей. «Лунный свет» – прочла я. Название в духе вампиров. Судя по маркам дорогих автомобилей и по их количеству, клуб пользуется бешеной популярностью. Заглушив двигатель, Макс вышел из машины и, улыбаясь, распахнул дверцу с моей стороны.
– Хранители патрулируют этот клуб? – спросила я.
– Конечно, – ответил Макс. – Злата, не нужно бояться, на этот раз я не оставлю тебя ни на минуту. История с Охотником не повторится!
Он нажал крошечную кнопку на брелоке сигнализации. Джип, на секунду ожив, мигнул фарами.
– Я не боюсь, – тихо сказала я, схватившись за локоть Макса. Охотник – еще одна тема, говорить на которую не хочется. О том, что не боюсь, конечно, лукавила.
Клуб встретил грозным фейсконтролем в лице двоих охранников. Увидев Макса, они дружески оскалились, протягивая для пожатий огромные руки.
– Привет, Волк! – поздоровался с Максом затянутый в черный костюм обезьяноподобный рыжий громила с собранными в аккуратный хвост волосами. И посмотрел на меня, улыбаясь во весь рот.
Глядя на страшную улыбку, я сглотнула слюну, начав торопливо стягивать куртку. Вроде бы смертный, а вид совершенно зверский.
– Привет, Леонид. – Макс пожал охранника руку и взял у меня куртку.
– Девушка или твоя подопечная? – спросил рыжий.
– До чего же ты любопытный, – хмыкнул Макс и, отдав вещи в гардероб, потянул меня внутрь клуба.
Первый этаж светился дорожками для боулинга и вывеской чешского ресторанчика. За огромной барной стойкой стояли две девушки, кокетливо улыбающиеся Максу.
– Часто бываешь здесь? – спросила я.
– Нет… Ну, вернее, раньше, – смутился Макс. – Куда хочешь пойти?
– Мне все равно, – пожала я плечами.
– Тогда предлагаю свою программу. Сначала – чешский ресторанчик, где мы поужинаем, затем боулинг. Подойдет?
– Наверное, – ответила я.
Он взял меня за руку, увлекая к дверям ресторанчика.
Официант провел нас к уютному столику, накрытому белоснежной скатертью, убрал табличку «заказано» и тут же принес меню. Значит, Макс заказал столик заранее, даже не зная, соглашусь я или нет.
– Вообще-то я не голодна, – сказала я.
– Это обязательная часть программы. Ты должна попробовать здешние колбаски и фирменное пиво.
– Пиво? – вскинула я бровь. – Неужели я не ослышалась, Макс? Обычно ты против спиртного.
Он улыбнулся.
– Один бокал. – Повернувшись к официанту, он сделал заказ.
Покусывая губу, я не знала, что и думать.
– Охранник на входе назвал тебя волком. Почему? – спросила я, дождавшись, пока официант скроется. – Смертный знает, что ты оборотень?
– Не знает. А Волк – глупая кличка. Ничего стоящего, – поморщился Макс. – С Леонидом мы знакомы довольно давно. Он считает, что я охраняю дочь крупного бизнесмена.
Заказ принесли почти сразу, и скоро мы с Максом наслаждались необыкновенно вкусными румяными колбасками. Я потягивала пиво, а Макс пил излюбленную минералку.
– Я не умею играть в боулинг, – тихо сказала я.
– Ничего сложного. Я научу тебя.
Допив пиво, я посмотрела на Фадеева:
– Готова осваивать новую игру.
Макс расплатился, а через несколько минут мы переобулись и зашли за металлическое ограждение с игровой дорожкой.
– Выбери шар, который покажется тебе самым удобным, – сказал Фадеев и взял себе шар.
Засовывая пальцы в отверстия, я подняла несколько, выбирая подходящий.
– Теперь смотри, что надо делать.
Он сделал пять быстрых шагов, последний из которых был самым длинным, и, не достигая черты, наклонился и метнул шар. Кегли повалились. «Страйк» – увидела я на табло.
Не обращая внимания на то, что опять его очередь, он сказал:
– Теперь попробуй ты, но сделай четыре шага, для новичка так удобнее.
Я метнула шар, но слишком сильно. Он пролетел над дорожкой, с грохотом обрушился вниз и затем ушел вправо.
– Целься в главную кеглю, она расположена ближе всего к игроку, – показал он на кеглю номер один.
Макс опять выбил «страйк» и снова дал возможность бросить мне.
Сделав четыре быстрых шага, я наклонилась и запустила шар прямо по дорожке, сбив несколько кеглей.
– Если со второго удара собьешь все, то это «спэа», – взъерошив темные волосы, улыбнулся он, – и это тоже неплохо.
Но шар ушел.
Любая игра захватывает, а боулинг тем более. Сосредоточившись на игре, я внимательно следила за каждым движением Макса, а когда выбила свой первый «страйк», то запрыгала на месте и, хлопая в ладоши, впервые за долгое время рассмеялась. Макс обнял меня за плечи, прижимая к себе. В синих глазах появились счастливые искорки.
– Ты смеешься, – прошептал он.
– Конечно. Потому что поняла, как выбить «страйк». И следующую партию выиграю я!
Макс лукаво прищурился и широко улыбнулся:
– Бросаешь вызов?
– Да! – азартно воскликнула я. – Если выиграю, ты проведешь тренировку с Павлом Самохиным! Ты должен помнить его – парень из моей группы, которого ранила Размаева.
– Я помню Павла, – удивился Макс. – Только зачем мне с ним тренироваться?
– У парня на тебя досье, – улыбнулась я. – Ты вроде примера для подражания, и он будет счастлив, если ты проведешь с ним пару тренировок, показав ему свои фирменные приемы. Мы подружились. Конечно, о тренировках он не просил. Думаю, стесняется. Просто вижу, с каким восторгом он смотрит на тебя, и решила попросить сама. Вернее, выиграть тренировки.
– Сначала ты сказала, что тренировка одна, но вдруг их стало две, – вскинул бровь Фадеев. – К тому же не думал, что, несмотря на все свои промахи, могу быть примером для подражания.
– Крутой Хранитель скромничает? Совсем недавно ты уничтожил двух сильных мракауров. Думаешь, студенты не знают об этом?
– Хорошо, я согласен на две тренировки с Павлом. – Макс наклонился, коварно улыбаясь. – Но если проиграешь ты, то в следующие выходные тебе придется пойти со мной в кино. Не буду таким жестоким, как ты, и разрешу выбрать тебе фильм.
– Идет! – улыбнулась я.
В итоге Макс заказал дорожку еще на два часа. Конечно, выиграла я, но сильно подозреваю, что Фадеев поддавался, чтобы доставить мне удовольствие и вновь заставить смеяться. К трем ночи настроение поднялось на недосягаемую высоту, вот только что стало причиной, я не могла бы объяснить. Может, победа, которая все же досталась нелегко, может, действительно долго спала и подаренный Максом вечер стал теплой отдушиной, а может, сам Макс, который заражал своим весельем.
Смеясь, мы выбежали из клуба, но и на этом Макс не остановился: отбежав в сторону от двери, начал бросать в меня снежки. Я приняла бой, укрываясь за немногочисленными деревьями крошечной зеленой зоны возле стоянки. Холодный комок угодил Максу в грудь, намочив рубашку под распахнутой короткой дубленкой. Притворно рыкнув, он бросился ко мне и, повалив в снег начал растирать щеки, заставив смеяться тысячей колокольчиков.
– Макс, спасибо за этот вечер, – все еще смеясь, сказала я. – Иногда действительно неплохо отвлечься от всего.
Внезапно он наклонился, впиваясь в мои губы поцелуем…
За секунду до этого в потемневших синих глазах я увидела то, что должна была заметить раньше, то, что всегда хотела увидеть в Елизаре. А ведь Макс намекал: говорил, чтобы огляделась вокруг, только я будто ослепла, совсем не заметила, что он влюблен – с самого начала, еще до того, как стал моим охранником.
В голове появились воспоминания полуторагодичной давности… Каждый раз, когда приезжаю к Николаю, Макс улыбается, искренне радуется встрече… На приеме, устроенном Николаем, Макс приглашает на танец и, получив высокомерный отказ, грустно улыбается… В беседке в саду он сообщает, что Вязин назначил его моим охранником, я раздраженно бросаю модный журнал, он поднимает его, в голосе сарказм, но во взгляде… Воспоминания мелькали одно за другим и в каждом – наполненные любовью ультрамариновые глаза. Господи, какая же я дура! Как можно было не видеть очевидного?
Чтобы прийти в себя, я попыталась глубоко вдохнуть и лишь теперь поняла, что отвечаю на его поцелуй. Его губы – нежные, теплые, ласкающие, согревающие закостеневшее сердце, только не они мне нужны. Всхлипнув, я начала вырываться, и Макс мгновенно отстранился.
– Я люблю тебя, – хрипло сказал он.
Три коротеньких слова – шесть крошечных букв, которые наделены огромной силой, способной покорить целый мир. Бездушная сухая часть алфавита, которая произносится мужчиной и чудесным образом складывается в желанные слова… их мечтает услышать каждая женщина… но только от того, кого любит сама.
– Не надо, – придушенно, растерянно прошептала я.
– Ты никогда не видела во мне парня, ведь так?
Попытавшись ответить, я поняла, что не могу вымолвить ни слова.
– Не отвечай, я знаю, что это так. Дай мне шанс, не отталкивай меня! – Обхватив ладонями, Макс заключил мое лицо в горячие тиски.
Я положила руки ему на грудь и тут же отдернула, будто чувство, живущее в нем, обожгло огнем. Глядя на него, я запуталась, совсем потерялась. Его признание сбило с толку, испугало. Я молчала. Он безмолвно умолял сказать хоть что-то.
– Макс, ты отличный парень, – наконец выдавила я, – но я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь по-настоящему. Ты ведь знаешь почему.
Его лицо исказилось от боли.
– Знаю! Вижу, как он высасывает твою жизнь по каплям и одним своим появлением уничтожил мою! – сквозь зубы процедил Макс. – Я слишком долго ждал, мечтая, что ты сама обратишь на меня внимание, но ты влюбилась в него. – Фадеев снова прижался к моим губам, словно желая вытеснить своим поцелуем Елизара из моей жизни. Я вздрогнула. Макс отстранился, на лице вновь проступила боль. – Ты не нужна ему, но очень нужна мне. Забудь его, забияка!
– Не могу, – хрипло прошептала я.
Макс безжизненно опустил голову мне на грудь. Машинально я погладила его волосы рукой, стараясь утешить, хотя и понимала, что это невозможно. Возлюбленный имеет абсолютную власть над любящим и часто становится тираном, неважно, осознанно или бессознательно. Моим жестоким ангелом стал Елизар. Я стала деспотом по отношению к Максу. Но ведь я этого не хотела! Фадеев стал теплой звездочкой, обогревающей холодную планету моей души, а теперь, совсем как страшная комета, я уничтожаю его, сжигая дотла. Знаю, как это больно, ведь точно так же сгораю сама. Я погладила Макса по щеке.
– Дай мне шанс, – глухо, униженно прошептал он, точно так же, как я просила Елизара. Даже слова почти те же. – Я вытесню его из твоего сердца. – Макс поднял голову. – Я верлаф, как и ты, и смогу сделать тебя счастливой. Даже мракаур согласен с этим!
Фадеев резко замер, будто последние слова не хотел говорить. На лице проступил страх, желание вернуть слова обратно, чтобы я не услышала их.
Повернув голову, я коснулась щекой снега. Совсем не холодный: мягкий, пушистый, как сахарная вата, и, кажется, теплее, чем моя щека.
– Согласен, что я буду счастлива с тобой? – едва слышно спросила я. Хотя можно было и не спрашивать: по глазам Макса и по его последующему молчанию легко догадаться, что да.
Бывает ли у боли предел? Грань или край, когда она переполнит и выплеснется наружу, заставив тебя почувствовать облегчение, а потом утихнет. Только предела нет, она плещется, как безбрежный океан, топя надломленную душу, поглощая, засасывая, как зыбкая трясина, и это длится до тех пор, пока она не сломает тебя полностью. И лишь потом она дарует если не целительное забвение, то полнейшее опустошение, когда уже все равно, больно или нет.
Как же хотелось потерять сознание, чтобы хоть на время отключить боль, но оно не уходило. Мерзкий металлический привкус во рту вызвал тошноту. Макс оговорился случайно, но они с Тагашевым беседовали обо мне, скорее всего, сегодня, когда Фадеев получал наивысшее соизволение на отмену тренировки. Вроде бы Елизар не сказал ничего плохого, а всего лишь пожелал счастья… только с другим! Упираясь в грудь Фадеева ладонями, я начала подниматься. Макс мгновенно встал и подал мне руку, но я даже не увидела ее.
– Тебе больно, – прошептал он.
– Да! – хрипло, истерично рассмеялась я, будто напало неудержимое горькое веселье на грани безумия, за которым хочется скрыть надсадный крик, рвущийся из груди.
Как же жесток Елизар. Только какое он имеет право обращаться так со мной? Словно я забытая на чердаке запыленная вещь, которую доломать и выбросить вроде бы жалко, но можно ее отдать, вдруг кому-то пригодится. Больно, обидно и унизительно, но, возможно, напрасно я сопротивляюсь? Может, Макс тот, кто избавит меня от губительных чувств, медленно уничтожающих мою душу? Вдруг он тот, с кем я смогу забыться? Я ведь не мазохист. Зачем упиваться болью, когда стоит протянуть руку – и, возможно, я действительно обрету счастье. Если быть до конца честной и откровенной к себе, мне ведь нравится Макс – добрый, любящий и не причиняющий страданий. Интересно, как это – быть по-настоящему любимой? Резко вскинув голову, я посмотрела на Макса. Лицо совсем безжизненное, руки сжаты в кулаки настолько сильно, что побелели пальцы. Ему так же больно, как и мне. Может, хотя бы его смогу уберечь от страданий? Он ведь дорог мне. Я сделала робкий шаг к нему, а потом, как в омут, бросилась в его объятия. Фадеев мгновенно нашел мои губы, поняв все без слов…
– Я люблю тебя, забияка, – покрывая поцелуями мое лицо, шептал он.
– Только не торопи меня, Макс, – прошептала я. – Дай мне время увидеть в тебе парня.

Глава 24
Экзамен на прочность

Елизар не один. Я почувствовала это сразу, как только мы с Максом спустились со ступенек академии. Очередная тренировка приблизилась незаметно. Совсем другая тренировочная площадка – где-то позади академии, и с Тагашевым – Марк. Ориентируясь на их силу, я повела Макса через лабиринт из живых изгородей, засыпанных снегом, вглядываясь в сгущающуюся синевой темноту и прислушиваясь к биению сердца и скрипу снега под ботинками для трансформации. Перед узким проходом на тренировочную площадку я замешкалась, но Макс решительно потащил меня вперед. Вцепившись в его руку, набрала в грудь побольше воздуха и ступила на дорожку.
Настороженно оглядываясь, я остановилась. Даже не подозревала, что в академии есть такая площадка, хотя слышала, что городских имитаций в академии много. Левую часть большой площадки занимает автозаправочная станция, ярко освещенная фонарями, с небольшим магазинчиком, по виду – настоящая. Справа – красные ящики с песком, небольшая клумба с кустами остролиста, проглядывающего сквозь снег красными ягодами, и пара автомобилей, а возле самого входа еще одна машина – старая синяя «хонда» поблескивающая тусклым перламутром краски. Через всю площадку голубоватой в свете фонарей заснеженной лентой извивается дорога, ведущая к заправке.
Заглянув в салон, я увидела ключи в замке зажигания. Фадеев напрягся, с силой сжимая мне пальцы. Мы переглянулись. В глазах Макса заплескалось нескрываемое беспокойство.
– Что это? – сглотнув слюну, прошептала я.
– Надеюсь, не то, о чем я думаю, – вздохнул Макс и повел меня в глубь площадки.
Елизар и Марк стояли возле белых дверей залитого светом магазинчика. Внутри просматривались витрины, яркие коробки, банки и пакеты. Магазинчик также выглядел настоящим. Увидев Тагашева, я прильнула к Максу, будто кто-то мог меня оторвать. Сильная рука успокоила, и я посмотрела на Елизара. Красивое непроницаемое лицо озарено ровной улыбкой. Конечно, ему все равно, с Максом я или нет.
– Здравствуй, маленькая кошка, – поздоровался он.
Макс ответил на рукопожатие Марка и довольно холодно кивнул Тагашеву.
– Привет, – поздоровалась я, встревоженно разглядывая заправку и тщательно избегая глаз Елизара. – Сегодня мы тренируемся здесь?
– Да. Что-то вроде небольшого экзамена. Скоро у тебя начинается практика, и я должен знать, чему ты научилась за это время.
Я украдкой бросила взгляд: он улыбается. Впрочем, как все это время. Иногда мне казалось, что он переживает за сказанные в дождливый вечер грубые слова: виноватое выражение лица, проскальзывающее смущение, тщательно скрываемое за улыбкой, но извинений я не дождалась.
– Звучит устрашающе, – натянуто сказала я. – И что же я должна делать?
– Приехать на заправку, – улыбнулся Марк. Нагнувшись, он скатал комок снега и с силой запустил его в «хонду». Послышался глухой звук прогнувшегося металла.
Я недоуменно посмотрела на него, но поняла, что больше мне ничего не скажут.
– Марк, что ты здесь делаешь? – спросил Макс.
– Принимаю экзамен, – неопределенно пожал плечами Ланбин.
– И когда мне приехать на заправку? – холодея и не ожидая ничего хорошего, спросила я.
– Начнем через пару минут. – Тагашев отошел на несколько шагов, внимательно наблюдая за мной и Максом.
На миг синие и сапфировые глаза скрестились. Странно, что беззвучно: удар холодного металла о лед теоретически должен был произвести хоть какой-то звук. Фадеев, криво улыбнувшись парням, повел меня к «хонде» с теперь уже круглой, от удара снежка, отметиной на передней пассажирской двери.
– Я уверен, что Елизар будет применять телекинез. – Фадеев с беспокойством посмотрел на меня.
– У нас еще не было тренировок с телекинезом, – покачала я головой.
– Значит, это первая, – вздохнул Макс. В его голосе чувствовалась тревога.
Я затряслась, припомнив летящую в меня металлическую балку на тренировке Хранителей. Дрожа как осиновый лист, испуганно посмотрела на Макса, желая оказаться подальше от Тагашева и его способностей.
– Надеюсь, смогу рассказать тебе о ней, – попыталась пошутить я, но губы задрожали. Выдавая мое волнение, слова прозвучали натянуто.
– В любом случае это тренировка, Злата, – успокаивал Макс. Он наклонился и поцеловал меня. – Не думаю, что в первый раз будет что-то серьезное. – Кровь мгновенно прилила к щекам, и я торопливо села в «хонду». – Я позвоню тебе после тренировки. – Фадеев коснулся пальцем кончика моего носа.
Он ушел, и рана мгновенно вскрылась. Побледнев, я посмотрела через лобовое стекло, исцарапанное старыми «дворниками». Елизар не отрываясь глядел на меня, и на один миг на красивом лице проступила маска острой боли, даже темнота и дальность расстояния не смогли это скрыть. Затем он отвернулся, слушая Марка. Ланбин, нахмурившись, что-то говорил брату: зло, быстро. Тагашев стоял спиной, и лица было не видно: наклонил голову, плечи опустились. Марк покосился на меня и снова заговорил. Говорят обо мне или о предстоящей тренировке? Елизар вскинул голову, руки напряглись, сжимаясь в кулаки, похоже, очень сильно: напряженные мышцы проступили через черный тренировочный костюм. Затем он покачал головой, медленно, будто разминая шейные позвонки, пошел к магазинчику и скрылся за дверью. Марк вздохнул и, пристально глядя на меня, кивнул, очевидно давая понять, что пора начинать тренировку.
Наклонившись, я завела старое авто. Несмотря на пенсионный возраст, двигатель «хонды» зашелестел почти неслышно. Нажав на педаль газа, я тронулась, замерев от напряжения и не зная, что меня ждет впереди.
Шурша по снегу, седан медленно приближался к заправке. Внезапно я потеряла управление. Колеса оторвались от земли. Резко накренившись вправо, автомобиль начал подниматься в воздух. Съезжая по сиденью вбок, я изогнула тело, вцепившись в руль и пытаясь удержать равновесие. Адреналин полыхнул в крови. Я заметалась, не зная, что предпринять, но, когда «хонду» начало с силой кидать по сторонам, осознала: нужно из нее выбираться. Держась одной рукой за руль, попыталась открыть дверь. Замки щелкнули сами собой, превращая машину в закрытую ловушку. Подергав дверцу, я поняла, что Елизар или Марк сдерживают замки телекинезом. Что ж, дверь можно и выбить. С силой ударив локтем, я поняла, что это невозможно. Даже стекла не разбились, сдерживаемые мощным потоком силы.
Пульс учащенно скакал. От давления крови заложило уши. И тут, как огромными прессами, машину начало сдавливать. Визг сорвался с губ и потонул в скрежете гнущегося ломающегося металла. Стекла под натиском невидимой силы взорвались, осыпая меня осколками. Снова завизжав, я пыталась избавиться от ремня безопасности, который, ожив, сдавил грудную клетку, вдавливая в сиденье. Весь левый бок ныл под тяжестью неумолимо приближающегося и мнущегося, как мягкий пластилин, металла. Страх перед безжалостной силой подстегнул, заставив двигаться быстрее. Когтями разрезав ремень, я отчаянно схватилась за приборную доску и забралась на сиденье ногами, при этом скрючившись в три погибели. Резко вогнала когти в капот. Держась изо всех сил, постаралась выскользнуть через проем лобового стекла.
Крыша приближалась. Резкий хлопок… в салоне завоняло бензином. Кажется, раздавлен бензобак. Задрожав от ужаса, я начала двигаться быстрее. Проламывая когтями капот, выбиралась из машины почти полностью. Сердце стучало огромным, гулким барабаном, норовя проломить грудную клетку. От гула и грохота сдавливало перепонки. От страха резко свело желудок. Тошнота подкатила с такой силой, что мешала сосредоточиться.
Выбравшись на капот, я прыгнула вниз. Метров двадцать, но это не страшно, главное, выбралась из ловушки. Мимо скользнула чиркнувшая зажигалка. Оглушительный взрыв над головой заставил закричать. Земля дрогнула. Тело опалило жаром. Уши заложило. Упав в снег, я покатилась в сторону. Горящие остатки «хонды» с силой обрушилась на землю, вырывая из моей груди новый визг.
Дрожа и поскуливая от страха, я выпустила когти и огляделась по сторонам. Господи, да они вдвоем! Вдвоем будут вести так называемую тренировку, которую я бы назвала кошмаром.
– Ты чуть не взорвал меня! – истерично крикнула я.
– Это экзамен, Злата. Твоя задача – выжить. – Как демон ночи, Елизар с высоты медленно опустился на снег.
Я отбежала в сторону. Марк приближался с противоположной стороны площадки, следя за каждым моим движением. Он напал первым. Приняв боевую стойку, я отразила первый удар. Ланбин, странно глядя на меня, тут же нанес второй. Кулак врезался в грудь огромным молотом, отбрасывая меня в сторону ящиков с песком и огнетушителями, которые мгновенно поднялись в воздух, кружась в неистовом вихре… затем полетели в меня. Хватая ртом морозный воздух, я откатилась от обрушивающегося ящика; быстро вскочив и уклоняясь от очередного ящика, понеслась к заправке, держась на расстоянии от Тагашева.
Бело-красные заправочные колонки почти рядом, присев, я укрылась за одной из них, стараясь перевести дыхание. Убрав волосы с лица, осторожно выглянула. Елизар стоял на дороге, ведущей к заправке, расслабленно, спокойно, вытянув руки вдоль тела.
Земля затряслась под ногами. Колонку, мое никчемное укрытие, вырвало из бетона и обрушило на меня. Шею и ключицы полоснуло болью, гематомы набухли широкими полосками. «Мне не справиться с ними», – мелькнула отчаянная мысль. Трансформируясь, я начала отступать к магазинчику, но внутрь заходить нельзя. Захлопнется очередной ловушкой. С легкостью запрыгнув на крышу и вжимаясь в нее мощным телом пантеры, я пыталась оценить ситуацию. Тагашев на месте, а Марк… Он прыгнул на спину сверху. Трансформируясь, я начала извиваться, пытаясь выскользнуть из стальных рук.
– Злата, ты и Макс – вместе? – тихо спросил Марк, ослабив хватку.
На секунду я замерла. Его вопрос, да еще посреди такой тренировки, поставил в тупик.
– Да, – так же тихо ответила я и, вырвавшись, приняла боевую стойку. – Странно, что ты спрашиваешь.
Марк закрыл себя щитом: совсем несильным, на других тренировках я справлялась с такими без труда, хотя, учитывая, что сегодня наставников двое, они особо не защищались.
– Зачем?
– Что значит – зачем? – Я растерянно остановилась, быстро глянула на Тагашева, внимательно наблюдавшего за нашим поединком.
– Да, защищайся же ты, – зашептал Марк. – Елизар запретил мне говорить с тобой на эту тему. – Убрав щит, он начал атаковать. – Ты не любишь Макса! – Марк вынырнул из темноты. По его лицу пробежал всполох рассеянного желтоватого света от тусклого фонаря.
– Послушай, какая тебе разница? – начала злиться я, одной рукой блокируя удар. Ловя момент между следующим появлением щита, ребром другой ладони ударила его по ребрам. Ланбин согнулся пополам.
– Разница в том, что ты и мой тупоголовый братец – любите друг друга! – дыша сквозь зубы и стараясь восстановить дыхание, ответил Марк.
Я остановилась. Сильный удар по ногам повалил меня на металлическую крышу магазинчика.
– Это неправда! Я не нужна ему! – Голос сорвался на крик.
Я машинально схватилась рукой за ногу, но боль совсем не чувствуется: злость и отчаяние захватили с новой силой. Естественно, Елизар услышал мой вопль. Запрыгнув на крышу, он зло посмотрел на Марка:
– Кажется, я запретил отвлекать мою ученицу.
– Ты рано сдалась! – Марк остановился, переводя взгляд с Елизара на меня.
– Замолчи, Марк! – Тагашев сжал кулаки, подбираясь к брату.
– Молчать о том, что ты места себе не находишь с тех пор, как увидел ее?! О том, что даже дышать перестаешь в ее присутствии, или о том, что ревнуешь к Максу?!
Сильный удар в челюсть свалил Марка с ног. С губ тонкой струйкой потекла кровь, мгновенно свернувшаяся. Ланбин восстановился, закрывая себя мощным серебристо-голубым щитом – настолько мощным, что от колебаний телекинетической энергии меня качнуло.
– Тренировка окончена, Злата. Уходи, – не глядя на меня, процедил Тагашев, тоже закрывая себя щитом.
Волной, исходящей от Елизара, меня сбросило с крыши далеко в сторону. Казалось, он закрыл себя тысячей непрерывно бьющих молний, даже представить страшно, что произойдет, если прикоснуться к такому щиту. Глаза Тагашева стали светло-голубыми – раскаленными добела зимними звездами. В воздух поднялось абсолютно все, что было на тренировочной площадке, и начало вращаться неистовым торнадо. Лежа на снегу, я с ужасом смотрела на двоих мракауров, понимая, что сейчас они используют всю свою силу. Красивое лицо Елизара исказилось от ярости: неистовой, дикой, исступленной.
– Я просил тебя не лезть со своими глупыми предположениями!
Щит Марка начал оплавляться, как тающий воск. В какой момент Елизар успел убрать защиту и ударить брата, я не поняла: огромная скорость, неуловимые даже для моих глаз движения. Пролетев через всю площадку, Марк упал на землю, но мгновенно поднялся на ноги, придерживая сломанную руку. Тагашев взмыл в воздух и, опустившись рядом с Марком, снова ударил его, на этот раз круша ему ребра.
Жаркий страх за Марка сдавил сердце. Как бы ни был силен Ланбин, с Елизаром ему не справиться. Закричать? Позвать на помощь? Но кто меня услышит сквозь нарастающий гул? Паника перехватила горло, не давая выдавить из себя хоть какой-то звук. Все, что находилось на площадке, кружилось, обрушивалось, разбивалось, ломалось, словно невидимые руки огромного титана решили стереть площадку в порошок.
В горле появился привкус ржавчины. Меня согнуло пополам от боли, точно удар нанесли мне. Не понимая, что со мной происходит, я закричала от ужаса, но крик потонул в грохоте. Елизар опять ударил брата. Марка поглотили бетонные плиты обрушившегося магазинчика. Я попыталась встать, но череп сдавило тупой болью. На миг в голове все отключилось, мозг выключил рецепторы, а в следующий момент я увидела площадку в новом свете, точнее, в его отсутствии.
Все поглотила тьма, я видела только щит Елизара, но теперь он не казался слепящим и не был сплошным. По всему щиту в определенном алгоритме двигались тонкие голубовато-белые лучи, будто защита соткана из тончайших электрических нитей. Напрягая зрение, я поняла, что нити неравномерны: толще, тоньше, а на уровне груди едва заметны и представляют собой сетку, образовывая в этом месте брешь – уязвимое место.
Марк захрипел от очередного удара, но быстро восстанавливался, хотя закрыть себя щитом был не в силах. Страх перед неумолимой силой пропал. Подскочив, я бросилась к Тагашеву. Елизар словно обезумел и не видел меня, занеся руку для очередного удара. Поймав момент новой дыры в щите, я с силой ударила его в грудь, отталкивая от Марка.
Тагашев пошатнулся. Глаза приобрели привычный цвет сапфира, темные, прекрасные и до краев наполненные болью. Щит пропал. Грохот упавших на землю предметов качнул поверхность под ногами. Меня снова поглотила тьма… а потом нормальное зрение вернулось. Окинув взглядом тренировочную площадку, я содрогнулась. Ничего не уцелело.
Марк поднялся. Хрустнули вставшие на место позвонки, на скуле, стягиваясь в точку, исчез последний синяк. Мракаур восстановился очень быстро. Медленно отступая назад, парень с ужасом смотрел, только не на брата – на меня.
– К-как ты преодолела его з-защиту? – заикаясь, спросил он, совсем не обращая внимания на Елизара, словно тот не набрасывался и не наносил травм, будто единственное, что имеет значение, – это как мне удалось преодолеть щит.
Я хотела бы знать ответ не меньше чем он, но ссора братьев и их сила потрясли настолько, что этот вопрос сам собой отошел на задний план.
– Как ты мог? Он же твой брат! – прошептала я, непотрясенно и даже не с ужасом: у меня был шок.
Отступив от Елизара, я сейчас видела не темные глаза, а те – раскаленные добела, безжалостные, охваченные яростью, которые видела минуту назад.
– Прости. – Елизар опустил голову. – Мне жаль, что ты стала свидетелем нашей ссоры. Все, что он сказал, – это неправда. Марк старается увидеть то, чего нет. В любом случае я не нанес бы ему серьезных повреждений, и он знает об этом.
– Упрямый осел! – выплюнул слова Ланбин.
Грудь сдавило душащее потрясение. Я подступила к Тагашеву. Рука, словно управляемая кем-то другим, а не мной, сжалась в кулак и врезалась в его челюсть. Скула напряглась под рукой, но он даже не покачнулся, а вот костяшки моих пальцев онемели и стали розовыми. Теплая пульсирующая волна проникла в голову, порабощая мозг, вливая очередную порцию успокаивающей анестезии.
– Не смей успокаивать меня, – стиснув зубы, зашипела я. Опустив плечи, развернулась и быстро пошла с тренировочной площадки.
– Злата, подожди! – Елизар бросился за мной и, схватив за плечи, развернул. Я напряглась. – Как ты преодолела мою защиту? – едва слышно спросил он.
– Не знаю, – резко сказала я, пытаясь вырваться из его рук. Но он держал крепко, не давая пошевелиться. – Я видела твои уязвимые места.
– Видела уязвимые места?
– Да, на уровне груди! – Разжав его пальцы, я повернулась спиной. – Мне было страшно, а потом я почувствовала боль. Мир вокруг исчез, и тогда остался только твой щит: яркий, пугающий, мощный, но уязвимый. Не такой уж ты и крутой, как оказалось!
– Способность видеть щиты мракауров и их уязвимые места? – удивленно спросил Марк. Голос такой растерянный, недоуменный, испуганный. – Ты способна остановить Елизара. Я не знаю никого, кому бы это удалось.
– Я рада, что вам понравилось! – К горлу подкатила истерика. Я направилась к выходу.
В заснеженном проеме обернулась. Иссиня-черные волосы Тагашева отливали голубоватым блеском. Елизар, не отрываясь, смотрел на меня, затем сделал шаг в мою сторону и остановился, как будто борясь с ведомыми только ему порывами и чувствами. Сглотнув горький ком, я торопливо скрылась за живой изгородью. Ботинки скрипели по снегу. Зубы сжались так, что заболели челюсти. Нет, я не разозлилась, всего лишь старалась сдержать слезы.
– Злата, пожалуйста, постой. – Тагашев нагнал меня. – Ты особенная, маленькая кошка. В тебе действительно есть способность видеть уязвимые места в защите мракауров, – бессвязно шептал Елизар, почти касаясь губами моего уха.
Горячее дыхание защекотало кожу. Не глядя на него, я слегка повернула голову. Губы коснулись волос на моем виске.
– Ты особенная, малышка, – снова повторил он, не отрываясь от моего виска.
Как же он близко! Еще один крошечный поворот головы – и наши губы соприкоснутся. Дыхание Тагашева участилось. Рука легла мне на затылок. Елизар нежно коснулся моих губ, а потом набросился изголодавшимся зверем. Тело предательски расслабилось, но сознание начало отчаянно сопротивляться, нарисовав лицо Макса. Он считает меня своей девушкой, а я готова броситься в объятия другого, несмотря на грубость, жестокость и бесчувствие того. В душе появилось противное ядовитое чувство. Руки уперлись в грудь Тагашева, и я оттолкнула его.
– Лучше бы я могла защитить себя от тебя. – Казалось, я целую вечность смотрела на него, впитывая в себя каждую черточку. – Пообещай мне одну вещь, – попросила я. Тагашев напрягся. – Ты больше никогда не будешь меня целовать! – выдохнула я.
Елизар хрипло, неестественно рассмеялся. Лицо исказила саркастическая усмешка.
– Не могу. Потому что если пообещаю, солгу, – горячо прошептал он. – Ты манишь, притягиваешь, дразнишь каждым своим движением, совсем как сейчас. – Он наклонился, снова целуя меня.
Разозлившись, я вырвалась, страстно желая обидеть его, уязвить, заставить почувствовать хотя бы толику боли, которую испытываю сама.
– С чего ты взял, что мне нравятся твои поцелуи? Целуешься на слабую «троечку». У Макса получается гораздо лучше! – Покачнувшись, Елизар отступил от меня на шаг. – Но ведь тебе на это наплевать. Три месяца ты не замечал меня. Ради тебя я была готова на все, но ты оттолкнул меня, а теперь говоришь, что я притягиваю тебя? Я считала, что повстречала самого лучшего парня на свете, но жестоко ошиблась. Знаешь, какие дни я считаю самыми ужасными в своей жизни? День, когда я повстречала тебя; день, когда во мне возникла надежда, что ты полюбишь меня, но самым страшным был дождливый вечер, после которого я раскалывалась на обломки, даже не зная, почему ты так обошелся со мной!
Каждое слово впивалось в Елизара острым клинком. Я видела это по его лицу, которое бледнело с каждой сказанной мной фразой.
– Только мир может быть цветным и прекрасным, и Макс не устает повторять мне это. Поэтому его поцелуи кажутся такими сладостными. Макс что-то вроде моего щита от тебя, защита от боли и разочарований, лекарство от Елизара Тагашева – страшной болезни, разрушительной, мучительной и ненавистной! Но я избавлюсь от нее! – крикнула я.
Из груди Елизара вырвался рык, и я поняла, что больно задела его. Душу заполнило сладостное чувство мести. Словно задыхаясь, Елизар схватил себя за горло.
– Для меня день, когда я повстречал тебя, был и останется самым счастливым в моей жизни. – Голос Тагашева сорвался. – Ты как сладостный упоительный яд, который хочется выпить до последней капли; сильный наркотик, в котором хочется раствориться и больше не о чем не думать, но я не могу, потому что это убьет не меня – тебя!..
В ушах зашумело от ярости, разрывающей изнутри.
– Хватит! – оборвала я. – Мне надоела ложь! Складывается впечатление, что ты раздосадован тем, что я с Максом. Глупая девчонка бегала за тобой, стараясь добиться твоей любви, и вдруг поняла, что может жить без тебя, и тебя это разозлило. Непобедимого крутого мракаура задело, что его променяли на оборотня. И теперь твое самолюбие не дает тебе покоя. Ты набросился с поцелуями и заговорил. Ведь это так, Елизар? Ты же не способен на чувства! – Глядя на него, я наклонилась вперед и сжала кулаки с такой силой, что расцарапала кожу на ладонях. – Николай не позволит прекратить наши тренировки, хотя сейчас они мне ненавистны, как и ты. Я вынуждена терпеть твое общество, но и с этим я справлюсь. Я даже попытаюсь сохранить те жалкие осколки отношений, которые еще остались между нами, чтобы сдержать обещание и попытаться остаться тебе другом, хотя это и смешно. До завтра, наставник.
В затравленных глазах Тагашева блеснула едва заметная влага. Может, тусклый свет сыграл со мной злую шутку и блеск темных глаз я приняла за слезы, а может, сегодня мне удалось нанести ему рану: глубокую, саднящую, болезненную? Верилось в это с трудом. Скорее всего обижен, что «маленький друг» осмелился показать свои когти.
Не став переодеваться, я схватила рюкзак с вещами и поспешила домой.
Тишина комнаты сжимала виски. В голове кто-то что-то усердно выпиливал. Я старательно выталкивала из себя мысли, не давая им пробраться в голову, но они просачивались, ломая сопротивление. Страшное столкновение Елизара и Марка и не менее страшная ссора выбили из колеи. Поведение Тагашева не поддавалось никаким объяснениям. Если бы я не знала его другим, то приняла бы за настоящего мракаура – страшного и безжалостного. Словно все темное, что было в нем до этого и что он тщательно скрывал, вырвалось наружу. Наговорил столько, что можно век разбираться; только, боюсь, не пойму никогда. Я посмотрела на его фотографию. «Кто же ты?» – в который раз подумала я. Как найти объяснение всему, что происходит? Даже с фотографии его взгляд затягивал в темную бездну. Я поднялась и повернула рамку изображением к стене. Пересев в кресло, включила телевизор.
Весь экран занимала фотография девушки: длинные рыжеватые волосы, миндалевидные, блестящие зеленые глаза. На носу россыпь мелких солнечных веснушек. «Ушла из дома и не вернулась», – вешал диктор за кадром.
«Очередная жертва вампиров, которую не защитили верлафы», – мелькнуло в голове. Как же их много и как мало нас. Вздохнув, я выключила телевизор и взялась за учебник биохимии, стараясь выбросить все посторонние мысли из головы.

Глава 25
Откровенность

Как только я коснулась щекой прохладной подушки, меня затянуло в очередной кошмар с Черновым. В который раз пламя зажигалки отразилось в глазах пожирающим огнем. Из груди вырвался душераздирающий крик, который слился со смехом Кирилла, оглушил многоголосым эхом. Я закричала. От собственного вопля и проснулась, мгновенно вскочив с кровати.
Шаркая, я поплелась в ванную. Включив кран, подставила лицо под ледяную воду, смывая слезы. Жажда вампира давала о себе знать, щекоча горло привычной сухостью. Почему он снится мне все время? Вцепившись руками в раковину, я испуганно заглянула в зеркало. Я ведь не должна встретиться с ним, я даже не Хранитель – студентка, а в случае нападения старшекурсники не будут сражаться. «Практика», – пронеслось в голове. Она начнется совсем скоро. Обнаружить Кирилла невозможно. Что, если он снова появится в мегаполисе? Задрожав, я опять опустила голову под струи ледяной воды. Липкое предчувствие чего-то страшного вползало в сознание. «Это паранойя», – успокаивала я себя. Это всего лишь мой страх. Макс будет рядом. Ничего не случится. Страх… Соскользнув на пол, я обхватила голову руками, сжала, будто старалась раздавить, стереть, вытеснить воспоминания и сны. Удалить из сознания страшное, ненавистное лицо Охотника. Но как пересилить страх, если он заполнил собой все мое существо? Не выдержав, я разрыдалась.
Контрастный душ и кровь Светланы привели в чувство. Через полчаса я вошла в кабинет, где проходили занятия по биохимии. На каждой парте высились горки коробочек с иглами «стирателя памяти» и плоские крошечные металлические флакончики со «стирателем крови». Раздосадованно бросив рюкзак, я взяла один из флакончиков и повертела в руках. Вздохнув, снова бросила его на стол. С тихим стуком флакон ударился о гладкую деревянную поверхность столешницы.
– Выглядишь не очень весело, – улыбнулся Ринат.
– А мне действительно невесело. Мы будем использовать это сегодня? – Я указала на горку «стирателей».
Ринат повертел в руках серебристую коробочку и покачал головой:
– Это запас на время практики.
Я удивленно вскинула брови.
– До практики еще неделя. Зачем нам раздали «стиратель» сегодня?
– Не знаю. – Пожав плечами, он посмотрел на меня. – Единственное, что могу сказать: к Хранителям мы причислены уже сегодня.
– Ты серьезно? – не поверила я.
– Слышал от Фомина, – ответил Ринат и бросил коробочку на стол.
Практика всегда начиналась за неделю до Нового года и растягивалась на месяц. Праздники – для смертных, а для Хранителей – самое напряженное время. Скопления людей, их забывчивость и утрата бдительности в ночное время – провоцируют, притягивают вампиров, жаждущих людской крови. В это время старшекурсники становятся дополнительной силой, способной уберечь жизни смертных, и конечно, студенты набираются опыта в настоящих сражениях. Обычно практика начиналась сразу после причисления.
– Павел, я могу с тобой поговорить? – услышала я голос Макса.
Фадеев стоял в проеме двери. Я понимающе улыбнулась. Очевидно, о проигранных тренировках он не забыл.
Самохин моргнул, словно не веря, что Макс обращается к нему. Затем подскочил и, краснея, торопливо пошел к двери, зачарованно глядя на Макса. Проводив его взглядом, я начала готовиться к уроку. Павел появился через пару минут. Рука парня легла на парту, он остановился возле меня.
– Спасибо, – едва слышно выдавил он. – О тренировках с ним я даже не мечтал, а он пообещал тренировать меня постоянно. – Будто не веря, Павел смотрел на меня. – Я буду его учеником.
– Постоянно? – удивилась я.
– Да! Макс сказал, что ты его попросила.
Я поднялась и вышла за дверь, мгновенно попав в объятия Макса.
– Ты не дождалась меня сегодня.
– Прости, не очень хорошее настроение, – призналась я, но в подробности вдаваться не стала. Не рассказывать же ему о кошмарах. Он и так испытывает чувство вины. – Значит, Павел будет твоим учеником? – быстро сменила я тему.
– Он отличный парень и очень талантлив. – Макс пожал плечами. – А если сегодня пойдешь со мной на свидание, я наберу себе дюжину учеников.
Я рассмеялась и прильнула к нему.
– Ты лучший, Макс. Но ты же знаешь, что вечером у меня тренировка.
– После тренировки. Мы могли бы сходить в кафе.
– Или посидеть у меня. Ирина всегда тебе рада.
– Мы можем поехать ко мне. Я приготовлю пиццу, а потом мы что-нибудь посмотрим, – предложил Макс.
– Мм… Звучит потрясающе вкусно. От пиццы я отказаться не могу.
Фадеев улыбнулся и поцеловал меня. Позади нас раздалось покашливание. Я отпрянула от Макса и уставилась на Хранителя-наставника. Насмешливо глядя на меня, он поздоровался.
– Тебе пора, – улыбнулся Фадеев.
Покраснев, я вернулась в аудиторию и скользнула за парту. Хранитель вошел сразу после меня.
– Биохимии сегодня не будет, – объявил он. Двенадцать пар глаз недоуменно уставились на него. – Сейчас вы возьмете свои «стиратели» и отправитесь в конференц-зал.
– Значит, это правда? С сегодняшнего дня мы причислены к Хранителям? – спросил Роман.
Наставник сел на стул и оглядел студентов:
– Причислены. А с завтрашнего дня начинается ваша практика. Юрий Петрович все объяснит. – Хранитель скрестил руки, молча наблюдая за торопливыми сборами студентов.
В аудитории повисла тишина, нарушимая только тихим постукиванием металлических коробочек. Все торопливо раскладывали их по рюкзакам. Всех охватило волнение.

В конференц-зале было темнее, чем в день торжественной церемонии. Пасмурный день не дает нужного света, отчаянно пытающегося пробиться сквозь цветные витражи, к тому же потушены массивные люстры. Лишь возле арены света немного больше – включены небольшие светильники, освещающие передние ряды. Старшекурсники тихо переговариваются, поглядывая на стоящего возле каменного стола Фомина. Поза Юрия Петровича расслаблена: правая рука покоится на стопке личных дел, касаясь рукавом с дорогой запонкой черной кожи папок. На губах легкая улыбка, но взгляд волка пронизывает студентов насквозь. Дождавшись, пока по местам рассядутся студенты нашей группы, он вздохнул и тут же широко улыбнулся.
– Итак, день, когда вы причислены к числу Хранителей света, настал! – заговорил он. – Это значимое событие, которое ждал каждый из вас, а также новый шаг, ведущий вас к окончанию обучения. С сегодняшнего дня на вас возлагается большая ответственность. Теперь вы Хранители, и хотя до окончания академии еще целый год, каждый из вас отвечает за свои поступки, жизнь смертных и безопасность клана. «Сила, Скорость, Жизнь!» – с сегодняшнего дня это девиз каждого из вас, который останется с вами до тех пор, пока длится ваша жизнь. Для кого-то она растянется на века и даже больше, для кого-то любой день может стать последним, но вы сами выбрали этот путь. Вы – Хранители света! – торжественно провозгласил Фомин. – Практика начинается с завтрашнего дня, а это значит, что уже завтра кто-то из вас может спасти жизнь смертному.
По залу пронесся тихий восхищенный шепот.
– Наверное, многие задают себе вопрос, почему практика начинается раньше. Я объясню, – продолжил Фомин. – На протяжении недели Хранители уничтожают созданных вампиров, но их становится больше и больше. Ваша помощь может оказаться неоценимой. Только поэтому принято решение начать вашу практику раньше. Остаток сегодняшнего дня вы будете тренироваться. – Он взял со стола одну из папок с личными делами. – Завтра отдыхаете, но без десяти пять все должны собраться в зале Хранителей света, где будут распределены патрули. Каждый из вас должен иметь при себе «стиратель крови»…
– Поверить не могу! – зашептала Алина, сидящая рядом со мной. – Так хотелось приступить к практическим занятиям, а сейчас дрожу как осиновый лист. Мракауры так сильны.
– Скорее всего мы будем дежурить в самых безопасных районах. Никто не будет рисковать жизнями молодых оборотней, к тому же Фомин говорил о созданных вампирах, а не о мракаурах.
Отвернувшись от Алины, я вновь сосредоточилась на словах Юрия Петровича. Студенты начали подниматься по двое и выходить к Фомину. Пропустила что-то важное. Ага, Юрий Петрович подает папки, и они расписываются в личных делах, подтверждая этим официальный статус Хранителя.
Через пару минут я, как и все, вышла, чтобы расписаться в личном деле.
«Злата Демина» – тисненым серебром на протянутой Фоминым папке красовались мои имя и фамилия. Раскрыв ее, я замерла, торопливо сканируя текст глазами.
«Мать – Демина Ирина. Отец – Демин Захар, Хранитель света. Многократно награжден «Щитом и клинком», последним – посмертно. Имя занесено в Серебряную Книгу Верлафов.
18 лет. Трансформация – пантера. Способности: чувствует телекинетическую энергию мракауров; находясь в трансформации, не обнаруживает себя; способна трансформироваться частично; метаболизм превышает обычный уровень в несколько раз. Способность предвидеть события на данный момент не подтверждена. Сильна, быстра, решительна, талантлива. Импульсивна, своевольна, вспыльчива. Может не подчиниться приказу. Личный наставник – Елизар Тагашев, мракаур. Разрешение на личного тренера одобрено главой клана Николаем Вязиным. Занятия проводятся по специальной программе, разработанной наставником. Цель программы – уничтожение Охотников. За короткое время достигла отличных результатов».
Графы «награды», «наказания» и «выговоры» – пустые.
– Злата, может, вы наконец распишитесь? – мягко спросил Фомин.
С трудом оторвавшись от текста, я недоуменно посмотрела на директора. Он подбадривающе улыбнулся.
– Да, конечно, – рассеянно сказала я, ставя внизу роспись. Захлопнув папку, я протянула ее Фомину и неторопливо вернулась на место.
О том, что отец многократно награжден «Щитом и клинком», я не знала, как и о том, что его имя занесено в Серебряную Книгу Верлафов. Мама никогда не рассказывала об этом. А запись о способности быстро восстанавливаться поставила в тупик. Откуда такая информация, если об этом не знаю даже я? Единственное серьезное ранение было, когда на меня непредумышленно набросился Макс. Ранение было очень тяжелым, но неужели я восстановилась быстрее, чем должна была? И откуда об этом знает Фомин? «Может не подчиниться приказу». Да мне бы это даже в голову не пришло! И что за программа? Елизар хочет сделать из меня машину по уничтожению Охотников? К тому же я совсем не чувствую, что достигла впечатляющих результатов. Не личное дело, а запутанный трактат о невероятной силе супергероя. Явно не про меня. Я не смогла бы справиться с Охотником, даже наполовину равным по силе Марку. Такое впечатление, что кто-то ошибся при составлении личного дела, хотя некоторые пункты и совпадают. Единственное, чего не было в личном деле, – записи о моей новой способности видеть защиту и уязвимые места мракауров. Похоже, Фомин пока не в курсе, хотя это и к лучшему: не уверена, что смогу проделать такой трюк еще раз.
– Теперь приятная новость, – снова обратился Фомин. Оказывается, прошло довольно много времени и в личных делах успели расписаться все. – В следующее воскресенье академия устраивает традиционный бал Хранителей света. Старший курс, естественно, приглашен. Бал состоится в мегаполисе, в клубе «Красный дракон». Маски обязательны!
Студенты восхищенно зашептались.
– Пора выбирать наряды! – Алина повернулась ко мне. Ее лицо сияло от предвкушения. – Этого момента я ждала с самого поступления в академию. Говорят, на этом балу дают необыкновенные представления, а еще приезжают Хранители из других семей.
Конечно, о ежегодном мероприятии наслышана и я. Цель бала – новые знакомства, дружеские отношения и обмен опытом с верлафами из других семей. Обычно бал проходит за день до начала практики, но в этом году все изменилось. Многие студенты познакомятся с Хранителями до бала. Но все так запуталось, что сейчас праздник интересовал меня меньше всего. Как думать о развлечениях, когда в личном деле столько непонятного, что хочется закричать на весь зал: «Оно не мое!» Пора задавать вопросы, а их накопилось много.
– Желаю всем безопасных патрулей! – пожелал Фомин, но его уже почти никто не слушал.
Студенты, забыв о предстоящей практике, зачарованно щебетали о масках, нарядах и предстоящем празднике. Беззаботное веселье, смех, шутки – словно праздник уже наступил. Поднявшись со своего места, я подошла к Юрию Петровичу.
– Я видел, как вас заинтересовало личное дело, – улыбнулся он, – и ждал, что вы подойдете. Итак, какие вопросы, Злата?
– Программа, по которой я занимаюсь с Елизаром. Знает ли о ней Николай и что все это значит?
– Конечно, Вязин знает о ней. Вы очень способны и со временем сможете уничтожать даже Охотников. Вы можете защитить себя и быть очень сильным Хранителем. Николай мечтал об этом.
Прямолинейный ответ Фомина выбил из колеи. Закусив губу, я растерялась.
– Значит, меня готовят к сражениям с Охотниками? – неуверенно спросила я.
Фомин отрицательно покачал головой:
– Не готовят, но буду с вами откровенным, Злата. За всю свою жизнь, а это очень длинная жизнь, я не знал ни одного верлафа, обладающего такими способностями. Удача, что среди нас появился такой сильный оборотень, и что-то мне подсказывает: вы удивите меня еще не раз. Вы в числе немногих оборотней, которые способны справиться с Охотником в одиночку.
Он это серьезно? Брови самовольно поползли вверх. Я посмотрела на Фомина, ожидая, что сейчас он рассмеется и признается, что пошутил. Можно было бы сказать, что лицо Юрия Петровича бесстрастно, если бы не взгляд. Такой блеск бывает у фанатиков, не просто убежденных в своей вере, а страстно верящих, что манна небесная посыплется сию минуту.
– А не преувеличиваете ли вы мои способности? – резко возразила я. – Откуда в графе «способности» взялся повышенный метаболизм? У меня нет такой способности.
– Она у вас есть, – улыбнулся Фомин. – Когда вы попали под когти Макса, вы были разорваны, но начали исцеляться сразу и даже могли говорить. Полное восстановление наступило через час. Другому верлафу для этого понадобилось бы гораздо больше времени. День, может быть, два.
Я тряхнула волосами, протестующе глядя на него.
– Вы ошибаетесь. Я восстанавливалась всю ночь.
– Вы обессилили и спали. А восстановление было очень быстрым.
Я схватилась за горло, чувствуя, что стало трудно дышать. Альбина говорила мне, что я спала.
– Откуда у вас эта информация?
– Максу пришлось многое рассказать Николаю, в том числе о вашем ранении и восстановлении. Вязин, в свою очередь, поведал мне. – Юрий Петрович обезоруживающе улыбнулся.
– Значит, я способна восстанавливаться почти так же быстро, как мракаур? – шепотом спросила я, пытаясь вспомнить все восстановления.
Да, синяки исчезают быстро, но так же быстро восстанавливаются все верлафы. Когда сломала ногу в ущелье, на время я не обращала внимания: может, восстановление прошло быстрее, чем показалось, но я этого не заметила. Хотя в тот раз кости были сломаны два раза подряд.
– Не так быстро, как мракаур, но быстрее, чем любой из верлафов, – ответил Фомин.
Я недовольно передернула плечами. Осведомленность директора и убежденность в моих способностях раздражала. Как можно что-то утверждать, если я ничего не чувствую? Допустим, у меня есть такая способность. Ох… Слишком много способностей. Всего – слишком! Так не должно быть. А Фомин наблюдает за мной, как за сверхсильным мутантом, попавшим под радиоактивные лучи, надеясь, что после этого я стану еще сильнее. Не думаю, что Николаю это нравится, но Фомин всегда управлял академией твердой рукой, возможно, у него свои соображения на мой счет. В голове всплыли странные слова Фомина перед тем, как он перевел меня на старший курс. Другого объяснения я не находила. От злости я скрипнула зубами и снова посмотрела на директора.
– Сомневаюсь, что это важная способность. Если Охотник разорвет меня, он не будет ждать, когда я восстановлюсь, а сожжет сразу, – хмыкнула я, глядя, как студенты покидают конференц-зал.
Фомин весело рассмеялся. Почти все сказанное мной он оставил без внимания.
– Вы так уверены во встрече с Охотником? Снова сны? Ведь однажды у вас был сон-видение. Насколько мне известно, кое-что из него оказалось правдой.
Я вздрогнула. Директор смотрел с любопытством, за которым тщательно скрывал жажду информации. Отчего-то я опустила голову.
– Откуда вы знаете о моем сне? О нем знал только Елизар, – медленно сказала я, разглядывая замшевый ботинок на своей ноге. Узел шнурка ослаб и скоро развяжется. Я колебалась, размышляя, стоит ли поведать о кошмарах.
– Елизар рассказал Николаю, а он в свою очередь – мне, – усмехнулся Фомин. – Видите ли, я должен знать о своих Хранителях все. Любая малейшая способность должна быть внесена в личное дело. – Выдержав недолгую паузу, он настойчиво спросил: – Злата, так у вас были сны?
– Один и тот же кошмар, – решилась я. – Каждую ночь снится ведущий Охотник. Он разрывает и сжигает меня. Это длится на протяжении трех месяцев. Мне страшно.
Неожиданно в волчьих глазах напротив появились сострадание и тепло. Фомин ссутулился и опустил плечи. Он положил мне руку на плечо и сжал его.
– Елизар рассказывал о ваших кошмарах Николаю. Значит, они продолжаются, – задумчиво вымолвил Фомин. Глядя на него, я сжалась, но Юрий Петрович мягко улыбнулся. – Я считаю, ваш сон не связан с кошмарами. Как и Елизар, я убежден, что это ваш страх перед неумолимой жестокой силой. Вы напуганы, но вам ничто не угрожает. На протяжении практики с вами будут Елизар и Макс. Вы защищены как никто другой.
Я недоуменно посмотрела его.
– Елизар будет сопровождать меня во время практики? – выдохнула я.
– Он ваш наставник, Злата, и подал прошение еще неделю назад. Так что бояться вам нечего. Тагашев способен уничтожить не одного Охотника. Да и вы полны сюрпризов. Ваша трансформация и способности ставят меня в тупик, но одновременно с этим я рад, что среди Хранителей появится столь сильный верлаф. Я уже говорил об этом. – Фомин убрал руку с моего плеча. – Никто не знает, на что решится Виктор Коншин, а наличие в клане таких защитников, как Елизар, Марк, вы, Макс, Назаров, Разина и ряд других Хранителей, увеличивает наши шансы на противостояние. – Последнее слово он произнес громко и отчетливо.
– Противостояние? – испуганно выдавила я. – Вы так говорите, словно нас ожидает серьезное нападение.
Лицо Фомина застыло. Не один мускул не дрогнул на его лице, он молча смотрел на меня, очевидно, прикидывая, отвечать мне или не стоит. Наконец его застывшие, как у каменного изваяния, губы медленно разомкнулись.
– Знаете, какой способностью наделен я? – тихо спросил он.
Я покачала головой и замерла в ожидании. Липкий холод медленно охватил тело. В его голосе было что-то пугающее.
– Страшная, мучительная способность… – Внезапно Фомин показался очень старым и опустошенным. Во взгляде директора мелькнула безысходность. – Я способен чувствовать смерть верлафов.
Воздух с шипением вырвался из легких. Я побледнела, увидев в нем страшного вестника смерти. Клейкий тягучий комок вязко застрял в горле. В сознании снова возник кошмар.
– Кто? – тихо спросила я, стараясь утихомирить гулкое напряженное биение сердца. – Когда?
– Я не знаю. Никогда не вижу лиц. Я не могу сказать, будет ли это один верлаф или половина клана. Не знаю время или место, но чувствую, что кто-то погибнет. – Юрий Петрович устало провел рукой по волосам. – Вы не представляете, какая это тяжесть. Я занимаю эту должность очень давно. Каждый Хранитель для меня – как собственный ребенок, и знание, что кто-то из них будет уничтожен, убивает меня. Я не могу предупредить или уберечь, потому что не знаю, кто это будет. Я не могу защитить. Но в нападении я действительно уверен.
Почти минуту мы молчали.
– Даже не знаю, почему решился рассказать вам об этом. Может, только потому, что вы способны понять. Я, так же как и вы, не могу преодолеть свой страх, – с расстановкой проговорил Фомин.
Да, избавиться от страха я была не в силах. Пальцы подрагивали.
– И вы никогда не ошибались?
– Я хотел бы ошибиться. – Он задумчиво посмотрел на меня. – Только поэтому я спросил, способны ли вы предчувствовать опасность или угрозу. Если бы такая способность проснулась в вас, мы бы стали сильнее. Возможно, это спасло бы жизнь оборотням.
– Только кошмары и непонятный сон-видение, – тихо сказала я, нервно теребя рукав блузки. – Но если вы знаете, что будет нападение, то почему не отмените практику? Студенты не способны противостоять силе Охотников!
Фомин вздохнул:
– Хранителей слишком мало. Мы по-прежнему должны оберегать жизнь смертных, но теперь вынуждены защищать и себя. Студенты будут проходить практику в мегаполисе, а самые сильные Хранители – охранять лабораторию и подступы к городу. Без дополнительных сил нам не обойтись. Мы сделаем все возможное, чтобы с молодыми оборотнями ничего не случилось. К тому же никто не сможет сказать, когда Виктор решится на нападение. Завтра, через месяц или через год. Возможно, ваша практика пройдет довольно спокойно. Хотя, учитывая последние события, с созданными вампирами вам все же придется сражаться.
Кусая губы, рассматривала волевое лицо напротив меня. «А ведь он настоящий предводитель Хранителей», – подумала я. Болеет за каждого душой и многое способен понять. Необыкновенный, сильный руководитель. Всегда видела в нем всего лишь грозного директора академии, но никогда не подозревала, что этот оборотень способен что-то чувствовать и страдать. Конечно, откровенность Фомина напугала, но теперь я начала испытывать к нему какие-то новые эмоции. Благоговение? Нет! Глубокое уважение, почтение и еще сострадание. Да, мне его стало жаль. Грозный оборотень предстал в новом свете: он уязвим, как и все мы. В своих мифах люди описывают нас бессмертными. Но ведь это иллюзия. Мы тоже смертны, хотя и иначе. «Куда уходят вампиры после смерти?» – пронеслось в голове. Туда, где они не испытывают жажды.
Молчание затягивалось.
– Я рад, что смог ответить на ваши вопросы, но теперь должен идти. Увы, распределение патрулей. Закажите себе маску, Злата. Думаю, на балу вы будете неотразимы, – светским тоном добавил он. – И сосредоточьтесь на своих способностях, возможно, это действительно поможет всем нам. – Подхватив папки, он торопливо скрылся за дверью.
Не в силах пошевелиться, я целую минуту стояла каменным истуканом. Светильники вдоль арены погасли. Полутьму пронизывал только тусклый, едва пробивающийся из-под потолка свет: очевидно, солнце закрыла плывущая свинцовая туча. Затем стало светлее. Нити солнечных лучей, сияющие пылинками, пробились в зал. Взгляд натолкнулся на причудливую игру света на цветных витражах. Из темного круга выплыло изображение пантеры. Вампир клыками вонзался ей в шею. Задрожав, я бросилась прочь из конференц-зала. Если у меня действительно есть способность предвидеть, тогда кошмар – не случайность. И главным действующим лицом в нем буду я. И теперь меня никто не сможет переубедить. Страх уничтожил, поработил, подчинил сознание, породив страшную химеру – уверенность в худшем.
Внезапно я поняла, что хочу увидеть Елизара, хочу увидеть Макса. Я хочу проводить с ними как можно больше времени, ведь они – главная составляющая моей жизни. И эта жизнь может оказаться слишком короткой. Возможно, часовой механизм моей судьбы давно запущен и каждый день приближает меня к неизбежному концу. Но еще есть время, чтобы все исправить: стать Елизару другом, как он того хотел с самого начала, а Максу дать то, что он заслуживает, ведь парень любит и давно ждет взаимного чувства. Я хотела бы, чтобы все было наоборот, но судьба решила иначе, а песочные часы бытия с каждой высыпавшейся песчинкой приближают меня к финалу. Сейчас я должна жить, просто жить. Общаться с Ириной и Николаем, учиться и наслаждаться каждым моментом, проведенным в обществе двоих парней, которые стали частью меня.

Глава 26
Видение

Изнурительные тренировки с короткими перерывами на отдых продолжались весь день. Физические нагрузки занимали руки, утомляли тело и наконец закончились. Но тренировка с Елизаром была еще впереди.
Умывшись, я посмотрела в зеркало на стене. Глаза засияли яркими изумрудами. Я все решила для себя. Таинственно улыбнувшись своему отражению, я выскользнула из раздевалки. Прислушавшись к себе, поняла: Тагашев, как всегда, ждет меня на одной из уличных тренировочных площадок.
С неба посыпался снег. Крупные хлопья медленно оседали на волосах и ресницах, царапали шею, щекотали щеки. Вечернюю тишину нарушал тихий скрип под моими ботинками. Тагашев стоял возле самого входа на площадку, прислушиваясь к шагам.
– Привет! – с ходу поздоровалась я. – Итак, с чего начнем? Может, проверим, смогу ли я увидеть твою защиту? – беззаботно предложила я, стараясь загладить свою вину за грубость и несдержанность, проявленные вчера.
Елизар торопливо подошел ко мне. Удивлен? Конечно, ведь я столько ему наговорила. Внутренне сжавшись, я растянула рот в улыбке. Нахмурившись, Елизар схватил меня за подбородок, приподнял мое лицо, словно отыскивая там причины моего хорошего настроения:
– Что с тобой?
– Абсолютно ничего. Просто поняла, что ссоры с тобой мне сильно поднадоели, наставник. Вчера я наговорила тебе много всего, но я злилась, прости, – наблюдая за тем, как снежинки оседают на черных волосах Елизара, ответила я. – День, когда я повстречала тебя, был самым лучшим в моей жизни.
Тагашев тряхнул головой, сбрасывая с волос снег. Лицо его менялось несколько раз, выражая настороженность, недоверие и даже испуг. Затем точеные черты лица разгладились. Он улыбнулся и прошептал:
– Сейчас ты похожа на Снегурочку.
– Все Снегурочки – блондинки, а я – злобная, коварная ведьма.
– Ведьма – это точно, – расхохотался Елизар. – Самая красивая ведьма на свете.
– Нет, Елизар. Ты ведь так не думаешь на самом деле. Не надо ничего говорить. Все это время ты был прав. Я гналась за фантомом, причиняя боль себе и тебе. Не желала признавать, что рядом со мной – потрясающий друг и наставник. Прости за это. Я очень хочу быть твоим другом. Ведь ты всегда желал только этого. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Тагашев напрягся. Несколько минут мы молчали, глядя друг на друга. Необыкновенные глаза цвета самых прекрасных на свете сапфиров наполнились безысходностью. О чем он сейчас думает?
– Я никогда не буду счастлив, – тихо сказал он.
– Ты ошибаешься, Елизар. Ты будешь счастлив. Обещаю! А сейчас давай начнем тренировку, мне хотелось бы проверить, смогу ли я увидеть уязвимые места самого сильного из мракауров.
Изо всех сил сдерживая подступившие слезы, я продолжала улыбаться. Кажется, с этого момента я научилась тщательно скрывать свои чувства.
Руки Тагашева медленно разжались. Красивое лицо будто окаменело. Старается ответить улыбкой, но губы не подчиняются. Бросив попытки, он резко повернулся и отошел в сторону, закрывая себя щитом. Совсем не так, как должен закрыть. Черты лица под защитой чуть размыты, но щит слаб.
– Закрой себя мощным щитом, – попросила я.
Стараясь сосредоточиться, я закрыла глаза. Как пробудить новую способность? В тот момент, вчера, сознание полностью отключилось. Я боялась за Марка, была ошеломлена огромной силой мракауров и еще присутствовала боль – физическая, но рожденная где-то в глубине сознания. Значит, искать ответы нужно там. Я начала успокаиваться, затем посмотрела на Елизара. Щит Тагашева дрогнул и на мгновение стал мощнее, но затем вновь ослаб.
– Я не могу сконцентрироваться, – грустно сказал он.
Что с ним? Вглядываясь в любимые черты лица, я силилась найти причину. Не может закрыть себя защитой? Это невероятно! По силе с ним не сравнится никто. Устал? Расстроен? Лицо Елизара сравнялось по цвету с заснеженной площадкой. Скулы напряглись, зубы стиснуты. Обескуражен? Огорчен, что не может создать щит?
– Давай отменим тренировку. Мне нужно побыть одному.
Я растерянно смотрела на него. Впервые он сам отказался от тренировки.
– Да. Если хочешь, – сказала я, но он меня уже не слышал.
Резко развернувшись, Елизар быстрым шагом направился к выходу. Я молча смотрела вслед, подавляя в себе желание догнать, обнять, узнать причины, расстроившие его, успокоить. Сердце болезненно сжалось, но я осталась на месте. Тряхнув волосами, достала мобильник и позвонила Максу. Я ничего ему не рассказала, а отмену тренировки объяснила своей усталостью. Через десять минут Фадеев ждал меня на парковке академии.
…Остановившись на подъездной дорожке, Макс заглушил двигатель. Фары потухли, погружая все в темноту. Большой коттедж поблескивал темными окнами. Он вышел из машины и, распахнув дверь, помог мне выйти. Твердая, большая рука мелко задрожала. Он молчал. В ультрамариновых глазах плеснулось замешательство.
– Макс, что с тобой? – удивленно спросила я.
– Даже не знаю, как объяснить… – тихо сказал, ведя меня к дому. – Ты в первый раз у меня в гостях.
– У тебя беспорядок? – Я вскинула бровь и рассмеялась.
– Нет, – улыбнулся он кончиками губ. – Не беспорядок.
Смутившись, Макс неопределенно пожал плечами, достал из кармана куртки ключи и открыл дверь, пропуская меня вперед. Шагнув в темноту коридора, я подождала, пока он включит свет. Яркая люстра вспыхнула десятком лампочек, освещая безупречно чистый мраморный пол прихожей. Образцовый порядок царил повсюду. Взяв за руку, Макс провел меня в дверь направо. Огромная современная кухня стального цвета сверкала начищенными поверхностями.
– Садись, забияка. – Он указал за стол с удобными полукруглыми стульями рядом. – Пока я буду готовить, ты можешь посмотреть что-нибудь. – Щелкнув пультом, он включил телевизор на стене и направился к холодильнику.
– Давай я помогу. – Я подошла к нему. – Вдвоем мы справимся быстрее.
Бросив основу для пиццы в микроволновку, Фадеев прижал меня к себе:
– Ты моя гостья, и хочется приготовить для тебя пиццу самостоятельно. Лучше расскажи, как студенты отреагировали на сообщение о бале.
– Все только и говорят об этом. Многие с самого поступления мечтали попасть на бал Хранителей. – Я наблюдала за тем, как Макс трет сыр и режет ветчину.
– А ты?
– Наверное, там будет интересно. – Я села на стул и улыбнулась. – Тем более что меня будет сопровождать потрясающий парень и скучать мне не позволит.
Макс сел напротив меня и виновато покачал головой:
– Мне очень хочется пойти с тобой на бал, но я не смогу. У меня патруль в лаборатории.
Не знаю почему, но я вздрогнула.
– В лаборатории? Макс, ты никогда не дежурил там раньше.
– С момента появления Чернова в лаборатории посменно дежурят все сильные Хранители. К сожалению, в день бала моя смена.
– Тогда я тоже не пойду, – сказала я.
– Ты должна пойти, забияка. Это твой первый бал Хранителей света.
Отвернувшись, он выключил духовку. Достав пиццу, выложил ее на блюдо и поставил на стол.
– Хорошо, я пойду на бал, но с одним условием.
– Снова условия? – Весело взглянув на меня, он начал нарезать пиццу. – Голоден как волк, – пожаловался он.
– А я – как крупный хищник, – улыбнулась я. Взяв кусочек пиццы, с наслаждением начала есть. – Мм… Вкусно.
Макс тоже принялся за пиццу.
– Я пойду на бал только в том случае, если ты будешь меня сопровождать. Хотя бы до начала патрулирования, – умоляюще попросила я.
– Неужели ты думаешь, я не провожу свою девушку на бал? Один час у меня действительно будет.
Покончив с кусочком пиццы, я посмотрела на Макса:
– Фомин рассказал сегодня о созданных вампирах. Что ты об этом думаешь? Странно, что их много.
– Думаю, у вас появится отличная возможность попробовать себя в настоящих боях. Участвовать в сражении в первый раз сложно всем. А то, что созданных вампиров много, действительно странно. Возможно, где-то на нейтральной территории появился мракаур, а то и не один. Жестокости хоть отбавляй, а крови в переизбытке, вот и создают. Недавно созданные вампиры не знают о верлафах, стремятся в мегаполис в поисках легкой добычи. Но они не в курсе, что там скоро появятся новоиспеченные Хранители света, жаждущие защищать смертных. – Макс улыбнулся.
Расправившись с пиццей, я посмотрела на Фадеева:
– Все же с парнем мне повезло. Готовишь ты потрясающе. Чтобы отблагодарить тебя, я просто обязана вымыть посуду.
– Благодарность принимается. Мы вымоем ее вместе.
Он поднялся и начал собирать тарелки. Надев фартук, я подошла к раковине. Макс усмехнулся и, демонстративно прошествовав мимо меня, загрузил тарелки в посудомойку.
– Это нечестно!
– Нечестно лишать меня своего общества. – Развязав на мне фартук, он повесил его на крючок. – Мы можем посмотреть «Формулу-1» по кабельному каналу или какой-нибудь фильм.
– «Формула-1» подойдет, – улыбнулась я, предполагая, что Максу это понравится больше, чем фильм.
Распахнув дверь в гостиную, он увлек меня за собой. Переступив порог комнаты, я огляделась.
Идеальный порядок царил и здесь. Большую часть левой стены занимает домашний кинотеатр. Прямо напротив него – кожаный диван цвета ванили и два кресла. Перед диваном – журнальный столик со старинным телефоном и небольшой моделькой мотоцикла. Возле дальней стены – шкаф, забитый книгами в одинаковых коричневых обложках. Рядом со шкафом – небольшая полка из того же светлого дерева с наградами Макса: восемь серебряных «Щитов и клинков». Большой мраморный камин занимает правую часть комнаты, на каминной полке тоже модельки мотоциклов – старые и новые модели «харлеев». Похоже, Максу нравится именно эта марка. Скорее всего, когда учился в академии, увлекался мотоциклами.
По бокам от камина – два настенных портрета. Один очень старый, покрытый мелкими трещинками. Это родители Макса, я встречала их на приемах у Николая. Макс – точная копия отца, лишь выглядит моложе. Мама – необыкновенно красивая блондинка с чуть влажными зелеными глазами и необычайно светлой кожей. Волосы уложены в высокую прическу, заколотую гребнем-орхидеей. Второй портрет – совсем новый, я ожидала увидеть изображение Макса… но от потрясения раскрыла рот.
С метрового холста на меня смотрела я сама. Это платье стального цвета… Да, я надевала его на свое семнадцатилетие больше года назад. Волосы собраны в красивую прическу с накрученными ниспадающими локонами, на шее – мое любимое сердечко-медальон. Это была вечеринка в честь моего дня рождения, а Макс фотографировал нас весь вечер. Я резко повернулась к нему. Его рука напряглась.
– Злата, прости. Если хочешь, я сниму его прямо сейчас. – Он как ужаленный ломанулся к камину.
– Ма-а-кс?! Не смей удирать! – Бросившись за ним, я схватила его за руку и развернула к себе. Лицо парня полыхало пожаром.
– Я заказал этот портрет почти год назад, – начал оправдываться Макс. – Это была единственная возможность видеть тебя, когда я захочу, а не только когда ты соберешься в мегаполис, испепелив меня при этом взглядом! – Схватив меня за запястья, он притянул меня к себе. – Пожалуйста, не злись, – прошептал он.
Потрясенно глядя на него, я покачала головой. В груди что-то сжалось. Словно цепкая неумолимая рука резко сдавила сердце, стараясь его пробудить, заставить очнуться. И холодная корка льда дала крошечную трещину. Каждое его движение, каждый жест, каждое слово снова и снова рассказывают о его чувствах. Неужели можно перед этим устоять и остаться равнодушной? Макс настойчиво стучится в мое сердце, страстно желая пробить брешь. Но разве это не то, чего я хочу? Дрожащими пальцами я коснулась его щеки. Затем прижалась к нему всем телом.
– Я… не злюсь, – запнулась я. – Просто не ожидала увидеть саму себя в твоей гостиной. Не знаю, что и сказать, Макс.
Подхватив меня на руки, Фадеев нашел мои губы. Сначала поцелуй был нежным. Теплые губы едва касались моих – робко, будто боясь чего-то. Прильнув к нему, я начала целовать настойчивее, испытывая благодарность за все внимание, любовь, нежность. Обвив руками его шею, прильнула к нему сильнее и прикусила ему губу… Похоже, перестаралась. Дразнить его не стоило. Из груди Макса вырвался звериный рык. Невинность поцелуя мгновенно переросла в бушующую страсть: жаркую, опаляющую. Он больше не старался быть нежным, а яростно сминал мои губы. Хватило всего одной искры, чтобы распалить его. Огромными шагами он пересек гостиную, опустил меня на диван и вдавил в мягкую кожу своим телом. Синие глаза зажглись желанием. На секунду в сознании появились другие: темные, прекрасные, как сапфиры, далекие, недоступные. Мне захотелось броситься наутек, сбежать подальше от парня, с которым я рядом.
Я растерялась, сжалась от страха. Руки уперлись в грудь Макса, но он даже не почувствовал этого. Правильно ли я поступаю? Не пожалею ли? Губы Макса проложили на шее дорожку из поцелуев. По телу прошел озноб. Страх смешался с желанием. Да, теперь я знала, что такое желание, и оно пересиливало. Но ведь я все решила для себя. Я хочу ответить на его чувства, пусть пока это и трудно.
Руки Макса заскользили по моему телу. Сознание затуманилось. Наши языки переплелись, и я забыла обо всем. Тишину комнаты нарушало только наше прерывистое дыхание: смешанное, единое. Хриплое – его, приглушенное – мое. Я сдалась. Тело податливо обмякло под натиском его рук. Старое как мир влечение плоти охватило меня. Ноги плотно обвились вокруг торса Макса. Из моей груди вырвался стон: сдавленный, придушенный его поцелуями, всхлипывающий… и пробудивший его.
– Нет, Злата. – Макс, задыхаясь, отстранился.
– Почему? – сбивчиво прошептала я, не понимая, почему он остановился.
– Потому что я хочу не только твое тело, но и сердце. – На секунду он прикрыл глаза, стараясь справиться с дыханием, затем нежно погладил меня по щеке. – Ты не любишь меня, забияка. Пока не любишь, – добавил он. – Я не могу допустить, чтобы ты о чем-то жалела. Помнишь, ты сказала, что для тебя любовь и секс – это одно и то же?
– Кажется, я ошибалась, – придушенно выдохнула я. – Влечение может быть очень сильным. – Опять потянувшись к Максу, я обняла его.
Он тихо рассмеялся.
– Испытываешь меня на прочность? – спросил он, целуя меня и тут же отстраняясь. – Думаю, выпить чего-нибудь холодного нам обоим не помешает. Пойду принесу.
Неестественно улыбнувшись, Фадеев встал и торопливо скрылся в кухне. Похоже, сдержанность давалась ему с огромным трудом.
Из кухни послышалось жужжание соковыжималки. Сок со льдом – это то, что нужно. Необходимо успокоиться. Губы задрожали. Макс прав. Какое счастье, что он все всегда понимает и поступает правильно. Не нужно торопиться. Я должна привыкнуть к нему, почувствовать, что готова. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я села и взяла пульт от телевизора. Рассеянно повертев его в руках, подняла голову, посмотрела на черную, блестящую, выключенную панель телевизора и… застыла.
Из глубины экрана проступал силуэт – хрупкая женская фигурка, серая, словно покрытая сгустком плотного тумана. Определенно девушка, но меньше меня ростом, грациозная и изящная. Я испуганно оглянулась. Может, кто-то зашел к Максу? Но за спиной зияла пустота. Виски резко сдавило от боли. Машинально тряхнув головой, я пыталась избавиться от нее. Взгляд… Снова этот взгляд. Но теперь я чувствую его в самом центре города. Он прожигает, сканирует и чувствуется сильнее, чем в первые три раза. Медленно повернувшись к экрану, я смотрела в блестящую глубину плазменной панели.
Силуэт не исчез, но девушка смотрела не на меня. Сощурившись, я вглядывалась. Она смотрит в застывший водопад из моего видения. Та же комната или пещера в недрах горы. Новый приступ боли охватил голову. Я перестала что-либо видеть вокруг. В сознании возникли воспоминания последних месяцев, начиная со встречи с Елизаром: одно за другим, каждый момент, проведенный с Тагашевым, торжественная часть, нападение Кирилла, тренировки с мракаурами… Воспоминания плыли… плыли…
Звук открывшейся двери заставил подскочить. Боль в висках прошла, будто мне с силой сдавливали голову, а потом резко разжали руки. Вскрикнув, я с ужасом посмотрела на Макса: он нес маленький поднос с двумя высокими, наполненными апельсиновым соком бокалами. Сверху плавали кубики льда и листики мяты. Сглотнув комок в горле, я опять повернулась к телевизору. Плазменная панель неясно отражала комнату. Девушка исчезла.
– Злата? – Макс осторожно поставил поднос на журнальный столик. Он успокоился. Смотрит с нежностью и, как всегда, тепло. – У тебя такой испуганный вид.
Интенсивно замотав головой, я резко выдохнула, только теперь понимая, что все это время не дышала.
– Кажется, задумалась. Ты напугал меня, – взволнованно прошептала я.
– Хранитель света вздрагивает от малейшего шороха? – Фадеев улыбнулся и протянул мне стакан с соком.
Выпив сок залпом, я разжевала льдинки. Зубы мгновенно свело от холода. Макс рассмеялся.
– Я думал, остыть надо мне.
– А я думаю – мне, – сказала я, глядя на телевизор.
Фадеев улыбнулся, сел на диван и притянул меня к себе. Отобрав у меня пульт, он включил телевизор. Гостиная наполнилась жужжанием болидов.
– Можешь выпить и второй сок. – Он подал бокал.
Обхватив пальцами тонкое стекло, я рассеянно кивнула. Странное расслабление охватило тело. Я чувствовала себя выжатой, обессиленной, изнуренной. Что это было? В своем сне в ущелье я тоже видела эту девушку – точнее, эту хрупкую, будто выточенную из мрамора фигурку, очень стройную и изящную даже для вампира.
Прислонившись к плечу Макса, я наслаждалась его прикосновениями. Похоже, гонки сегодня интересовали его меньше всего. Он забавлялся тем, что наматывал на пальцы пряди моих волос, разматывал вновь и улыбался. Но мысли не уходили.
Елизар предположил, что умение чувствовать взгляд – всего лишь составляющая моей способности предвидеть события, но сейчас я толком ничего не увидела. И что это значит? Прильнув к Максу, я попыталась сосредоточиться на гонках на экране. Но девушка не выходила из головы. Что-то не давало покоя. Я машинально потерлась щекой о плечо Макса. Не отрываясь от просмотра, Фадеев поцеловал меня в висок. Теплые губы приятно защекотали кожу. Да, очень приятно. Внезапно я распахнула глаза. Приятные ощущения вызвали ассоциацию с другими – противоположными. Боль. В этот раз я испытывала боль. Возникло чувство, что кто-то вторгся в мое сознание! От этой мысли я задрожала, и Макс почувствовал это.
– Ты замерзла, забияка? Сок был ледяным. Хочешь, принесу плед?
Ища в нем защиту, я прижалась сильнее, почувствовав, что и вправду замерзла.
– Просто обними меня, – прошептала я.
Фадеев нежно обнял меня, прижимая к своему боку. Близость его тела успокоила, согрела. Я сонно моргнула.
Если сойти с ума и представить, что существует некто, способный проникать в мою голову, то возможно, это девушка, которую я видела только что. Но тогда получается, я не обладаю способностью предвидеть события, а сон-видение послала мне она. Кто она? Что ей нужно? Хочет о чем-то предупредить? Но о чем? Допустим, о нападении, но остальные фрагменты видения не связаны между собой. Или связаны? Сейчас она не показала мне ничего. Девушка словно просматривала мои воспоминания или наблюдала. Я пыталась найти связь, но не могла. «Кажется, я действительно схожу с ума», – сонно подумала я. Веки слипались. Я поняла, что устала: видение выжало меня, как апельсин в соковыжималке Макса.
– Злата, ты засыпаешь. – Фадеев легко сжал мои пальцы. – Я должен отвезти тебя домой, хотя расставаться с тобой не хочется. В следующий раз мы будем смотреть фильм. Боюсь, гонки усыпили тебя.
– Да, Макс. Мне пора, – вяло улыбнулась я.

Глава 27
Практика

День перед началом практики был свободным. Но выспаться я не смогла. Кошмар с Кириллом повторился. Видение не выходило из головы, но объяснения так и не были найдены. Я решила терпеливо ждать. Если кто-то вторгается в сознание, то рано или поздно он проявит себя, если же способность – моя, то и она раскроется четче. Проснулась я очень рано и весь день провела за мольбертом. Приятный запах красок и сосредоточенность на рисунке вытеснили посторонние мысли из головы и сократили день. Вечер наступил незаметно.
Мы с Максом входили в холл академии. Распахнув тяжелую дверь, Фадеев пропустил меня вперед. Как и в прошлые разы, зал залит ярким светом и заполнен Хранителями, но сегодня в волчьей оскаленной пасти камина полыхает огонь. Но изменилось еще кое-что. Количество мониторов увеличилось в два раза, даже некоторые картины были сняты. Светящиеся экраны передавали изображения с видеокамер: окрестности города; телевышка с огромными спутниковыми тарелками; внизу в припаркованных машинах – Хранители света, да и вообще они повсюду; толстые каменные стены с вышками… Из небольшого одноэтажного здания вышли несколько биохимиков и моя подружка. Болтая, они пересекли двор и сели в темно-синий микроавтобус с тонированными стеклами. Теперь на территории остался только черный представительский седан. «Лаборатория», – догадалась я. Здание – всего лишь контрольно-пропускной пункт в недра лаборатории. В голове всплыл разговор Николая с Елизаром. Спутниковую связь действительно взяли под охрану, а трансляция с видеокамер поступает сюда. Вспомнив вчерашний разговор с Фоминым, я поежилась.
Негромкие голоса сливались в единый гул, устремляющийся к высокому потолку. Старшекурсники сбились в отдельную группу, восхищенно изучают зал и перешептываются. Здороваясь со знакомыми, я оглядывала присутствующих. Наталья Разина улыбнулась и помахала рукой. Я ответила тем же, продолжая разглядывать лица. Елизар и Марк стояли в центре самой большой группы. Пройдя через зал и по пути здороваясь с Хранителями, мы приблизились. Макс здоровался со всеми, но пропустил руку Елизара. Подозреваю – умышленно, но Тагашев этого даже не заметил. Он холодно посмотрел на меня. Я моргнула. Что с ним? Кажется, вчера мы не ссорились.
– Что ты здесь делаешь? – сквозь зубы процедил Макс, обращаясь к Тагашеву.
– На протяжении всей практики сопровождаю Злату. – В темных глазах застыла ненависть.
Макс поджал губы и, схватив меня за руку, потащил к другой группе.
Постепенно Хранители рассаживались за огромным столом, лишь старшекурсники продолжали робко тесниться возле входа. Огромная дверь распахнулась, и на пороге появился Фомин, сжимая стопку листков. Началось распределение. Хранители, получившие листочки, поднимались и направлялись к группе студентов, называли фамилии, знакомились, давали наставления, и вскоре группы из трех-четырех оборотней выходили из зала. Рука Фомина легла на стол между Фадеевым и Тагашевым.
– Елизар, на время практики группу возглавляешь ты. – Оставив на столе листочек, директор двинулся дальше.
Макс проводил его тяжелым взглядом и повернулся к Елизару.
– Это ведь не значит, что я буду подчиняться твоим приказам? – сквозь зубы процедил он.
– Еще как будешь, – осклабился Елизар. – Не привык, что группу может возглавлять кто-то другой?
– Не привык!
Неодобрительно покачав головой, я взяла листочек: «Тагашев, Фадеев, Демина, Размаева, Самохин. Спальный район, окрестности клуба «Байкер».
– О нет, – прошептала я, увидев фамилию Елены.
Макс отобрал у меня листочек с распределением и, прочитав, ухмыльнулся. Лицо парня просветлело. Понять причину столь резкой смены его настроения было трудно. Елизар приподнял бровь:
– Что за район?
– Большой и сложный, – растягивая звуки, произнес Макс. – Я бы предложил разделиться.
– Никаких разделений, – резко возразил Елизар. Он поднялся и направился к теперь уже небольшой группе студентов.
– Злата, пора ехать. Елена, Павел и Елизар догонят нас на стоянке. – Перебирая мои пальцы в своей ладони, Макс повел меня к выходу.
– Я готова. Только не представляю, как вынесу присутствие Размаевой.
– Думаю, ее внимание сегодня будешь привлекать не ты, – беззаботно отозвался он.
Я опустила голову и торопливо направилась к двери. Несмотря ни на что, ревность захлестнула с новой силой. На темной парковке это чувство усилилось вдвойне. Весело щебеча, Елена повисла на руке Елизара, глупо улыбаясь и хлопая ресницами. Не удостоив их вниманием, я села в машину Макса и с силой захлопнула дверцу. Павел устроился на заднем сиденье и с придыханием следил за каждым движением Фадеева.
– Поедешь первым, – услышала я голос Елизара. Тагашев обращался к Максу.
– Если ты приказываешь. – С ехидным смешком Фадеев пожал плечами. – Я все понимаю. Плохо знаешь город. За несколько месяцев мог бы и выучить.
Елизар распахнул дверцу своего джипа и сел в машину. Елена скользнула на соседнее сиденье. Настроение Макса улучшалось с каждой минутой. На лице блуждала самодовольная улыбка. Что-то насвистывая, он неторопливо сел за руль.
Рванув с места, он оставил внедорожник Тагашева далеко позади.
– Водит тоже не очень, – хмыкнул он.
Словно опровергая его слова, «ниссан» прилип к заднему бамперу «лексуса». Разделенные всего парой сантиметров, на огромной скорости джипы неслись вперед. Стемнело давно, а в мегаполисе еще царила оживленная жизнь. Промерзшие на морозе пешеходы, увешанные многочисленными пакетами, торопливо устремлялись к автобусным остановкам и станциям метро. Сигналящие машины застыли в пробках. Размеренная жизнь людей была нарушена предстоящими новогодними праздниками, хотя до них еще две недели. В витринах магазинов и кафе переливались огнями елки, осыпанные тысячами огней. Нос защекотал сладко-цитрусовый запах мандаринов.
Макс постоянно нырял во дворы, объезжая многочисленные пробки. Через час, минуя центральные улицы, мы пробрались к юго-восточной окраине. Похоже, именно здесь мы будем дежурить. Свернув в один из дворов, Фадеев затормозил на темной парковке. Джип Елизара остановился рядом. Не глуша двигатель, Макс вышел из машины. Несмотря на непринужденный вид, он напряженно вдыхал воздух. Я последовала его примеру. И чего ожидать от двора на окраине? Запах кошачьей мочи и мусора почти поглощал все остальные. Запах смертных… Волки, но это старый запах… Тошнотворный запах прогорклого подсолнечного масла: очевидно, где-то неподалеку ларек, торгующий пирожками, или что-то в этом роде. Я сморщилась.
– Может, расскажешь, что за район? – наградив Фадеева тяжелым взглядом, спросил Елизар.
– Я знаю этот район. – Павел посмотрел на Тагашева. – Несколько тупиков, заброшенный парк и веселенький байкерский клуб. Патрулировать улицы всем вместе будет довольно сложно. Тупики и слишком много пустынных мест. Лучше бы разделиться.
– Ты прав. – Макс подмигнул своему ученику. – Но некоторые пока не осознают этого.
– Никаких разделений, – процедил Елизар. – Сможешь показать на карте все тупики? – обратился он к Павлу.
Самохин кивнул. Достав из кармана айфон, Елизар вывел на экран карту города. Склонившись над телефоном, Павел начал водить пальцем по экрану:
– Парк находится в нескольких километрах отсюда – вот здесь. По ночам в основном собирается молодежь, которая и становится жертвами вампиров. Клуб немного левее, и за ним один из тупиков. Там тоже часто случаются нападения. Два тупика к северу отсюда, довольно далеко. И последний, но самый опасный, – вот здесь, между стенами завода и торцом двухэтажного кафе. Там очень узкая арка, а проход заполнен контейнерами с мусором.
– Почему самый опасный? – спросил Елизар.
– Место абсолютно пустынное. Кафе работает только днем. Там обедают рабочие с завода. Ночью это излюбленное место для разборок. А запах крови привлекает вампиров.
– Откуда ты так много знаешь об этом районе? – Тагашев внимательно посмотрел на Павла.
Самохин смутился и покраснел до кончиков ушей.
– Не только об этом. Мы с Максом занимались почти полдня, он подсказал. Он мой наставник, – с гордостью добавил Павел.
– Ты все запомнил правильно, – улыбнулся Фадеев.
Елена хихикнула. Очевидно, мальчишеская непосредственность Самохина ее чрезвычайно забавляла. А вот я за Павла порадовалась.
– Что ж, отлично. Значит, именно с завода и начнем. Думаю, сейчас слишком многолюдно и трансформироваться не следует. Пока будем объезжать район на машинах.
– Тоже собираешься трансформироваться? – съязвил Фадеев.
– В мракаура, – парировал Тагашев.
Сдвинув смоляные брови, он направился к машине. Каждое движение Елизара выдавало его ярость. Позабыв о Елене, он с силой захлопнул дверцу. Послышался звук треснувшего и посыпавшегося стекла. Похоже, удар был очень мощным. Стекло на водительской двери разлетелось вдребезги. Из салона послышалось несколько коротких матерных слов.
– Без стекла он будет лучше чувствовать запахи. – Фадеев обезоруживающе улыбнулся.
Злобно покосившись на Макса, Елена поспешила в машину Елизара.
– Макс, почему ты злишься? – тихо спросила я. – Неужели так важно возглавлять группу? Он действительно плохо знает город и не выучил улицы только потому, что постоянно тренировал Хранителей. Не думаю, что он стремился быть старшим. Он раздражен, но лишь из-за того, что боится ошибиться. Ты мог бы помочь.
– Я не злюсь. Наоборот, у меня отличное настроение, а скоро будет еще лучше. – Слова о помощи Макс проигнорировал.
Вздохнув я пошла к нашей машине.
Почти три часа мы ездили по довольно большому району. Постепенно улицы пустели, и лишь на парковке возле байкерского клуба прибавлялись роскошные мотоциклы. Парк погрузился в непроглядную тьму, а тупики смертные обходили стороной. Запаха чужих вампиров мы не чувствовали. Еще через час Елизар затормозил прямо напротив клуба. Макс коротко хохотнул. Тагашев подошел к нашему джипу.
– Разбито окно. Елена замерзла. Я схожу за чаем. Злата, ты будешь? – глухо спросил Елизар.
– Не отказалась бы.
– Надеюсь, в этой забегаловке кроме пива есть чай. Павел, тебе принести?
Самохин покосился на Макса и замотал головой. Елизар отвернулся и большими шагами направился к клубу.
Заподозрив что-то неладное, я взглянула на Макса.
– Там подают отличный байкерский чай. Крепкий и сладкий, – крикнул он вслед Тагашеву. На губах сияла улыбка. – Прихвати и мне!
– Макс, что происходит? – Схватив его за руку, я вглядывалась в синие, быстро заполнившиеся виной глаза.
– Обещаю, что это в последний раз. Дам ему пару минут, а потом пойду за ним. Злата, все будет в порядке, – добавил он, целуя меня в нос.
– Пойдешь за ним?
Сжавшись от охватившего меня беспокойства, я решительно распахнула дверцу и понеслась к клубу. Не раздумывая, Макс бросился за мной. Возле самой двери он догнал меня и, резко прижав к стене, начал целовать.
Стены клуба сотряс страшный грохот. Послышались глухие удары. Кажется, что-то разбилось. Задыхаясь от поцелуев Макса, я пыталась оттолкнуть его от себя. Неясный шум… ругань… Снова грохот. Казалось, Фадеева шум нисколько не беспокоил. Он оторвался от моих губ, только когда в клубе все стихло. Отстранил меня от себя и улыбнулся.
– Не злись, – прошептал он. – С ним все в порядке. Кстати, у тебя губы сладкие и пахнут клубничной жвачкой. Мм… Необыкновенно вкусно. – Поймав мой испуганный взгляд, Макс рассмеялся. – Я уже иду. Если хочешь, можешь пойти со мной. – Он посмотрел на часы, затем взял мою дрожащую руку и распахнул дверь бара.
В нос ударил удушающий запах сигаретного дыма, застарелого пота, впитавшегося в кожу, запах спиртного и запах смертных. Вцепившись в руку Макса, я напряглась и задержала дыхание. Глаза защипало от плотной пелены дыма, висящей в полумраке. Моргая, я наконец привыкла к смогу, но от последующей картины снова перехватило дыхание. Сначала я увидела барную стойку, с которой вниз головой свисало тело бармена. Несколько столов перевернуты. По полу разлиты лужи пива. Разбито несколько кружек. В центре зала лежат по кругу безжизненно обмякшие тела смертных. В середине высится высокая фигура Тагашева.
Елизар медленно повернулся. Кожаная куртка разрезана чем-то острым. Серая рубашка вылезла из брюк. Правая штанина джинсов темнеет мокрым пятном, воняющим коньяком. Щелкнув кнопкой, Тагашев задвинул иглу со «стирателем памяти». Макс протяжно присвистнул.
– Сорок одна секунда. В первый раз у меня ушло пятьдесят две, – светским тоном заметил он. – Правда, иглы «стирателя» я не применял. Прикинулся смертным и рассчитывал силу, чтобы не покалечить людей. Зато теперь меня здесь считают своим. Чай бы я купил без проблем.
Елизар медленно переступил через обмякшее тело смертного. Зарычав, медленно двинулся к Максу:
– Ты знал!
– Конечно, – пожал плечами Макс. – В этом байкерском клубе чужаков не любят. Но ты ведь не прислушиваешься к моему мнению.
Схватив Макса за горло, Тагашев тут же разжал пальцы и оттолкнул его.
– Вместо того чтобы патрулировать район, мы должны навести здесь порядок. На это уйдет время.
– Если применишь телекинез, уборка займет совсем немного времени. Я помогу. – Фадеев жизнерадостно улыбнулся, но в его глазах застыло по айсбергу.
– Чертов волк, – процедил Елизар. – Ты все спланировал. Ну хорошо. Ты не подчиняешься моим приказам. – Опрокинутые столы поднялись и встали по местам. Расставляя мебель, Елизар даже не смотрел на нее. Разбросанные кружки самостоятельно двинулись к барной стойке. – Я признаю, что нужно было разделиться. Ты хорошо знаешь город, и мне стоило прислушаться к твоим советам. Так и будешь стоять столбом или все же поможешь? – зло выдохнул Елизар. – Рассади людей по местам и снова налей пиво. С количеством спиртного в кружках и местами людей я помогу. Запомнил все. Например, у этого было четверть кружки. – Елизар указал на байкера, через которого только что переступил. – Злата пока может выпить чаю.
Я вздрогнула только теперь, приходя в себя. Сердце бешено застучало. Тело облегченно расслабилось. Смертные через несколько минут очнутся.
– Чай здесь действительно классный, – продолжил Тагашев. Увидев вытянувшееся лицо Макса, саркастично улыбнулся. – Успел глотнуть чашечку.
Фадеев хмыкнул и повел меня к барной стойке.
– Думаю, Сергей не будет в обиде. – Кивнув в сторону все еще висящего бармена, он налил мне чай. Глядя на Макса, наливающего в кружки пиво, я истерично расхохоталась.
– Злата, я же говорил, все будет хорошо, – улыбнулся он.
– Когда-нибудь ты выведешь меня из себя, Макс, – пригрозил Елизар, но, посмотрев на меня, едва заметно улыбнулся.
– Считают своим? – Отпивая глоток потрясающе вкусного крепкого чая, я посмотрела на Фадеева. – Значит, модели «харлеев» – не случайность?
– Раньше увлекался, хотя байк до сих пор стоит в гараже, – пожал плечами Макс. С легкостью подняв огромное тело байкера, усадил его на стул. – Сейчас на это совсем нет времени, но со многими из них общаюсь до сих пор. Например, этого ты уже видела. – Макс поднял еще одного. – Леонид – охранник из клуба «Лунный свет».
– Значит, именно байкеры называют тебя Волком?
– Они считают, что у меня волчьи повадки, – развел руками Макс.
Я улыбнулась.
Елизар сел напротив меня и тоже стал пить чай. Огромная лужа пива поползла по полу и, собравшись в шар, начала вытягиваться. Жидкость двигалась, как мягкий пластилин во время лепки. Голова, лапы, торчащий кверху хвост с помпоном… Через секунду по полу прыгал пудель. Подбежав к Максу, расставляющему кружки на столы, он поднял лапу. Джинсы Макса на правой ноге намокли от пивной струйки. Выругавшись, Фадеев отскочил в сторону. Глядя на Елизара, я грустно улыбнулась, вспомнив необыкновенное представление на реке. Тогда я была счастлива.
– Ты странно смотришь на меня, Злата.
– Задумалась. – Тряхнув волосами, я встала и подошла к Максу.
Пивной пудель подбежал к раковине и, запрыгнув, исчез в сливном устройстве.
– Мы можем уходить. – Фадеев повернулся и взял меня за руку. – Осталось налить чай Елене, иначе она окоченеет от холода.
Макс подошел к барной стойке, налил чай, затем положил на стойку деньги. Взяв пластиковые стаканчики, мы вышли на улицу. После клубного смрада я с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Из байкерского клуба послышались взрывы смеха. Очевидно, смертные начали приходить в себя.
– Что ж, разделяемся. – Тагашев остановился рядом с «ниссаном». – Злата и Павел поедут со мной. Елене не помешает отогреться. Так что она едет в твоей машине.
Макс нахмурился:
– Может, я сам решу, куда и с кем мне ехать? Елена и Злата поедут со мной. Павел неплохо знает город, он отправится с тобой.
– С ней я не поеду, – возмутилась Размаева, отпивая горячий чай.
– Я не могу оставить Злату без присмотра. С некоторых пор я не доверяю тебе. Помнится, в прошлый раз, находясь с тобой, она чуть не погибла, – процедил Елизар. – К тому же я должен находиться рядом с ней по приказу Николая, и с этим, Макс, ты обязан смириться.
Парни одновременно напряглись, но причиной стала не ссора. Разрозненные отдаленные сгустки телекинетической энергии я почувствовала секунду спустя. Очень далеко. Я едва улавливала их. И еще – тонкий запах… Совсем близко. Тагашев сузил глаза. Фадеев глубоко вдохнул.
– Созданные вампиры неподалеку отсюда. Их двое. Людей там нет. – Макс посмотрел на Тагашева. – У Златы, Павла и Елены есть отличная возможность попробовать себя в бою. Думаю, они легко справятся.
Очевидно тоже почувствовав запах двух вампиров, из машин выскочили Елена и Павел. Недопитый стаканчик с чаем полетел в сугроб. Сквозь разбитое окно девушка услышала слова Макса. Ее губы побелели. С силой вцепившись в Елизара, она задрожала. Тагашев успокаивающе погладил ее руку, но скорее машинально, чем осознанно. Он был насторожен и обеспокоен. Макс уверен, что вампиров всего двое, а вот Елизар… Кажется, он знает о мракаурах. Вот только откуда? Тоже чувствует? «Неужели он не может не гладить ее руку?» – раздраженно подумала я. Это отвлекает. Сосредоточиться я не смогла, видела только переплетенные руки Елизара и Елены. Павел выглядел более спокойно. Не отрываясь, он смотрел на Фадеева.
– Елизар, чего ты ждешь? – Макс повернулся к Тагашеву.
– Вампиры за баром затаились. Наш запах пока не чувствуют, но они не одни, – внимательно глядя на меня, сказал Елизар. – Мракауры. Трое – в парке, пятеро – возле завода. И в парке, и в тупике также могут быть созданные вампиры.
Я вскинула бровь. Все-таки не ошиблась. У Елизара такая же способность, как у меня! Но он чувствует телекинетическую энергию мракауров на гораздо большем расстоянии, чем их ощущаю я. И ни разу не обмолвился об этом! Он даже знает, сколько всего вампиров, а ведь они далеко. Странно, что Максу не пришло в голову спросить, откуда Тагашев знает. И в данный момент мой наставник не чувствует серьезной опасности, а вот мне стало страшно.
– Если мы не разделимся, то упустим их. Могут пострадать смертные. – Фадеев подобрался. Он обеспокоенно посмотрел на меня и вздохнул: – Тебе лучше остаться с Елизаром. – Очевидно, смирение далось ему нелегко.
Я согласно кивнула. Тагашев криво усмехнулся:
– Павел и Елена пойдут с тобой. Втроем вы справитесь. Я уничтожу вампиров за баром, затем мы со Златой отправимся к заводу. – Тагашев выпустил руку Елены: – Ты ведь Хранитель и не должна бояться. Представь, что это тренировка.
– Я хочу с тобой, – прошептала она. – Почему с тобой едет она, а не я? – Голос Размаевой задрожал.
– Потому что там, куда пойдем мы, вампиров больше, – спокойно сказал Елизар. – Она моя ученица и сильнее тебя.
Поймав ненавидящий взгляд Елены, я повернулась к Максу. Что ж, силы Елизар распределил правильно. Макс мог бы и один уничтожить трех мракауров, но Павел не останется в стороне, даже если струсит Елена. О них можно не беспокоиться. Мы справимся.
– Хватит медлить. У нас мало времени. – Я храбрилась, но тело затапливала подкатившая волна тревоги. Фадеев предупреждал, что первое сражение дается нелегко. Может, поэтому ноги грозят подогнуться?
– Ты права, у нас нет времени. До встречи, забияка. – Макс прижал меня к себе и страстно поцеловал. – Все будет отлично, – шепнул он.
– Будь осторожен, – сказала я, чувствуя, что виски покрываются испариной.
Елизар уже скрылся в тупике за баром. Резко развернувшись, Макс исчез в темноте. Елена и Павел последовали за ним. Через несколько секунд я почувствовала запах волков, который теперь казался родным и приятным.
Бросившись к подворотне, я налетела на Елизара, прячущего в кармане куртки зажигалку. Запах вампиров больше не чувствовался. Растерянно глядя на него, я похлопала себя по карманам куртки. Пусто. Как можно найти зажигалку, если я ее не положила? Мало того, у меня ее никогда не было. Любой вампир должен иметь при себе зажигалку, но я забыла купить даже самую простую.
– Здесь порядок. Едем к заводу. – Схватив меня за руку, Елизар бросился к своему джипу.
Сорвавшись с места, «ниссан» понесся по ночным улицам, тихим, пустынным и искрящимся огнями елок. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я чувствовала силу. Елизар не ошибся. Пять мракауров, и это не Охотники – слишком слабы. Но с каждой секундой волнение усиливалось. Я покосилась на Тагашева. Он перехватил мой взгляд.
– Трусишь? – догадался он.
– Да, – призналась я.
Паника переросла в дикий страх. Перед глазами появилось лицо Чернова, и я задрожала. Руки вцепились в края сиденья.
– Злата, сосредоточься. – Елизар нахмурился. Очевидно, догадался о моих потаенных мыслях, и мой напуганный вид ему не нравился.
– Неужели слабой может быть только Елена? – выдавила я, чувствуя, что к горлу подкатывает настоящая истерика.
– Елена не моя ученица. Она плохо подготовлена и, естественно, боится. В отличие от нее ты подготовлена хорошо. Если бы я не видел, с какой страстью ты целуешься с Максом, я бы подумал, что ты ревнуешь, – самодовольно закончил он.
Раскрыв рот я, выдохнула.
– Если бы я не знала, что безразлична тебе, я могла бы подумать, что ревнуешь ты! – зашипела я.
– Не обольщайся. Я не ревную, но проводить вечер в доме Макса было глупо!
Моргнув, я вздохнула:
– Откуда ты знаешь? Ты что, следил за мной? Эй, ничего не было! – Спохватившись и осознав, что оправдываюсь, я резко скрестила руки и с вызовом посмотрела на него. – Но даже если и было, тебя это не должно волновать. Макс – мой парень!
Минуя поворот, Елизар резко крутанул руль. Я завалилась на дверцу машины.
– Меня всегда будет волновать, что происходит с тобой! Я звонил тебе вечером, но Ирина сказала, что ты у Макса. Насколько мне известно, он живет один. – Он резко затормозил. – Выметайся из машины. В сражении ты не участвуешь.
Я раздраженно передернула плечами:
– Это моя практика, и я должна участвовать в боях. Я же хорошо подготовлена.
– Я сказал – нет. Ты обязана подчиняться моим приказам!
– В моем личном деле кое-что написано на этот счет!
Стащив с себя куртку, я начала стягивать свитер. Сощурившись, Елизар, не отрываясь, наблюдал за мной. Не обращая на него внимания, я расстегнула пояс и принялась снимать джинсы. Через секунду на мне остался только костюм для трансформации. Тагашев схватил меня за подбородок:
– Хочешь сражаться? Хорошо! Там пять мракауров и три созданных вампира. Два мракаура и один созданный вампир – твои! Помощи от меня не жди!
– И не надо! – завизжала я. – Справлюсь и без тебя!
Тагашев резко прижался к моему лицу. Под неистовым натиском его губ мои губы раскрылись. Очертания салона медленно поплыли в сторону. По венам заструилась смесь отравляющего наслаждения и упоительной истомы. Тело податливо обмякло, и он почувствовал это.
– Целуюсь на слабую «троечку»? Если хочешь, можем продолжить после боя, – злорадно шепнул он и снова поцеловал меня. – Может, вытяну на большее? Или уже вытянул?
Оттолкнув его, я выскочила из машины:
– Я просила не прикасаться ко мне!
– А я просил не искушать меня!
Его поцелуи жгли. Сердце грохотало, как скоростной поезд. Резко развернувшись, я трансформировалась и понеслась к тупику. Нужно успокоиться, прийти в себя, отвлечься, ведь впереди бой. Внезапно я поняла, что, разозлившись на Елизара, забыла о страхе. От него не осталось и следа. Вдохнув воздух, я мгновенно сосредоточилась. Мозг заработал четко и слаженно. В тупике – люди и вампиры. В одно мгновение все отошло на второй план. Теперь мной овладел инстинкт оборотня. Смертные пока живы, но успеем ли мы?
Лапы беззвучно касались плиток тротуара. Пустынная темная улица круто изогнулась влево. Из мрака выплыла узкая арка из серого камня. Далеко за спиной послышался едва различимый звук машины. Елизар решил напасть открыто и едет сюда, но дал мне возможность добраться первой. Вампиры меня не чувствуют. Нужно напасть с разных сторон. В голове появился план.
Скользнув мимо арки вправо, я побежала вдоль обшарпанной стены кафе. Бесшумно запрыгнув на крышу, сразу пригнулась и начала подбираться к краю.
В конце тупика, заставленного переполненными контейнерами с мусором, прижавшись спиной к бетонной ограде завода, стояли двое смертных парней. Обступая их полукругом, к ним медленно приближались восемь вампиров. Среди созданных вампиров были две девушки. И одна из них привлекла мое внимание.
Затаившись, я вглядывалась в ее лицо. Рыжеватые волосы, которые раньше были собраны в скромный хвост, теперь накрученными прядями спускались на плечи. Миндалевидные зеленые глаза. Россыпь веснушек. Это пропавшая девушка. Ее фотографию я видела по местному каналу. На фотографии она была в светло-голубой блузке со смешными рюшками. Но теперь она стала совсем другой. Длинные стройные ноги обтянуты узкими кожаными брюками, заправленными в высокие сапоги. Короткая кожаная куртка с множеством молний едва прикрывала поясницу. Невинное красивое лицо теперь не казалось непорочным: оно проникнуто презрением к смертным и жаждой крови.
Я вспомнила свою подругу. Тонкие черты лица, безграничная доброта, сочетающаяся с необыкновенной мягкостью характера, душевным теплом и отзывчивостью. Я представила Альбину. Обе девушки – созданные вампиры, но так сильно отличаются. Невинная смертная стала убийцей. Кто из этих убийц сделал ее такой и почему? На нашей территории мракауры редко создают вампиров, но эту девушку по каким-то причинам не пощадили.
Меня охватила ярость. От злости когти продавили шиферную крышу. Мракауры не просто убили ее, а сделали из нее врага.
Услышав шум над головой, вампиры подняли головы и принюхались. Припав к крыше, я затаилась, и они не заметили меня.
– Возможно, кошка. – Светловолосый мракаур в черном костюме пожал плечами и опять повернулся к смертным.
Ох как же ты прав… Очень большая кошка. Скользнув темной тенью, я прыгнула, вгоняя когти в затылки сразу двоих мракауров, стоящих рядом. Твердая плоть поддалась, словно масло. Хрустнули раздробленные кости. Снег окрасила кровь. Оборотень во мне удовлетворенно заурчал. Вампиры безжизненно упали. Остальные растерялись, так как до сих пор не чувствовали меня, и бросились врассыпную. В проходе арки появился Елизар.
– Псы! – крикнула рыжеволосая девушка.
– Ошибаешься, – вкрадчиво сказал Тагашев.
Контейнеры с мусором поднялись в воздух и с грохотом начали опускаться позади него. Он закрыл проход.
В глазах вампиров плеснулся ужас. Обнажив клыки, они начали отступать. Прижавшись спинами к стене, смертные тряслись от страха. Мне стало жалко их. Неплохо бы стереть им память прямо сейчас, но времени пока нет.
Обернувшись вампиром, я выбросила когти и, разогнавшись, прыгнула на ближайшего ко мне мракаура, разрывая ему горло. Только теперь противники пришли в себя. Оставшиеся двое мракауров закрыли себя слабыми щитами. Странно, они пытаются прикрыть рыжеволосую девушку. Елизар улыбнулся. Под его взглядом щиты начали оплавляться. Сгустки едва заметного серебристого свечения сползли с их тел. Не раздумывая, я разорвала еще одного. Когти врезались в плоть снова и снова.
– Я говорил – двоих, а не всех, – чему-то улыбаясь, возмутился Тагашев.
– Тебе останутся созданные вампиры, – парировала я, чувствуя, что к горлу подступила тошнота. Одно дело – тренироваться и только делать вид, что разрываешь мракаура, и совсем другое – разрывать по-настоящему, пусть они и враги. – С рыжеволосой я бы хотела поговорить.
Контейнер слева от меня поднялся в воздух, грозя обрушиться на меня. Елизар перехватил его взглядом и отбросил далеко в сторону. Раздался грохот и шуршание мусора.
– Кто вы? – Застучав от страха зубами, невысокий мракаур попятился к стене кафе.
Наверное, удивлен, что странный оборотень и мракаур защищают смертных вместе.
– Отличная команда, – непринужденно сказал Елизар, отражая атаку трех созданных вампиров.
Рыжеволосая девушка рычала от злости, бросаясь на него разъяренной фурией. Глупая, совсем не знает, с кем имеет дело.
Темноволосый парень с вьющимися волосами и одна из девушек поочередно рухнули на землю. Я разорвала последнего мракаура.
– Она твоя. – Обхватив рыжеволосую вампиршу за плечи, Тагашев с силой толкнул ее ко мне.
Перехватив девушку одной рукой, я приставила к ее горлу когти.
– Что тебе нужно? – Оскалив клыки, вампирша зарычала.
– Как ты стала вампиром?
Она истерично расхохоталась:
– Зачем тебе это? Я жила жизнью серой мыши, даже не подозревая, что рядом со мной находится совершенно другой мир! Появился парень, ради которого я готова на все. – Глаза девушки зажглись фанатичным огнем. – Он сделал меня такой и пообещал, что очень скоро вернется. Мракауры должны были охранять меня. Вы не можете уничтожить меня. Я сильна и бессмертна, – рявкнула она.
Я царапнула ей горло.
– Не так уж сильна и не так уж бессмертна.
– Да, он предупредил о лицемерных псах, которые тоже пьют кровь, но считают себя защитниками людей!
– Он? – Я сдавила горло девушки сильнее.
Она захрипела.
– Да. Он сказал, что нужно опасаться оборотней. Не убивай меня, – прошептала она, но ее лицо исказилось от ненависти. – Я не собиралась убивать этих смертных, я всего лишь хотела создать из них вампиров. Он сказал, что чем больше я создам их, тем быстрее он вернется и заберет меня с собой. Это единственное, чего я хочу!
Мы с Елизаром переглянулись.
– И многих ты создала? – зло спросил Елизар.
– Двадцать вампиров и каждый из них создает новых.
– Кто тебя создал?
Девушка надменно фыркнула. Я сжала ее горло еще сильнее.
– Кирилл. Его зовут Кирилл Чернов, и когда он вернется, то уничтожит вас всех!
Наклонив голову, я потрясенно выдохнула. Значит, он был здесь совсем недавно и очень скоро появится снова. Испепеляющий страх ворвался в сознание. Я задрожала. Рука, сжимавшая шею, расслабилась.
– Злата, не наклоняйся к ней!
Я испуганно вскинула голову, и только это спасло от клыков вампирши. Острые зубы щелкнули в миллиметрах от горла.
Елизар бросился со скоростью молнии. Хрустнули шейные позвонки. Обмякнув, она медленно начала оседать на снег. С тонких губ струйкой побежала кровь. Я потрясенно смотрела на Тагашева. В глазах появились слезы, мне стало жаль ее, пусть она и враг. Елизар схватил меня за плечи.
– Ни-ког-да! Слышишь! Никогда не смей расслабляться или жалеть! – зарычал он. – Она слаба, но могла разорвать тебя!
Я всхлипнула. Он прижал меня к себе и снова отстранил:
– Как ты догадалась расспросить ее?
– Ее фотографию показывали по местному каналу. Она пропала. Раньше она выглядела не так, как сейчас, и почему-то напомнила мне Альбину. Я не знаю, зачем заговорила с ней. Может, просто подумала, что она может быть другой. – Стараясь не смотреть на тело девушки, я смотрела на руки Елизара, которые с такой легкостью уничтожили ее.
Тагашев отвел их за спину.
– Она не может быть другой. Она убийца и должна умереть. Думаю, нам будет что рассказать Фомину, – вздохнул он. – Благодаря тебе мы получили информацию. Если не ошибаюсь, Кирилл создает армию вампиров. Они не приходят с другой территории, а создаются здесь.
– Зачем ему армия созданных вампиров? Они слабы и не представляют для нас угрозы.
– А ты представь, что произойдет, если их будет слишком много.
По телу прошла дрожь. Я отчетливо представила объятых жаждой вампиров, поджидающих и убивающих смертных в каждом переулке.
– Инстинкт оборотней будет направлен только на спасение жизни смертных, – прошептала я. – Начнется хаос, и тогда Охотники придут за Колесниковым, у них появится хороший шанс похитить его.
– Ты все поняла правильно. Но теперь мы знаем, чего добивается Кирилл. Созданные вампиры будут уничтожены до того, как их станет целая армия. Сегодня маленькая дикая кошка помешала планам Виктора Коншина. – Елизар улыбнулся, но я вздрогнула.
– Сомневаюсь, что это остановит их надолго.
– Но все же остановит.
Неугомонное сознание мгновенно показало лицо Чернова. Моя уверенность в неотвратимости встречи не пропала. Но, возможно, сегодня я отложила эту встречу на другое время. Взгляд вернулся к распростертому телу девушки на снегу.
– Он ведь не может любить. Она сказала, что готова ради него на все. Кирилл предоставил ей охрану, значит, он что-то испытывал к ней?
– Если бы он что-то испытывал, он не оставил бы ее здесь. Он лгал ей, Злата.
– Неужели мракауры не испытывают никаких чувств к противоположному полу? У вас есть семьи, у вас есть дети! – с горечью произнесла я.
– Мракауры и созданные вампиры способны испытывать влечение, вожделение, страсть, – ответил Елизар.
Уткнувшись ему в грудь, я всхлипнула. Неужели он такой же, как они? Он тоже испытывает влечение и страсть, но не больше. «Неужели можно жить без любви?» – хотелось крикнуть мне.
Елизар гладил меня по спине.
– Злата, ты ничем не сможешь ей помочь, в крови этой девушки – яд Кирилла. Она никогда не станет такой, как Альбина. Она тоже ничего не испытывала к нему. Ей просто хотелось стать девушкой Охотника. Нужно сжечь тела. Иначе тебе снова придется сражаться с пятью мракаурами. Ты умница, маленькая дикая кошка. И хорошая ученица, – мягко сказал Елизар. – Прости, что разозлил тебя в машине. Я должен был прогнать твой страх. Считай, сегодня у нас была тренировка. Ты справилась. А о девушке забудь.
Сглатывая горький ком, я посмотрела на него с болью и разочарованием. Конечно, он не понял причину моего расстройства.
– Поцеловал, чтобы разозлить? – тихо спросила я.
– Злата, займись вампирами, – напомнил Тагашев.
– Я займусь смертными. У меня нет зажигалки. Сожги тела сам.
– Как – нет?
Я пожала плечами.
Недовольно посмотрев на меня, он достал свою. Тело первого убитого мной мракаура слегка подрагивало. Он начал восстанавливаться. Щелкнув серебряной зажигалкой, Елизар поднес ее к телу мракаура. Быстрая синеватая вспышка пламени поглотила тело. Странно, что вампиры сгорают так быстро. Даже снег не растаял. Через пару секунд на месте мракаура осталась горстка пепла. Зажигалка скользила от одного вампира к другому. Елизар сжег тела.
Перестав смотреть на голубоватые вспышки пламени, я повернулась к смертным. Все это время они не пытались сбежать или закричать. Посиневшие от страха губы парней беззвучно шевелились, очевидно повторяя слова молитв.
– Все хорошо. Вы живы, – тихо сказала я, нащупывая в кармане костюма коробочку с иглами «стирателя памяти».
Через секунду я подхватила обмякшие тела смертных и мягко опустила их на землю. Достав «стиратель крови», я нажала дозатор. Капля упала на землю, начала разрастаться, покрывая собой кровавый снег, а потом, зашипев, вспенилась. Снег стал девственно чистым, лишь немного рыхлым. Мусорные контейнеры поднялись в воздух и беспорядочно расставились по проходу.
– Тебе не кажется, что мы действительно отличная команда? – спросил Елизар.
– Разве может быть по-другому? Ты – наставник, а я – твоя ученица.
«Но целовать меня не стоило. Слишком приятно, слишком больно, а еще я девушка Макса», – мысленно добавила я. Тагашев улыбнулся и, поддерживая меня под локоть, повел к машине.
Первым делом я достала из кармана куртки телефон. Шесть вызовов Макса. Я торопливо набрала его номер. Он мгновенно поднял трубку:
– Злата, что у вас? Я чуть с ума не сошел!
Представив напуганное лицо Фадеева, я заулыбалась:
– Пять мракауров и три созданных вампира. Все уничтожены.
Макс тихо присвистнул.
– В нашем случае Тагашев ошибся, – хмыкнул он. – Три созданных вампира. Я сидел на лавочке, наблюдал за тем, как Павел и Елена справляются, и беспокоился за тебя. Они уничтожили их очень быстро. Правда, Павел немного разочарован.
Я покосилась на Елизара. На его губах появилась едва заметная улыбка. Взяв мою куртку, он набросил ее мне на плечи. Затем распахнул дверцу джипа. «Он не ошибся», – подумала я. Он знал, что там всего три созданных вампира. Не хотел никого подвергать опасности, а мне устроил экзамен. В случае провала он бы легко справился сам.
– Поехали, говорить можно и по дороге, – сказал Елизар.
Я кивнула и, не отрывая трубку от уха, села в машину.
– Мы приедем минут через десять.
– Я уже соскучился, – прошептал Макс.
Едва слышно вздохнув, я откинулась на спинку сиденья, ненавидя себя за то, что совсем недавно таяла от поцелуя Елизара. Макс не заслужил такого обращения.
– Я тоже соскучилась, – всхлипнула я.
– Эй, забияка! Все отлично. Если Тагашев достает тебя, врежь ему немедленно. Приедете, я добавлю.
– Обязательно, – подавленным голосом сказала я.
Фадеев отключился. Потерев висок пальцами, я положила телефон в карман. В другом кармане нащупала жвачку и, достав кубик, начала жевать.
– Клубничная, – усмехнулся Елизар. – Мне понравилась.
Вспыхнув, я достала еще один кубик и протянула ему.
– Максу она тоже нравится, – тихо сказала я.
– Не сомневаюсь. – Сцепив челюсти и не взяв жвачку, Тагашев отвернулся.

Остановившись на уже знакомой парковке возле байкерского клуба, Елизар заглушил автомобиль и неспешно вышел наружу. Павел и Макс, затянутые в костюмы для трансформации (похоже, их одежда не уцелела), о чем-то говорили. Елены не было видно. Завидев наш джип, Макс повернулся и, улыбаясь, бросился ко мне. Выпорхнув птичкой из «лексуса», Елена метнулась к Елизару и начала рассказывать о сражении. Фадеев подошел, буквально выволок меня наружу, подхватил на руки и закружил. Я улыбнулась.
– Сколько созданных вампиров уничтожил Хранитель света? – рассмеялся он, поставив меня на землю.
– Пять мракауров. – Тагашев подошел к нам и усмехнулся.
Макс вздрогнул.
– Это ты так шутишь? – опешил он.
– Она не оставила мне шансов, – хмыкнул Тагашев. – Макс, все прошло отлично. Злата умеет защищать себя.
– Они не были сильными, и Елизар мне помогал, – пожала я плечами.
Лицо Макса менялось несколько раз. Сначала оно стало бледным, потом щеки залил яркий румянец. Он недоверчиво переводил взгляд с меня на Елизара.
– Маленький Хранитель света уничтожил пятерых мракауров? – наконец выдохнул Фадеев и поцеловал меня…
Наверное, на моих губах остался запах Елизара. Слишком мало времени прошло с момента поцелуя. Макс напрягся и побледнел. Отстранив меня от себя, он с болью посмотрел мне в глаза:
– Злата?
Ничего не спросил, но интонацией выразил все: разочарование, боль, укор.
Чувствуя себя полным ничтожеством, я сжалась в комок. Не в силах выдержать его взгляд, прикрыла веки. Собиралась не причинять ему боли, отвечать взаимностью, но, забыв обо всем, ответила на поцелуй Елизара, хоть и не желала этого. Нет, лгу… Желала и отвечала!
– Прости. – Мой шепот был таким тихим, что его едва можно было различить.
Макс разжал объятия. Снег под его ботинками скрипнул. Он отступил от меня на шаг. Открыв глаза, я загнанно посмотрела на парня.
– Макс, она не виновата, – вмешался Елизар. Очевидно, он понял, что между нами происходит. – Это я…
Договорить он не успел. Кулак Макса врезался ему в челюсть, затем еще и еще. Тагашев не сопротивлялся, молча снося ярость Макса. Ударив его в очередной раз, Фадеев отступил.
– Никогда. Не смей. Прикасаться. К моей. Девушке! – зарычал он. – Иначе я уничтожу тебя, мракаур! – Он пнул ногой валун размером с мяч. Камень отлетел далеко в сторону, глухо ударился о дорогу и развалился на части. Опустив голову, Макс закрыл лицо руками.
Павел растерянно следил за происходящим.
– Всегда знала, что ты шлюха. – Голос Елены подействовал как пощечина.
Я резко отпрянула назад. Развернувшись, бросилась бежать, не в силах оставаться здесь, рядом с ними. Ноги подкашивались, я задыхалась от унижения и боли. Не разбирая дороги и спотыкаясь, я бежала дальше и дальше, пока не поняла, что пробираюсь сквозь кустарник. Кажется, это парк. Споткнувшись в очередной раз, я упала в снег и разрыдалась. Сердце разрывалось на части. Макс, милый, я не хочу причинять тебе боль, но он делает меня слабой. Любые мои намерения все исправить разлетаются вдребезги. «Прости, прости, прости», – стучало в голове маленькими молоточками.
– Я не заслуживаю твоей любви, – задыхаясь от рыданий, шептала я.
Тихие шаги раздались совсем рядом. Я вжалась в землю, мне хотелось провалиться сквозь нее. Макс опустился на корточки и, приподняв меня, прижал к себе. Ничего не говоря, он гладил меня по спине, давая выплакаться. Лучше бы он возненавидел меня. Простил, но ведь я этого не стою. Уткнувшись ему в грудь, я громко, надрывно плакала.
– Пожалуйста, не плачь, – прошептал он. – Я не должен был так себя вести. Ты виновата только в том, что любишь его, а он воспользовался этим.
От слов Макса стало еще больнее. Я начала вырываться, но он не отпустил, прижал к себе и начал убаюкивать, как ребенка:
– Эй, перестань рыдать. У меня уже костюм промок.
– Тогда… от… пусти… меня, – икая, проговорила я.
– Никогда, – улыбнулся он. – Я не отдам тебя никому, забияка!
Перестав сопротивляться, я прижалась к нему. Макс наклонился и начал покрывать мое лицо поцелуями…

Глава 28
Бал Хранителей света

Созданные вампиры создавали новых, но Фомин четко распределил силы. Практика стала напряженной: каждую ночь та или иная группа уничтожала вампиров, и к концу недели нам удалось уничтожить почти всех.
Наша группа больше не разделялась. Макс понимал, что не может обойти Николая и должен терпеть присутствие Елизара. Думаю, Тагашев чувствовал вину – скорее передо мной, чем перед Максом, но его больше не задевал. Парни на время смирились с присутствием друг друга, хотя давалось им это нелегко. Открытая неприязнь скрылась за плохо замаскированной враждой: холодные обсуждения патрулей, не менее ледяные отношения. Я понимала, что причина во мне, но объяснений поведению Тагашева так и не нашла. Иногда я ловила на себе его странные взгляды. Он словно говорил безмолвным языком глаз, и в эти минуты мне казалось, что он что-то ко мне испытывает. Но как только он замечал, что я смотрю на него, лицо превращалось либо в непроницаемую маску, либо излучало неподдельное дружелюбие, приправленное мягкими улыбками, теплыми словами, веселыми шутками. Елизар – сложная головоломка, собрать которую я не в силах.
Павел и Елена дежурили с нами постоянно. С девушкой я не заговаривала. Испепеляя меня ненавидящим взглядом, она молчала. Впрочем, это не мешало ей сосредоточиться на флирте с Елизаром. Казалось, Тагашева забавляет ее поведение, но относился он к ней, как к любому из студентов: наставлял, ободрял, иногда успокаивал, но и только. И я перестала ревновать. Может, потому, что поняла, что она ему безразлична, а может, потому, что испытывала вину перед Максом и старалась ее загладить, проводя с ним почти все время. Даже засыпала, зная, что он рядом и не уйдет до тех пор, пока я не усну. И тогда приятное общество Макса сменялось страшным обществом Кирилла.
Подготовка к балу Хранителей света захватила всех. Я не стала исключением. Куплены платье и маска, куплены подарки друзьям, которые стали Хранителями, но настроение нельзя купить ни за какие деньги. Перенасыщая меня безмерными порциями страха, кошмары продолжались.

Острый маленький кулачок Киры врезался мне в бок. Я подскочила. Кажется, задремала прямо в кресле. На бал Хранителей света мы собирались у меня дома. После ночного патруля и недолгого беспокойного сна времени на салон совсем не осталось. Кира не Хранитель, но на бал ее пригласил Роман. Подозреваю, что там соберется половина клана.
– Не смей засыпать! Я не смогу закончить прическу.
– Ты возишься с волосами, мне приятно, и я расслабилась, – полусонно улыбнулась я.
– «Расслабилась», – передразнила Кира, подражая моей интонации. – Расслабишься после бала. Макс и Роман приедут через пятнадцать минут, а ты не готова. – Больно дернув меня за локон, Кира взялась за шпильки.
– Там будет столько Хранителей, что в толпе на мою прическу никто не обратит внимания, – отмахнулась я.
– Не надейся, – хмыкнула подружка. – Я сделаю потрясающую укладку, если ты, конечно, не свалишься на пол.
Снова повернувшись к зеркалу, начала разглядывать себя. Без Киры я бы не справилась. Вернее, справилась бы, но бал к тому времени уже закончился бы. Безупречный, ненавязчивый, естественный макияж. Тщательно уложенная прическа с ниспадающими локонами. Темное длинное платье глубокого темно-синего цвета. Любимое сердечко-медальон в комплекте с жемчужными сережками. Уложив последнюю прядь, Кира обошла меня со всех сторон и, удовлетворившись моим внешним видом, скрестила руки.
– Неприятно признавать, – притворно вздохнула подружка, – но выглядишь потрясающе.
– Неприятно признавать, но ты тоже, – хмыкнула я в ответ. – У Романа слюнки потекут.
Я не льстила. Кира – само воплощение нежности. На ней было нежно-розовое платье с глубоким декольте, красиво подчеркивающим грудь. Светлые волосы собраны в очень сложную прическу. Изящные ножки обуты в туфли на высоченных каблуках, на которых она держалась каким-то чудом.
– Итак, мы готовы. Осталось дождаться парней. – Кира в очередной раз оглядела себя в зеркало.
– И они не заставят себя ждать, – сказала я, услышав внизу звонок.
Послышалось легкое постукивание каблуков – воздушные быстрые шаги мамы. Она открыла дверь. Донесся низкий голос Макса и более высокий – Романа.
Поднявшись с кресла, я расправила платье и направилась к выходу.
– Эй, а маску? – напомнила Кира, когда я уже вышла на лестницу.
Я остановилась:
– Ты права.
Вернувшись в комнату, я подхватила со столика синюю, в тон платью, полумаску, отделанную мелким жемчугом и серебром. Пропустив Киру вперед, начала спускаться по лестнице. Примерно на середине я замерла, уставившись на Фадеева.
Сейчас он выглядел как истинный представитель древнего рода верлафов. От спортивного стиля не осталось и следа. Идеальный черный костюм с галстуком-бабочкой. Шея туго обтянута воротом ослепительно-белой рубашки. Рука сжимает серебряно-черную полумаску. Только глаза Макса остались прежними: теплые, любящие, восхищенные. Он поднялся на несколько ступенек и протянул руку.
– Даже слов нет, – прошептал он. – Ты прекрасна!
– Я рассчитывала на это, – честно призналась я, спускаясь вниз.
Макс покружил меня, оглядывая со всех сторон.
– Ты в курсе, что у твоего платья спины нет? – лукаво спросил он.
– Кажется, да.
Я удовлетворенно посмотрела на Ирину. Именно она помогала выбирать платье три дня назад. Мама заговорщицки подмигнула.
– Ты прекрасна, – снова прошептал Фадеев.
– Эй, а как же «здравствуй, Кира, выглядишь ослепительно»? – хмыкнула подружка.
– Здравствуй, Кира. – Взглянув на девушку, Макс рассмеялся. – Выглядишь потрясающе.
Подружка довольно рассмеялась.
– Фото на память? – Мама встала с дивана и сняла крышечку с фотокамеры, которую держала в руках.
Попозировав, мы вышли в прихожую. Макс помог надеть мне длинную – до пят, шубку. Я подхватила рюкзак с костюмом для трансформации и небольшими подарками для друзей.
– Ты ведь не пойдешь с этим на бал? – опешила Кира.
– Оставлю в гардеробе. Я ведь Хранитель.
Подружка удивилась, но промолчала.
Мы вышли к джипу Макса. Было решено, что домой я вернусь с Ириной и Николаем, которые приедут на бал немного позже нас. Я села рядом с Максом. Кожаный рюкзак уютно устроился возле моей ноги.
На территории клуба яркими огнями переливалось несколько елок, но не они привлекли мое внимание, а сам вход в клуб. Огромная голова дракона со светящимися красными глазами и длинными, подсвеченными красным светом клыками извергала бело-розовый дым. Казалось, что дракон дышит. И только в глубине горла можно было разглядеть большие двустворчатые двери, сотканные из языков пламени.
– Ничего себе, – зачарованно прошептала Кира. – Двери горящие?
Макс улыбнулся.
– Думаю, смонтированы по принципу электрического камина. Я знаю этот клуб. Могу сказать, что за месяц он изменился кардинальным образом.
– Не могу больше ждать. – Хлопнув дверцей, Кира нетерпеливо выскользнула на залитую яркими огнями парковку. С нежностью глядя на свою девушку, Роман вышел наружу.
– Вас подождать? – спросил Самойлов.
– Мы ведь не очень торопимся? – Фадеев накрыл мою ладонь своей.
Я покачала головой. В ультрамариновых глазах плескалось восхищение. Наверное, хочет что-то сказать или недолго побыть наедине. Прикусив губу, я застенчиво улыбнулась.
– Мы задержимся, – ответила я Роману.
Самойлов понимающе хмыкнул и захлопнул дверцу. Разглядывая меня, Макс молчал.
– Ты так смотришь, что мне хочется удрать, – призналась я.
Он улыбнулся.
– Ты так красива, что дыхание перехватывает. – Кончиками пальцев Макс коснулся моей скулы, мягко очерчивая контур лица. Щеки мгновенно запылали. – Но твоя прическа не завершена… – Макс запнулся и торопливо достал из кармана пиджака плоскую бархатную коробочку. Раскрыв, протянул ее мне. – Это подарок, Злата, и я очень хочу, чтобы ты приняла его.
На черном бархате лежал потрясающий красоты гребень-орхидея. Я зачарованно смотрела на украшение. Белые эмалевые лепестки казались настоящими, лишь серебряные зубчики гребня и тонкие серебряные перемычки, соединяющие лепестки в прекрасный цветок, говорили, что это не так. В салоне Ирины я видела много антиквариата и сразу поняла, что этому украшению не один век. В голове возникли смутные воспоминания. Я видела этот гребень на портрете в гостиной Макса. Подняв голову, я растерянно посмотрела на Фадеева.
– Я не могу принять его, – тихо сказала я. – Этот гребень принадлежит твоей маме.
Он покачал головой.
– Когда я переезжал от родителей, мама отдала его мне, сказав, что я должен подарить его своей девушке. Я совсем забыл о гребне, но когда увидел тебя впервые, то понял, что он в любом случае будет принадлежать тебе.
Испуганно взглянув на Макса, я захлопнула коробочку. Пальцы задрожали. Будто боясь обжечься, я отдернула руки. Он вздохнул.
– Нет. – Голос не подчинялся и подрагивал. – Это дорогой подарок, но причина даже не в этом. Орхидея – это обязательство, Макс, а я не хочу обязательств. Твоя мама подразумевала нечто иное.
Он покачал головой:
– Злата, ты не поняла. Никаких обязательств. Даже если бы ты не стала моей девушкой, я подарил бы тебе орхидею на твой первый бал. Она словно создана для тебя. Получение статуса Хранителя света – серьезный повод для подарка. Если не хочешь принять от парня, прими от друга.
Макс взял коробочку с моих коленей и, вновь раскрыв ее, достал гребень. Я затаилась. Наклонившись, он аккуратно заколол мне волосы.
– Я…
Нежно коснувшись губами моих губ, Макс прошептал:
– Ничего не надо говорить, забияка. Это твой первый бал Хранителей света. Пора надевать маски.
Он протянул руку к панели, взял серебряно-черную полумаску, надел ее и снова посмотрел на меня. Выглядел он сокрушительно и неприступно. Настоящий аристократ, тут не то что заговорить – приблизиться страшно.
– Орхидея прекрасна. Спасибо, – медленно произнесла я, тоже надевая полумаску. – Если бы я не знала тебя, то сегодня побоялась бы подойти.
– Тогда подошел бы я.
Фадеев вышел из машины и, распахнув дверцу с моей стороны, подал мне руку. На губах парня играла улыбка. Под маской его глаза казались темными и блестящими. Я вышла на улицу и тоже улыбнулась.
При нашем приближении горящая дверь распахнулась, пропуская нас в клуб. На секунду показалось, что мы попали в пещеру с высокими неровными сводами, увенчанными каскадными стеклянными люстрами, очень напоминающими сталактиты. Пористые стены холла искрятся блестящими вкраплениями слюды. Широкая каменная лестница круто уходит вверх и кажется вырубленной прямо в горе. Ступени объяты огнем, как и двери. Даже идти боязно. Фантастическое ощущение: будто мы резко перенеслись глубоко в недра земли, где трудолюбивые гномы жили многие века и откуда исчезли, разбудив дракона.
Макс увлек меня не к лестнице, а в неровный пролом в стене, ведущий в миниатюрную пещерку, которая являлась гардеробом. Шаги отдавались эхом. Насчет подгорных жителей я ошиблась, они никуда не делись. Крошечный человечек в костюме гнома приветливо выглядывал из-за высокой стойки гардероба. Даже в зал не вошли, а клуб уже впечатлил.
Достав из рюкзака сумочку, я протянула рюкзак «гному». Макс предложил пройти в холл клуба. Мы поднялись по лестнице, в конце которой тоже оказались горящие автоматические двери. На четырех последних ступенях, вытянувшись в струнку, стояли восемь Хранителей – очевидно, охрана. Из-за двери слышался неразборчивый, многоголосый гул. По мере нашего приближения он становился громче и отчетливее. Теперь можно было разобрать смех, множество голосов и мелодичную музыку. Двери распахнулись, перенося нас в совершенно другой мир, словно из подземелья мы взметнулись ввысь.
Казалось, все вокруг сделано из воды, огня и стекла. Высокий сводчатый потолок с тысячами прозрачных, сверкающих сосулек светился тысячами отраженных свечей. Стеклянный, заполненный водой пол под ногами бурлил, схватывался пузырьками, будто закипал. Огненные дорожки вели в глубину зала: обхватывали стеклянные колонны, в которых полыхали вспышки огня, окружали небольшие стеклянные столики, бежали к стенам. В центрах столиков высились узкие стеклянные вазы с композициями из красных лепестков роз в форме дракончиков. Девушки-официантки в красных костюмах, напоминающих чешую, и масках драконов сновали между фуршетными столами. Фонтаны со спиртным соседствовали с фонтанами из разноцветного шоколада и пирамидами из фруктов. Но самой примечательной была сцена: большая, круглая, тоже стеклянная. Вокруг сцены кольцами извивался длинный ледяной дракон с вырывающимся из пасти пламенем.
– Должен признать, в этом году Фомин превзошел себя, – сказал Макс, разглядывая зал.
– Никогда не видела ничего подобного, – выдохнула я, пятясь назад. Напугал не зал, а огромное количество незнакомых верлафов.
– Хочешь улизнуть? – Фадеев рассмеялся и повел меня сквозь многочисленную гудящую толпу.
– И немедленно, – прошептала я. – Здесь невозможно найти кого-то из знакомых. Макс, не оставляй меня одну.
– Злата, ты знаешь многих.
Словно подтверждая его слова, с нами начали здороваться. Подходили парни и девушки в разноцветных масках. Хранители света сидели за столиками, собирались группами, плавно перетекающими одна в другую. Я растерялась. От пестроты масок резко закружилась голова. Вцепившись в руку Фадеева мертвой хваткой, я шла за ним, стараясь выглядеть непринужденно, но это давалось с трудом.
– Макс, Злата!
Среди нарастающего гула голос Марка показался необыкновенно родным. Я начала вертеть головой по сторонам и в одной из групп увидела Альбину, Марка, Романа и Киру, а также Наталью, Аркадия и Павла. Елизара с ними не было. Интересно, где он?
Мы примкнули к друзьям. На минуту оставив меня, Макс подошел к своему ученику. Воспользовавшись моментом, я поздравила друзей, презентовав им небольшие памятные подарки. Теплые поздравления сыпались и на меня. Взгляд скользил по залу в поисках Тагашева. Хотелось поздравить и его, ведь, несмотря на то что они с Марком мракауры, они тоже стали Хранителями света. Но его не было.
Очень скоро свет в зале приглушили. На сцену вышел Фомин в неизменном коричневом костюме. Волчьи глаза восхищенно и медленно оглядели присутствующих. Похоже, ему доставляло удовольствие видеть в одном зале столько Хранителей света.
– Сегодня в этом зале собрана такая сила, что дух захватывает. – Юрий Петрович довольно рассмеялся. Отовсюду послышался одобрительный смех. – Не буду утомлять вас длительной речью. Итак, восемьсот девяносто третий бал Хранителей света считаю открытым! – Фомин театрально развел руки в стороны.
Начался концерт. На сцену вышла очень популярная группа. Динамики оглушили звуком электронной музыки. Вскоре верлафы снова начали перемещаться по залу. Макс принес нам тарелочки с маленькими канапе, фрукты и сладости. Кира и Роман танцевали. Марка и Альбину обступила группа Хранителей из другой семьи. Оттуда доносились взрывы смеха. Похоже, Марк своим привычкам не изменил, а гости уедут, изрядно пополнив запас анекдотов. К нам постоянно кто-то подходил знакомиться. Парни с трансформацией волка, но из другой семьи, трое Хранителей с трансформацией рыси. Два мулата с трансформацией леопарда долго говорили с Максом. Шоу-балет сменила еще одна популярная группа. Из динамиков полилась медленная музыка.
– Через десять минут нам с Аркадием пора уходить. – Фадеев посмотрел на часы. – Но у нас еще есть время на танец.
– Десять минут – это два или три танца. Не будем терять время. – Я увлекла его на танцпол.
Обняв за талию, Макс закружил меня в танце.
– Все-таки уроки Альбины пригодились, – заметил он.
– Согласна. Чувствую себя грациозным вампиром, а не начинающим горнолыжником.
Скользя взглядом по залу, я хотела найти Елизара. Вместо Тагашева я увидела Ирину и Николая. Значит, они уже приехали. Ирина помахала мне рукой. Я подмигнула, показывая ей, что заметила их.
– Мама и Николай уже здесь.
– Значит, я оставляю тебя в надежных руках, – улыбнулся Макс. – По-моему, мужская половина зала сегодня завидует мне. А я начинаю нервничать.
Улыбнувшись, я сжала его ладонь. Танец закончился, но Макс плотнее прижал меня к себе.
– Мне пора. – В синих глазах мелькнуло разочарование.
Я вцепилась в его руку:
– Еще немного. Давай хотя бы подойдем к Ирине и Николаю.
– Ну хорошо, еще пять минут.
Фадеев взял меня за руку и повел к столику Вязина. По мере нашего приближения на губах Николая появлялась улыбка. Очевидно, он заметил нас давно.
– Итак, ты увела у меня одного из лучших Хранителей света. – Вязин усмехнулся.
– Хранитель света не возражает, – весело парировала я.
Проницательно посмотрев на Макса, Николай рассмеялся:
– Не сомневаюсь. Всегда видел, как он на тебя смотрит. Это был вопрос времени. Ты ведь не подведешь меня, Макс? – обратился он к Фадееву. – Дочь у меня одна.
Я покраснела. Макс нежно сжал мои пальцы и серьезно взглянул на Николая:
– Я никогда не причиню ей боли.
– Эй! – возмутилась я. – Может, хватить говорить обо мне так, как будто меня здесь нет?
Николай и Ирина рассмеялись.
– Присоединяйтесь к нам, – предложил Вязин.
– Боюсь, что должен покинуть вас. Патруль, – коротко пояснил он и, наклонившись к моему уху, прошептал: – До завтра, забияка. Я уже говорил, что ты прекрасна?
– Говорил, – шепнула я. – До встречи, Макс.
Сказав «до свидания» всем сидящим за столиком, он скрылся в толпе. Поцеловать меня при Николае он не решился.
Я села на свободный стул. К Николаю беспрерывно кто-то подходил. Хранители из других семей, Фомин, Хранители из нашего клана. Непрерывные знакомства и приглашения потанцевать скоро поднадоели. Я рассеянно смотрела на сцену, где шло очередное красочное представление с фаер-шоу. Скоро от происходящего зарябило в глазах. От смеха и громкой музыки сдавило виски. Бал без Макса стал скучным. Ирина с Николаем скрылись среди танцующих пар. Я грустно вздохнула и снова начала вглядываться в бурлящую толпу, стараясь отыскать Елизара, но даже его силу не чувствовала. Бал в самом разгаре, а его нет. Наверное, не пришел. Но почему? Сердце сжалось. Я разочарованно разглядывала зал.
Внезапно грудь словно перехватило обручем. Торопливо забухало сердце. Совсем недалеко от меня стояли Тагашев и Самохин. Я не могла оторваться от Елизара. Как и на многих парнях, на нем был черный шикарный костюм. Красивое лицо скрыто черной полумаской, подчеркивающей высокие скулы. Белая рубашка с широким воротом расстегнута, красиво обнажая шею. Никакого галстука. Под маской ярко блестят сапфировые глаза, но угадать их выражение невозможно. Если Макс выглядел аристократом, то Елизар – настоящим мракауром, красивым опасным хищником. Рука потянулась к сумочке, где все еще лежал подарок.

Глава 29
Противостояние

Почувствовав мой взгляд, Елизар повернулся и начал приближаться. Ладони внезапно вспотели, став липкими. Наверное, при взгляде на него я никогда не смогу чувствовать себя спокойно. Красивый мракаур не желал уходить из сердца, как бы я ни старалась выбросить его оттуда, как бы я ни сопротивлялась.
– Здравствуй, Злата. – Он мягко улыбнулся.
Сделав глубокий вдох, я успокоилась.
– Привет, наставник. Ты избегаешь меня? Бал начался давно, а ты ни разу не подошел.
Елизар неопределенно пожал плечами.
– Я вообще не хотел приходить. – Он оглядел меня с ног до головы. Выражение его глаз под маской я не увидела. – Но потом решил, что раз у Макса патруль, то у меня есть возможность потанцевать с моей ученицей. Но только после того, как я поздравлю ее с первым балом Хранителей света.
Елизар засунул руку во внутренний карман пиджака и достал небольшой бархатный футляр. Я рассмеялась и показала совсем маленький в своей руке.
– Ты первый, – хмыкнула я.
Раскрыв футляр, Елизар вручил его мне.
– Три вещи, которые должен иметь при себе Хранитель света. В следующий раз, когда придется уничтожить пятерых мракауров, у тебя будет зажигалка.
Я зачарованно смотрела на коробочку для игл «стирателя памяти», на флакончик для «стирателя крови» и на зажигалку. Все три вещи – из серебра. На каждой – золотая буква «Е» и надпись «Любимой ученице». Машинально мой палец прикрыл последнее слово, словно убирая его.
– Зажигалка не гаснет, даже если бросишь ее зажженной на очень большое расстояние. Флакон обычный, а на коробочке для игл «стирателя памяти» – три кнопки. Верхняя – одна игла, средняя – игла скроется, нижняя – выбросишь сразу несколько игл, – объяснял Елизар. Я вспомнила, что в его коробочке иглы тоже задвигались назад, скорее всего, он делал их на заказ. У других Хранителей и даже у Макса всего одна кнопка, выдвигающая иглу. – Сзади на зажигалке тоже надпись, – добавил Елизар.
Достав зажигалку, я осторожно повернула ее, читая крошечную золотую надпись.
«Убийственный огонь, таящийся в твоих руках, пусть уничтожает врагов, но не испепелит в прах друзей».
– Странная надпись, – разглядывая золотые буковки, сказала я. – Вряд ли мне захочется уничтожить кого-то из друзей. Спасибо. Для тебя у меня не такой дорогой подарок. А если быть честной – совсем не знала, что тебе подарить.
Раскрыв ладонь, я протянула ему презент. Развернув упаковку, он достал тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде серебряной пантеры. Изящные длинные пальцы бережно коснулись украшения, словно лаская пантеру.
– Спасибо. Я никогда не расстанусь с ней, – хрипло сказал Тагашев.
Он надел цепочку себе на шею, а затем молча повел меня на танцпол. Его рука, опустившаяся мне на обнаженную спину, жгла раскаленным железом. От его прикосновения сердце замерло, стукнуло, запрыгало. Я чуть отодвинулась, боясь, что чувства захватят с новой силой.
Кажется, начинается новое представление, это как раз то, что мне сейчас нужно. Следует успокоиться и отвлечься. На сверкающем потолке появилось голубовато-серебристое свечение. Похоже на экран или пятно света от проектора. Стараясь не думать о руке Елизара, я сосредоточилась на новом шоу. На экране появилось изображение – прекрасная девушка-вампир. Не просто красивая – ее красота зачаровывала. Хрупкая, нежная и грациозная. Бледная кожа кажется тонким дорогим фарфором. Длинные светлые волосы ниспадают струящимися блестящими прядями, касаются шеи, ложатся на плечи, прячутся за спиной. Невероятно большие голубые глаза смотрят… обеспокоенно. Удивленно уставившись на экран, я не заметила, как остановилась. На вид девушке лет семнадцать, но, вглядевшись в ее глаза, я вздрогнула. Юна и прекрасна, но и стара как мир. Да, перед этими глаза прошло многое: века… нет, тысячелетия. Тонкая изящная рука манила за собой. Я моргнула.
– Злата, ты так зачарованно смотришь на потолок. – Голос Елизара донесся, словно сквозь толстый слой воды.
– Она так красива, – прошептала я, не в силах оторваться от экрана.
Взгляд девушки поменялся, став нетерпеливым и даже раздраженным. Она снова помахала. Внезапно тошнота подкатила к горлу. Лоб покрылся испариной, но оторваться от экрана или что-то произнести я была не в состоянии. Взгляд… снова этот взгляд, но сейчас я чувствую его в тысячу раз сильнее. Сначала боль сдавила виски, скользнула в затылок, затем сжала всю голову. Взгляд вторгался в сознание, пронизывал, сжигал. От боли, сковавшей стенки черепа, я судорожно выдохнула. Безмолвный крик застыл в груди. Сжав голову руками, я продолжала смотреть на потолок. Девушка исчезла… Цветные, но неяркие картинки замелькали одна за другой…
Ночь, везде ночь. Станция метро, окрестности нашего города, торговый центр, где на меня напал Охотник… Огромные спутниковые антенны на телевышке обрушиваются вниз, падают. Я видела их на мониторах академии, но сейчас они уничтожены. Повсюду вампиры.
Светловолосый верлаф в белом халате открывает овальный стеклянный контейнер с костюмом для трансформации. Биохимик? Да, Колесников. Он в лаборатории? Никогда не видела, как создают костюмы, но сразу поняла: контейнер предназначен для этого. Множество блестящих гофрированных трубок тянутся от одной емкости к другой.
– Злата, да что с тобой? – Елизар легонько встряхнул меня.
«Он не видит», – поняла я, рассеянно скользнув по нему взглядом. Никто, кроме меня, этого не видит. Кто-то снова вторгается в мозг. Что происходит? Взгляд приковывал, подчинял и заставлял опять взглянуть на экран. Я вскинула голову к потолку. Боль немного стихла, и я смогла сосредоточиться.
Парк, опять станция метро, везде вампиры. Центральный проспект, а вот это – совсем рядом с клубом… Высокая каменная стена с вышками по периметру, невысокое здание и верлафы. Их около двадцати, и среди них Макс. Вглядываясь в его лицо, я замерла. Он не на вышке, а во дворе, и, кажется, насторожен. «Это его смена в лаборатории», – догадалась я. Кто-то транслирует в мой мозг то, что происходит на самом деле… Снова стены, окружающие лабораторию. От взрыва они разлетелись, но нет ни огня, ни дыма. В огромных проломах появились Охотники. Их много, очень много, не меньше тридцати. Хранители не справятся. Огромный черный волк бросился вперед…
– Там же Макс! – прошептала я, водя руками по бедрам в поисках карманов, но на платье их нет. Телефон в рюкзаке. На экране опять появилась девушка, она звала за собой. Боль в голове и тошнота прошли так же быстро, как и появились. – Дай мне телефон, – прохрипела я. Голос не подчинялся.
Не задавая вопросов, Елизар протянул мобильник. Тяжело дыша, я быстро набрала номер Макса. Трубка безжизненно молчала. Задыхаясь от охватившего предчувствия, я набирала номер снова и снова. Никогда не думала, что гудки в трубке могут быть такими желанными: когда ты хочешь, чтобы была связь, а ее нет. Словно обезумев, я с силой давила на интерактивный экран, желая его оживить, заставить соединить меня с Максом. Телефон треснул в руках. Похоже, не выдержал моих усилий. Осколки посыпались на пол. «Вышки», – пронеслось в голове. Несмотря на охрану, связь уничтожена. Елизар ведь говорил об этом Николаю. Это нападение!
– Что происходит, Злата? – Елизар вглядывался мне в глаза.
Я почти не видела его сквозь пелену слез. Быстрыми струйками они стекали по щекам, змеились по шее, сползали к груди. Все потеряло значение в один миг. «Макс, Макс, Макс…» – билось в голове.
– Там Макс! – прошептала я. – Охотники напали на лабораторию. Хранители не справятся. Я видела, я знаю. Нужно сделать хоть что-нибудь, – судорожно задыхалась я. – Связь уничтожена!
Мои слова он обдумывал всего лишь секунду. Сорвав маску, Елизар бросил ее на пол. Темные глаза сузились, в них появилась решительность:
– Быстро расскажи Николаю и убирайтесь в город.
С огромной скоростью он бросился из зала, расталкивая Хранителей.
Я потерянно смотрела по сторонам, впав в ступор и словно не понимая, где нахожусь. Ноги будто приросли к полу. После многочисленных сражений с созданными вампирами оборотни расслабились. Бал Хранителей света. Много верлафов собралось здесь, но связь уничтожена, поэтому до сих никто пор ничего не знает. Но, может, это и был план Виктора? Созданные вампиры были лишь отвлекающим маневром. Охотники напали именно сегодня, зная, что многие из нас на балу. Те, кто сегодня патрулирует территорию, не справятся. Фомин был прав: погибнут верлафы.
В поле зрения попал Павел. Он стоял совсем рядом. В его глазах застыли слезы.
– Ты ведь все слышал?
– Да, – выдавил парень и бросился к двери.
Метнувшись следом, я вцепилась ему в руку, догадавшись, что он ринулся на помощь Максу.
– Ты ничем не сможешь ему помочь и глупо погибнешь. Найди Фомина, расскажи все, что слышал. Скажи, что я точно знаю о нападении. Он не будет задавать вопросов. Хранители света должны получить помощь. – Я быстро перечислила места, которые видела в видении.
– Злата, а ты?
– Я к лаборатории.
Мгновение помедлив, Павел бросился со всех ног разыскивать Фомина.
В голове прояснилось. Мозг заработал с точностью часового механизма. Больше ни в чем не сомневаясь, я выбежала из зала: не думала, что способна на такую скорость. Наверное, раньше это было не нужно. Скатившись по лестнице и распихивая собравшихся гостей, я прыгнула через стойку гардероба. Оттолкнув «гнома», мгновенно нашла рюкзак. Клочья разорванного платья полетели в сторону. Разве важно, что меня кто-то увидит? Дернув на боку молнию, я застегнула костюм для трансформации. Так, зажигалка… «Стиратели», возможно, не понадобятся, но все же… А вот орхидею лучше оставить в рюкзаке, чтобы не потерять подарок Макса, он ведь расстроится. Я рванула шнурки на втором ботинке и снова перемахнула через стойку, бросаясь к выходу.
Морозный воздух опалил нос, сдавил стенки горла, обжег легкие. Опять пошел снег. Крупные хлопья залепляли глаза. На секунду я остановилась. Мне нужна машина, желательно очень быстрая. «А еще бы не помешали ключи», – лихорадочно думала я. С проводами я не дружу и угнать не сумею. Стекла автомобилей на парковке мигали синими огоньками сигнализаций. Развернувшись, я понеслась к проспекту.
Разъедая ноздри, запах волков и вампиров ворвался в нос. Виски сдавило: я ощущала сгустки телекинетической энергии. Я не ошиблась. Охотников много, и они повсюду. Неплохо бы трансформироваться прямо сейчас, ведь так они меня не почувствуют, а значит, появится шанс пробраться к лаборатории; но тогда я не смогу уйти сразу и потеряю драгоценные крупицы времени – оборотень не даст. Хотя не думаю, что смертным сейчас что-то угрожает. Мракаурам нужна не кровь… Почему же они напали на город, если им нужна только лаборатория?.. «Отвлекают внимание», – пришел ответ. Охотники не дают одним Хранителям сообщить другим о нападении и не дают пробраться к лаборатории. Везде идут бои. Но мне нужно туда проникнуть. А Елизар? Сможет ли он? Удвоив скорость, я выбежала на дорогу.
Взгляд сканировал малочисленные машины на проспекте, отметая одну за другой. Наконец зрачки сфокусировались на не совсем обычной «десятке»: приподнята, спойлер, хорошая резина, турбонагнетатель. Скорее всего какой-то уличный гонщик. Не раздумывая, я бросилась наперерез. Поравнявшись, на ходу открыла дверь и запрыгнула в салон. Мужчина за рулем даже не понял, что произошло. Повернувшись на звук, испуганно посмотрел на меня.
– Тормози. – Взгляд стал кошачьим. Я резко выбросила когти.
Сглотнув слюну, он покорно нажал на тормоз, глядя не на дорогу, а мне в глаза. Рот водителя открылся от беззвучного крика. Просить уйти не пришлось. Распахнув дверцу, он понесся к тротуару. Перебравшись на водительское сиденье, я вдавила педаль газа в коврик. Турбина взревела, машина понеслась вперед.
Стрелка спидометра повалилась вправо. Где-то посередине проспекта прямо передо мной, брызнув осколками разбитых стекол, рухнула покореженная машина. Сила мракаура ворвалась в голову. Они используют телекинез, причем находятся совсем рядом. Резко вывернув руль, я ушла от столкновения с переворачивающимся автомобилем. Немного дальше обрушился столб и упал на припаркованный микроавтобус, вдавив крышу по самые сиденья. Мгновенно завыла сигнализация. Не обращая внимания на светофоры, я гнала вперед. Справа обрушилась стена какого-то здания. Пыль на миг закрыла обзор. Шины зашуршали по камням. Машина прыгнула. Вывернув руль, я чуть не столкнулась с несущимся навстречу «кроссовером», только чудом уйдя от него. Огромный кусок бетона с силой полетел в сторону аллеи. Поблизости слышен рык волков: сражаются Хранители, но мне нужно вперед. Только бы вырваться за пределы мегаполиса!
Напрасно я надеялась. Где-то над крышей почувствовала мощную силу. Охотник почувствовал меня. Крыша машины оторвалась, отлетела в сторону, со скрежетом покатилась по дороге. В уши ворвался ветер. Снег колючими иголками впился в лицо. Нужно немедленно уходить. Машина оторвалась от земли и начала кувыркаться. Отпустив руль, я выпрыгнула на дорогу. Ударившись об асфальт, ноги спружинили, и тут я увидела ее. Охотник – девушка с короткой стрижкой-ежиком набросилась сверху. Уклонившись от ее удара, я выбросила когти. С громким лязгом «десятка» обвалилась где-то позади меня.
Страх за Макса и Елизара подстегнул с такой силой, что ослепил. «Страх… Чтобы увидеть щит мракаура, я должна испугаться за чью-то жизнь», – поняла я. На миг сознание померкло, погружая все в темноту, и я увидела ее щит. Тоненькие лучики сияют чуть заметным светом. Для меня она слаба и уязвима. Я улыбнулась. Выбросив руку вперед, прыгнула, разрывая девушке горло. Все просто. Рука нащупала зажигалку. Одной меньше, всего лишь одной. Взглянув на кучку пепла, я трансформировалась. Искать другой транспорт времени нет.
Скорость… Скорость… Скорость… Как же она мала, когда торопишься, и как же она велика, когда тянешь время. Где-то на соседней улице тоже идет бой. Если не ошибаюсь, там есть парк. Значит, я уже на окраине и совсем скоро выберусь из мегаполиса. Словно подтверждая мои мысли, в нос пробрался свежий ветерок и запах деревьев, присущий лесу. Еще минут пятнадцать, и я буду в лаборатории. Четверть часа – целая вечность. Где найти силы, чтобы пережить эту вечность и увидеть их? Живы ли они? Мысль полоснула острым ножом. Я сбилась с бега, но тут же снова бросилась вперед.
Огни города остались позади. Ночной старый лес обступил плотной, но проницаемой стеной. Глаза оборотня отыскивали дорогу между стволами. Куда же делась луна? Снег, всему виной крупный снег. Плотные тучи затянули небо, закрывая толстым одеялом луну, не позволяя мягкому серебристому сиянию пролиться на землю. Сколько сейчас времени? Три, четыре, пять утра?
В сознание ворвалась сила: огромная мощь Елизара и неустойчивые слабые сгустки. Тагашев добрался и жив, но Охотников много, восемнадцать. Бой еще идет. Но почему же не слышно рыка волков?
Сердце сдавило мертвыми тисками. Макс… Я прислушивалась, но тщетно. И только теперь почувствовала запах крови – не смертных, крови верлафов. Внезапно показалось, что воздух пропитан частицами кровяных телец. Я дышу ими, чувствую в носу, на стенках горла, в легких. Впереди замелькали вспышки света. В ушах появился звук. Лязг металла, грохот камней, но не слышно рыка волков. Там только Елизар и Охотники, и их становится меньше – теперь одиннадцать. Но волков нет…
Лапы словно примерзли к снегу. Я остановилась, точнее, меня остановил страх перед тем, что я могу увидеть в лаборатории. Из груди вырвалось что-то напоминающее истошное жалобное мяуканье, наверное, так плачут кошки. Макс… Зрачки испуганно расширились. Он ведь не погиб? Сознание отказывалось принимать эту мысль, блокировало ее, не желая смириться. Нет! Нет, он ведь один из лучших. Я бросилась вперед.
Огромным камнем на голову снова обрушилась боль. Свалила на землю, вдавила голову в снег. Взгляд, опять этот взгляд… «Кто ты? Что тебе нужно от меня?» – обессиленно подумала я. Боль начала управлять телом, словно на аркане потащила меня прочь от лаборатории. Лапы беспомощно скребли снег, увлекая тело куда-то вправо. Создание гнало вперед, но боль не пускала, принуждая ползти. Казалось, голова сейчас расколется. Страшно сопротивляться самой себе: никто ведь не удерживает, но ты не можешь бежать туда, куда торопишься всем сердцем.
Сражаясь с собственным телом оборотня, я рванулась вперед. Совсем рядом появилось серебристое свечение. Крошечное окошко – замерзшая лужица, от которой исходил голубовато-серебристый свет. Кто бы ни управлял мной в данный момент, он тянул меня к очередному экрану, желая что-то показать.
Я разозлилось. Какое мне дело, что происходит где-то, если я хочу знать, что происходит на территории лаборатории. Начав сопротивляться еще яростнее, я стала отползать от сверкающей лужицы. Боль обрушилась с утроенной силой: неумолимо выжигая мозг, заставила подчиниться и заглянуть в очередной экран.
Взгляд прекрасной девушки был злым. Нежная тонкая рука настойчиво махала, звала за собой. Девушка исчезла, показав очередную картинку…
Черный седан несется по заснеженной лесной дороге, внезапно переворачивается, взлетает и летит далеко от дороги – к лесу. Машина разрывается на куски, как картонная коробка. Детали, пластиковая обшивка, сиденья, части кузова с разорванными краями – все замирает в воздухе, но вниз падают четыре вампира. Катятся по снегу, подскакивают на ноги. Один из верлафов – Колесников. Взгляд выхватил биохимика мгновенно. Значит, ему удалось скрыться из лаборатории. Остальные трое, скорее всего, его охрана. Охранники трансформируются в волков, защищая своим телом биохимика. Бросаются вперед на кого-то недоступного моему обзору, но на них обрушиваются детали машины с такой силой, что врезаются в тело… и рвут. Растерзанные Хранители падают на землю. Расширив глаза, я задрожала от ужаса, но оторвать взгляд была не в состоянии.
Колесников отступает назад, глядя прямо перед собой. Его напугал тот, кто перед ним, но я пока не вижу напавшего вампира. Маленькая блестящая зажигалка летит к телам охраны, зажигается и опускается на верлафов, скользя от одного к другому. Из моей груди вырвалось жалобное скуление. Яркие вспышки голубого пламени – и совсем скоро среди деталей автомобиля я вижу кровь, снег и пепел. Огромная фигура бросилась к биохимику, повалила на землю. Белые клыки коснулись шеи ученого, но не разорвали, а прокусили кожу. Колесников оцепенел. Конечно, ведь Кириллу он нужен живым…
Картинка исчезла, девушка-видение вновь звала за собой. Кто же ты? Хотя теперь это неважно. Важно, что ты знала или догадывалась о планах Виктора Коншина. В ущелье ты послала мне какой-то знак, сон-видение, объяснения которому я не нахожу и сейчас. Проникая в мою голову, ты предупреждала не меня, а весь клан. Ты увидела нападение и предупредила, потому что не хочешь, чтобы Колесников попал в руки Виктора. «Почему ты выбрала меня»? – подумала я, мысленно обращаясь к ней. Елизар подготовил меня хорошо, но я никогда не справлюсь и не смогу уничтожить Кирилла. Он слишком силен, жесток и безжалостен, все это время я боялась его. «Ты тоже этого не знаешь», – поняла я. Я бежала в лабораторию, но оказалась ближе всего к биохимику, и только поэтому ты принуждаешь меня идти за ученым. Кошмары – это мой страх, они никогда не были связаны с видениями. Я не должна была встретиться с Черновым, но стечение обстоятельств решило все за меня. Из горла вырвался хрип, похожий на смех.
В голове все встало на свои места. Я посмотрела в глаза девушки. Да, я пойду за ним, и, даже если не захочу идти, ты принудишь. Ты не оставила мне выбора. Яркой картинкой в сознании возникло лицо Чернова. Что ж, боялась я не напрасно!
Боль вновь ворвалась в голову. Девушка продолжала звать, торопить, принуждать. И я подчинилась. Перестала сопротивляться, смирившись с неизбежностью. Словно почувствовав мою покорность, боль отступила. Звуки и ощущения вернулись. Вспышки над лабораторией продолжали озарять лес. Охотников теперь семь. Бой продолжается, но волков больше нет. Они погибли, и я должна это признать. Макс… Костлявая рука сдавила сердце, сжала, принося страшную боль. Встречу ли я его после смерти?
Из груди вырвался приглушенный рык, мгновенно потонувший в грохоте за стенами лаборатории. В сознании возникло лицо Тагашева. «Ты справишься», – обратилась я к Елизару, мысленно прощаясь с ним. Я люблю тебя!
Столбик серебристого сияния погас, но возник дальше, затем еще дальше – видение показывало дорогу. Выиграв войну с тучами, робкое лунное сияние скользнуло на землю. Показался неяркий голубоватый диск луны.
Страх исчез… Лапы с силой врезались в снег. Я бросилась за серебристыми огоньками навстречу неотвратимости, навстречу смерти… чтобы лицом к лицу встретиться с тем, кого боялась больше всего, кто стал моим кошмаром.
Мощные сгустки телекинетической энергии ворвались в сознание через двадцать минут. И только теперь я поняла, что Чернов не один. Их пятеро, но девушка из видения не показала мне еще четверых Охотников. Возможно, они появились позже и она не видела их. Она привела меня не на место нападения. Значит, Колесникова перенесли в другое место. Хруст снега под лапами показался очень громким, они не чувствуют меня, но уже слышат. Пути назад нет, да и не было. Мне захотелось расхохотаться над своей беспомощностью.
Тело рывком подалось вперед. Я выпрыгнула на поляну, взглядом выхватывая из полукруга Охотников лицо Кирилла. Он напрягся, с шумом вдохнул воздух, стараясь уловить запах других оборотней, но очень скоро понял, что я одна. Красивые губы искривила холодная, кривая, хищная усмешка.
Двое Охотников взмыли в воздух и опустились рядом с обездвиженным телом Колесникова, закрыв себя мощными щитами. Еще двое стояли рядом с Черновым на самой середине поляны. Они выпустили клыки. Мне не справиться. Я не смогу увидеть их уязвимые места, потому что не боюсь за жизнь биохимика, хотя и понимаю, что он не должен попасть в руки Виктора. Сознание отказывалось воспринимать тот факт, что жизнь одного ученого может стоить стольких жизней верлафов. Сколько сегодня погибло Хранителей и сколько еще погибнет? Словно читая мои мысли, Кирилл улыбнулся шире.
Со времени нашей встречи он не изменился: дорогой костюм, тщательно уложенная прическа, запах дорогого одеколона, тот же насмешливый взгляд и уверенность в своей силе. Впрочем, я прекрасно понимала, что он не беспокоится: даже щитом себя не закрыл. Скрестив руки, сквозь прищур разглядывал меня.
– Необычная и восхитительная способность не обнаруживать себя, очень похожая на мою. У тебя странная трансформация. – Кирилл продолжал улыбаться. – Все-таки я понравился тебе. Ты преследуешь меня очень настойчиво. Хотя я, наверное, ошибаюсь. Ты ведь пришла за ним? – Чернов кивнул в сторону оцепеневшего биохимика, лежащего под стволом огромного дерева.
Очевидно, действие яда еще не прошло или его укусили снова. Серо-зеленые глаза Льва Колесникова словно остекленели, застыли, покрылись мутной пленкой. Светлые волосы, белый халат и темно-синие брюки припорошило снегом.
Я обвела взглядом поляну. Охотники не двигались, застыли, наблюдая за мной. В глазах удивление и насмешка. Может, попытаться потянуть время? Фомин уже знает о нападении. Возможно, кто-то придет на помощь. Робкая надежда скользнула в сознание, но я вытеснила ее. Меня не найдут. Охотники использовали левитацию, ни их, ни мой запах не почувствуют, а снег засыплет мои следы. Я трансформировалась. Чернов с интересом разглядывал меня.
– Да, – тихо сказала я. – Я пришла за биохимиком.
Кирилл удивленно вскинул широкую угольную бровь.
– Одна и, похоже, с бала. Красивая прическа, – заметил он.
– Значит, ночь бала была выбрана не случайно.
Прищелкнув языком, Кирилл покачал головой:
– Не случайно. Как ты нашла нас? Ты ведь понимаешь, что приходить сюда было глупо?
– Да, – согласилась я. – А нашла случайно.
Кирилл пожевал губами. Мой ответ его не удовлетворил.
– Значит, знала, что умрешь, но все равно пришла? – Он двинулся ко мне. – Глупая самоотверженность или храбрость? Или ты надеешься, что справишься с нами? – В его глазах появилось любопытство.
– Ты ничего не знаешь обо мне, – совершенно спокойно сказала я.
Храбрюсь? Нет! Откуда взять смелость, если знаю, что не выживу.
Кирилл рассмеялся. Резко взмыв в воздух, плавно приземлился рядом со мной. Огромная рука коснулась подбородка, приподнимая мое лицо. Я дернулась, но не от испуга, а от прикосновения жесткой горячей руки. Мне казалось, его прикосновение должно быть ледяным. Он вглядывался в мои глаза.
Резко выбросив когти, я нацелилась ему в горло. Он молниеносно отклонился в сторону, тут же схватив меня за шею. Реакция нападающей змеи. Он быстр почти так же, как Елизар. Охотники подобрались, но, очевидно, нападать без приказа не решились. Стальные пальцы с силой врезались в шею, сдавили. Задыхаясь, я начала хватать ртом воздух, так и не чувствуя его в легких.
– Очень интересная трансформация – частичная. Никогда не видел такого прежде. – Кирилл наклонился. Голос вкрадчивый и насмешливый. Губы почти коснулись моей щеки. – Но ты ведь понимаешь, что она тебя не спасет, – прошептал он, затем с силой оттолкнул меня.
Пролетев несколько метров, я врезалась спиной в ствол огромного дерева. Кожа в районе позвоночника набухла болезненной полосой. В легкие, обжигая горло, наконец проник кислород. Схватившись за шею, я вскочила и закашлялась. Кирилл не нападал. Странно, что не убивает. Снова взмыв в воздух, он на мгновение застыл и опустился в трех метрах от меня, наблюдая за тем, как я восстанавливаю дыхание.
– Зачем вам Колесников? – перестав судорожно кашлять, выдохнула я.
Кирилл переместился чуть левее. Не сводя с него глаз, я приняла боевую стойку. В черных глазах скользнула досада.
– Ну зачем ты задаешь мне вопросы? – Внезапно взгляд Кирилла стал злым. – Я ведь уничтожу тебя.
– Тогда ты тем более можешь рассказать.
Я бросилась на него. Чернов мгновенно закрыл себя мощным голубовато-серебристым щитом и взмыл вверх.
– Колесников способен создать генетическое оружие. – Голос Кирилла раздался совсем рядом, справа.
Он появился неожиданно, но отреагировать я успела: резко прыгнув в сторону, уклонилась от удара. Словно одобряя мою реакцию, Чернов улыбнулся, показывая белые зубы. Затем начал атаковать. Ловя моменты между появлениями щита, я блокировала мощные удары, затем бросилась вперед. Когти с силой вонзились в его грудь. Другая рука скользнула по горлу, но он увернулся. На шее остались всего лишь небольшие царапины.
Я отступила. Его раны стягивались на глазах. Удивительно, но он не пришел в ярость, хотя и побледнел. Губы исказила усмешка.
– Допустим, все это так, – не унималась я. – Он способен создать генетическое оружие, но что за оружие и против кого? – Я опять отступала к краю поляны.
Чернов улыбнулся.
– Мне нравится, что ты не боишься меня. Жаль, что ты оборотень. – На мой вопрос он не ответил.
Глаза Кирилла сузились, он восстановился и, закрыв себя мощным щитом, начал быстро приближаться. Решительный взгляд ничего хорошего не обещал. Похоже, разминка закончилась, как и моя слишком короткая даже для смертного жизнь. Он не напал, а применил телекинез.
Снег фонтанами взмыл в воздух, окутал снежным торнадо, ослепил, забился в нос, наполнил горло. Не в силах преодолеть снежную завесу, я снова начала задыхаться. Снег двигался с такой скоростью, что я едва держалась на ногах, изо всех сил сопротивляясь искусственно созданной, но неумолимой стихии. Кирилл опустился сверху прямо в середину снежной воронки. Огромный кулак врезался в грудь, ломая ребра. От боли я согнулась пополам. Крик застыл в груди. Я не могла вдохнуть или выдохнуть. Тело начало покалывать, я восстанавливаюсь, но слишком медленно. Наконец причиняя боль, воздух ворвался в легкие. Теперь я могла бы оказать сопротивление, но Кирилл пропал. Воронка рассыпалась тысячей снежинок, образуя вокруг меня сугроб с неровными острыми краями. Я переступила его, снова принимая боевую стойку. На губах Охотников заиграли улыбки: вероятно, представление им нравилось.
Чернов набросился сверху. На этот раз кулак врезался в бок, свалив меня в снег. Огромная нога в черном дорогом ботинке опустилась на кисть. Кость лопнула, как хрупкое стекло, вырывая из моей груди крик боли. «Он решил ломать меня по частям, нанося болезненные, но несерьезные раны, пока не утолит свою жажду убивать», – пронеслось в голове. Совсем как в кошмаре.
Словно подтверждая мои мысли, Чернов ударил в грудь, ломая еще несколько ребер. На этот раз из горла вырвался хрип. Я упала на спину. Перед глазами поплыли красные круги. По губам побежала струйка липкой, сладковато-приторной горячей крови. На этот раз встать не получилось. «Неплохо бы, если бы меня сейчас увидел Фомин, он в меня верил», – с иронией подумала я. Только сопротивляться огромному Чернову – все равно что пытаться остановить скоростной поезд. Можно сколько угодно упираться ногами и выставлять вперед руки, но он сметет, раздавит, уничтожит. Я переборола страх, но не справилась. Что ж, в ведущем Охотнике я и не сомневалась. Собравшись с силами, я хрипло рассмеялась. Наверное, это был смех отчаяния и безысходности. Взмыв в воздух, Кирилл опустился рядом со мной. Стальные пальцы сомкнулись на моем горле.
– Смеешься и не боишься. – Разжав пальцы, он сорвал с шеи медальон-сердечко. – Возьму на память о кошке, ранившей меня.
– Вижу, ты не торопишься, – хрипло прошептала я.
– Было бы невежливо не уделить внимание такой девушке, как ты, – хмыкнул он.
– Неужели приглянулась? – зло рассмеялась я. Сузив глаза, с ненавистью посмотрела на него.
Мой взгляд или вопрос ему не понравился. Схватив за волосы, Чернов запрокинул мне голову. Огромная ладонь опустилась на лицо. От пощечины голова качнулась, волосы упали на глаза. Кровь прилила к щеке. Кирилл улыбнулся.
Садист, которому нравится причинять боль. А мне действительно больно. Силы иссякли. В тело впились тысячи иголочек, начав усиленно меня восстанавливать, но новые раны наносятся намного быстрее. Холодно и жарко. Холодно – от снега подо мной, мягкого и пушистого, как пух. Ну давай же, убей меня. Я устала от боли физической и душевной. Схватив за запястье, Кирилл поднял меня на ноги. Рука мгновенно напомнила о сломанной кисти. В бездонных черных глазах скользнуло желание убить. Наконец-то!
Не обращая внимания на боль в груди, я с наслаждением вдохнула большой глоток воздуха. Небо посветлело, окрасилось нежным розоватым светом – значит, наступает утро. Выпустив клыки, он приблизился к моему горлу. Я закрыла глаза. Наверное, обидно закончить жизнь вот так, но разве я выбирала такой конец?
Он не укусил. Совсем как в первый раз, жесткие губы коснулись пульсирующей вены на моей шее.
– Отпусти ее, Кирилл! – Голос Елизара обрушился, как стальной молот.
Распахнув глаза, я затрепетала. Совсем не почувствовала его приближение, готовясь к смерти. Но он меня нашел.
Елизар замер на границе леса. Ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки. Черный костюм покрыт снегом и пеплом, широкий воротник рубашки измазан кровью, но даже теперь он прекрасен. Расширив глаза, я впитывала в себя каждую его черточку. Он смотрел на Кирилла – не на меня. В суженных сапфировых глазах застыла ярость.
По щекам побежали горячие слезы. Удивление и паника, страх за него, счастье, что нашел меня, радость от того, что он жив, хотя я в этом не сомневалась, охватили разом. Сердце бешено застучало, рвясь к нему навстречу. Тело мгновенно согласилось с сердцем и качнулось вперед.
Кирилл и не думал меня отпускать. Перехватив левой рукой, он прижал меня к себе, удерживая мои руки. Спина вдавилась в его грудь. Другая рука, опоясывая, сдавила шею. Глядя на Елизара, я захрипела. Выпустив клыки, Чернов приблизился к моему горлу. Где-то над ухом щелкнула зажигалка. Хруст снега за спиной заставил вздрогнуть. Охотники готовы к бою. Робкий лучик надежды выжить мгновенно погас.
– Отпусти ее. – По-прежнему не глядя на меня, Елизар начал приближаться.
Кирилл рассмеялся:
– Наверное, я должен подчиниться твоему приказу, ведь ведущий Охотник у нас ты, Елизар!
Сначала я не поняла, о чем говорит Кирилл, но потом его слова обрушились в сознание, прозвучали в голове тысячей колоколов.
– Это неправда, – прошептала я. Голос не подчинялся и хрипел от тисков, сжимающих горло. Глядя в темные глаза Елизара, я искала опровержение, но там были боль и… подтверждение. – Это неправда, ведь в лаборатории… – Я хотела крикнуть, что он уничтожил Охотников, но из глотки не вырвалось ни звука.
«Я ведь не видела сражения», – поняла я. Охотники могли и уйти, поэтому их и становилось меньше. Мысли понеслись с такой скоростью, что я не успевала в них разобраться. Наша встреча не была случайной. С самого начала ему нужен был Колесников. С ужасом глядя в глаза Тагашева, я стала задыхаться. «Он и Марк уничтожили Охотников», – возражала я сама себе. «Ради достижения своих целей Виктор мог пожертвовать ими», – тут же нашелся ответ. Им нужно было заполучить доверие верлафов. Макс говорил мне, что в глазах Охотников, которых они уничтожили, было раболепие. Они знали, что Тагашев – ведущий Охотник, потому что подчинялись ему! Неужели все это время он лгал? Как он прошел нашу защиту? Ум скакал в поисках объяснений или оправданий, пытаясь что-то сопоставить, но его глаза ничего не опровергали, возможно, лишь просили прощения.
И тут я дико, истошно закричала. Крик вспорол ночной лес, разлился эхом, оглушил.
– Ты разочаровал девушку, Елизар, но ведь она имеет право знать правду. Давай, скажи ей! – Смех Чернова ворвался в уши.
– Это правда, Злата, но дай мне все объяснить! – Признание Елизара накрыло уничтожающей волной…
Казалось, что солнце никогда не погаснет, ведь по законам астрономии огромная звезда должна еще прожить как минимум пять миллиардов лет. Солнце еще не взошло, но взойдет через несколько минут. Теплыми ласковыми лучами согреет мир, пробуждая к жизни все живое. Но я ошибалась… Оно взорвалось, невзирая на все законы астрономии о продолжительности жизни звезд, и уничтожило мир в моих глазах. Яркой быстрой вспышкой погрузило все в темноту. Стало черным. Погасло. Даже снег стал похож на сажу…
Темнота обволакивала, качала, кружила, издевалась. Ярость разлилась по телу, затопила до самых краев, вылилась наружу. Пропали запахи, пропали чувства, боль, ощущения, и даже звуки я слышала разрозненными гулкими частями. Я начала вырываться из рук Кирилла, не осознавая, что собираюсь делать. Уничтожить его? Сбежать? Вырвать сердце, отдавшееся врагу? Даже разум перестал подчиняться. Перед глазами расплывались изломленные скользящие тени.
Кирилл крепко сдавил мне руки, прижимая их к бокам. Я выпустила когти, но не поняла, куда они вонзились, то ли в мое бедро, то ли в руку Чернова. Нога врезалась в его голень. Послышался треск сломанной кости. До ушей донеслись какие-то крики. Я зарычала. Черный лес подступал и отдалялся. Что-то темное и неподвластное зарождалось внутри меня, вырывалось, пытаясь найти выход. Снова крики.
– НЕТ! – Кто-то прыгнул вперед.
Острые как клинки зубы вонзились в шею. Лед охватил горло, заструился по венам, поднялся и сковал мозг. Израненное тело перестало подчиняться. Время остановилось… Тьма всосала меня полностью.

Глава 30
Истина

Я была убеждена, что умерла. Но сознание возвращалось: медленно, очень медленно. Качалось, как маятник: туда-сюда, дальше – ближе, то топило, то вытягивало на поверхность. Стальные пальцы вонзились в шею в районе позвоночника. Кто-то с силой толкнул меня вперед, а кто-то бережно подхватил. Темнота вокруг закружилась. К горлу подкатила тошнота. Лед в моей крови растворялся, мне стало жарко. Тело покалывало и болело. Голоса, которых я не узнавала, расплывались в голове, приближались и удалялись вновь.
– Я подозревал, что ты сделался предателем из-за нее. За пять лет Виктор стал доверять тебе полностью, хотя я его и предупреждал. На тебя начнут охотиться, как на зверя, пока не загонят и снова не подчинят. – Голос был низким и холодным. Я вслушивалась, пытаясь понять смысл, но слова звучали разрозненно. – На твоем месте я бы взял Колесникова и вернулся к Виктору. Он простит. Ему нужна сила, заключенная в тебе. Всегда была нужна!
– Я не на твоем месте. Больше – нет!
– Твое счастье будет недолгим. Ее уничтожат. Ты ведь знаешь закон. «Мракаур и верлаф не могут быть вместе, а их кровь не должна смешаться».
– Закон не нарушен. Виктор должен узнать об этом. Это еще одна причина, по которой я отпускаю тебя. – Грудной чарующий голос был ледяным. – Я никогда не прикасался к этой девушке и никогда не прикоснусь.
– Ты говоришь это мне или пытаешься убедить себя? Мне даже жаль тебя, Елизар, – послышался сухой шелестящий смех, который показался мерзким. – До встречи, а встретимся мы очень скоро. – Голос отдалялся.
Послышался хруст: так хрустят свежие вафли или снег. Ассоциация с вафлями была приятной, и я облизнула сухие потрескавшиеся губы. Но хотелось не есть, а пить. Горло скребла подступившая жажда. Я попыталась выиграть борьбу с отяжелевшими веками, но не смогла. Виски пульсировали болью, а сознание пыталось объединить все, что я слышала, в единое целое, но и это получалось плохо.
Покалывающего запястья коснулось что-то нежное, как лепестки цветов. Да, так меня когда-то целовали. Ощущение было приятным и пробудило воспоминание: синие, как ласковое теплое море, глаза, немного полноватые губы, высокие скулы, темные волосы – Макс. Я улыбнулась и, желая увидеть его, приподняла налитые свинцом веки… Ощущения и картинка не совпали. Разум будто вырезал другие воспоминания, боясь причинить мне новую травму, но зрение с ним не согласилось. Я увидела иные глаза: темные, завораживающие, прекрасные, как сапфиры. Глаза наставника, друга, любимого и врага!
Ужас обрушился новым потопляющим шквалом. Я закричала и вырвалась из рук Елизара. Упала в снег. Покатилась и, снова вскочив, бросилась к лесу. Быстрее, дальше, не видеть, не помнить, забыть. Лоб мгновенно покрылся потом. Восстановление еще не закончилось. Каждый глубокий вдох причинял боль.
Тагашев догнал, схватил за плечи и, обняв меня, с силой прижал к себе. Крепкие руки сдавили предплечья:
– Злата, дай мне все объяснить!
Желание не видеть его было настолько сильным, что я зажмурилась.
Завизжав сиреной, начала брыкаться и изворачиваться, стараясь вырваться из его рук. Пятка врезалась в его ногу чуть ниже колена. Охнув, Елизар ослабил хватку, стараясь перехватить меня поудобнее. Медлить я не стала. Правая рука согнулась словно сама собой. Локоть с силой врезался в его грудь. Разжимая руки, Тагашев с шумом вдохнул воздух. Я вырвалась и снова понеслась прочь.
– Злата, выслушай меня! – Хруст снега позади сообщил о его приближении.
Паника сдавила горло, заглушив очередной вопль. «Бежать, бежать, бежать от монстра», – билось в голове. Мысли о том, чтобы оказать серьезное сопротивление, теперь даже в голову не пришло. Навыки забылись, остались инстинкты. Я чувствовала себя загнанным зверем. Шаги приближались, и я растерялась, заметалась, не зная, в какую сторону броситься. Петляя между деревьями, затравленно смотрела вперед. Руки Тагашева схватили поперек талии. Не удержавшись на ногах, я рухнула в снег. Потеряв равновесие, он упал, сверху придавив своим телом. Ребра мгновенно напомнили о себе острым покалыванием. Не обращая внимания на боль, я визжала, вырывалась, царапалась.
– Выслушай меня!
– Убийца!
Тагашев поймал мои руки и вытянул вдоль тела. Извиваясь, я пыталась выбраться из-под него.
– Я не убийца!
– Ложь!
– Я был ведущим Охотником Коншина, но все изменилось!
– Ложь!
– Я не знал о нападении!
– Ложь!
Горячие губы прижались к моим. Задрожав всем телом, я попыталась увернуться. Безуспешно. Елизар завладел губами решительно, настойчиво…
В уголках глаз появились слезы, заструились по щекам, залились в уши. Я знала, что сейчас произойдет, – непомерно прекрасен поцелуй и слишком я его хочу, – и ненавидела себя за это. Тело обмякло, покорилось. Почувствовав, что я расслабилась, Тагашев ослабил хватку, губы стали нежными, ласкающими. Я всхлипнула и подалась вперед. Он начал покрывать поцелуями лицо, смахивая слезы. Обхватив его голову руками, я зарылась в густые черные волосы. Разрозненные чувства заполнили до отказа: ненависть к себе, ненависть и любовь к нему. Мракаур не желал уходить из сердца, пусть он и враг, пусть и предатель. Все смешалось в страшное разъедающее зелье. Я вновь начала вырываться, но теплая, успокаивающая, нежная волна охватила тело. Он утешал меня. Уклонившись от его губ, я отвернулась:
– Ты лгал Николаю. Ты знал о нападении, не мог не знать! – Слова давались с большим трудом, и на несколько секунд я замолчала. – Погибли Хранители! Из-за тебя погиб Макс! Я верила тебе, я так тебе верила!
– Я не знал о нападении, Злата! В лабораторию я пришел слишком поздно. Хранители погибли, но Макс продержался дольше всех. Он жив, сильно ранен, но восстановится – через день, может быть, через два. Мне удалось его спасти.
Сначала отреагировало тело. Из груди вырвался растерянный всхлип. Внутри что-то сжалось. Легкий озноб пробежал по плечам и ключицам, пробрался внутрь, обволакивая ребра, распирая их, окутывая и растапливая что-то холодное внутри. Рассудок отреагировал медленнее. Мозг будто не верил, что новость может оказаться хорошей и не нанесет мне новую рану. «Жив», – наконец осознала я и только теперь заплакала от облегчения. Макс жив.
– Это правда? Спасибо, – сквозь слезы прошептала я и посмотрела на Елизара: – Но почему? Ты же ненавидишь его.
На миг Елизар отвернулся, избегая моего взгляда. Высокие скулы напряглись, словно он боролся с чем-то внутри себя.
– Он всегда составлял важную часть твоей жизни. – Тагашев поднялся. – Нам нужно вернуться к Колесникову. Скоро появятся Хранители. Я отправил Павла за помощью.
Растерянно глядя на него, я попыталась встать. Елизар опередил меня: наклонившись, взял за плечи, помогая сесть. Ребра заныли, но мне было не до них. Разум отчаянно метался в поисках объяснений, но не находил разумных.
– Колесников? Но он нужен Виктору. Разве не ради него ты появился в нашем клане? – наконец спросила я.
Сильная рука легла мне на поясницу. Подсунув другую руку под колени, Елизар поднял меня:
– Николай знал обо мне с самого начала.
Вздрогнув, я машинально сжала ткань измятого костюма на его груди.
– Знал, что ты ведущий Охотник Виктора Коншина? – потрясенно спросила я, недоверчиво вглядываясь в темные глаза, боясь увидеть в них ложь.
– Да. Он единственный, кто знал об этом. Нам нужно поговорить, Злата. – Елизар тяжело вздохнул, затем посмотрел на меня и горько усмехнулся. – Тебе я рассказал лишь часть правды. Помнишь, я говорил, что Виктор хотел подчинить нас с Марком? – на ходу спросил Елизар. Сжавшись, я медленно кивнула. – Виктору был нужен только я. И он подчинил меня.
– Ты убил смертного, – предположила я.
– Нет. Виктору достаточно было сказать, что он уничтожит семью Ланбинов и Марка. Я не мог допустить их смерти и стал ведущим Охотником.
На мгновение Елизар остановился и посмотрел на меня, будто пытался найти в лице осуждение. Но я даже пошевелиться боялась. Собираясь с мыслями, Елизар молчал.
– Марк и Альбина знали об этом? – тихо спросила я.
– Нет. Это было моим условием, поставленным Виктору. А вот родители догадались. Пожертвовав собой, они предложили бежать, но бежать я не мог, как не мог рассказать все Марку. Он лучше меня, и никогда бы такое не простил. Думаю, он предпочел бы умереть, чем подчиниться Коншину. Но я оказался слабым, хотя и поставил Виктору новое условие: мы с Марком сбежим, но я буду выполнять все его приказы. И Коншин согласился, пригрозив мне, что, если я не выполню своих условий, Ланбины будут разорваны. Виктор пошел на уступки, лишь бы заполучить меня. Мы сбежали, но побег был настоящим только для брата. А потом мы ездили по всему миру. Марк думал, что мы скрываемся, но я ехал в то или иное место, чтобы выполнить очередной приказ. Он помогал мне уничтожить мракауров, думая, что уничтожает Охотников Виктора, но я знал, что мы уничтожаем его сильных врагов. Пять лет я выполнял приказы, скрывая все от Марка, а затем и от Альбины. – Елизар поморщился. – Иногда мне приходилось оставлять их и ехать куда-то самому. Я уничтожал семьи мракауров, которые не подчинялись Виктору, подчинял тех, кого еще можно было подчинить, подыскивал новых Охотников, руководил ими и поставлял Коншину смертных. – Заметив ужас на моем лице, он отрицательно покачал головой. – Нет, убивать я так и не научился, – ответил он на мой немой вопрос, – но выполнял любые поручения и ненавидел себя за это. Я знал, что смертные, попавшие в тюрьму, которую ты видела в своем сне, обречены на смерть. Давай, возненавидь меня, Злата!
Словно обезумев, Елизар закинул голову назад и расхохотался. Затем его лицо исказилось от боли и отчаяния. Он остановился. Я задрожала. Внутри все болезненно сжалось. Кончиками дрожащих пальцев я коснулась его щеки.
– Я не могу, – придушенно прошептала я. – Ты стал Охотником не по своей вине.
Елизар дернулся, будто моя рука выжигала на нем клеймо.
– Несколько месяцев назад я получил очередной приказ Виктора. Я должен был узнать о таинственной защите, окружающей город верлафов.
Закрыв глаза, я начала осознавать весь масштаб катастрофы. Снова задрожав, я попыталась вырваться, но Елизар не позволил. Горячие губы коснулись моей щеки. Тело накрыло успокаивающей волной.
– Дослушай, – прошептал он, и я покорилась. – Задание поставило меня в тупик. Мне необходимо было проникнуть на вашу территорию, чтобы приблизиться к защите. А для этого нужно было попытаться войти в доверие к оборотням.
– И ты познакомился со мной, – выдавила я.
Он кивнул.
– Я перевез Марка и Альбину на нейтральную территорию, которую верлафы считали безопасной, и стал выжидать, – продолжил Елизар. – И наконец мне повезло. В соседний поселок приехали сразу десять верлафов. – Погрузившись в свои мысли, Елизар ненадолго замолчал. – Странным было то, что троих молодых оборотней охраняли семеро опытных Хранителей света. Верлафы были необычными, и я решил познакомиться с кем-нибудь из этих троих. В ущелье я появился неслучайно: там была назначена встреча с Кириллом, моей правой рукой. Он должен был привезти информацию о главе клана верлафов. Тогда я впервые узнал, что у него есть дочь. Хотя фотографий и не было, но с Вязиным я вас не связал.
– Николай сделал все возможное, чтобы вы не узнали, кто я, – прошептала я.
– Потом в ущелье появились трое верлафов, – быстро продолжил он. – Мне повезло. Я только разрабатывал план, как приблизиться к ним, но они пришли сами. Они фотографировались, смеялись. Двое скоро ушли, но осталась одна девушка. Она даже не подозревала, что с большой высоты за ней наблюдают два страшных мракаура, которые не могли ей присниться в самых жутких кошмарах. Я не знал, кто эта девушка, но чем больше я на нее смотрел, тем дольше хотел наблюдать за ней. Кирилл скоро ушел, уже зная, что цель для знакомства я выбрал. Я наблюдал за тобой около двух часов, не зная, приблизиться к тебе или бежать от тебя со всех ног. – Лицо Елизара снова исказилось. – Ты не чувствовала моего запаха, но чувствовала взгляд. Наблюдая за тобой, я подошел слишком близко. О твоей способности я не мог знать, а ты почувствовала меня. Мы столкнулись. – На секунду Елизар отвернулся и замолчал. – Девушек всегда было много. Когда я появлялся у Виктора, они буквально преследовали меня, но им не нужен был я – только положение, которое я занимал. А теперь у моих ног лежала еще одна, но из клана оборотней и очень красивая. Впервые в жизни я боролся с чем-то недоступным моему рассудку. Ты лежала без сознания, а я колебался, то ли оставить тебя и уйти, то ли продолжить воплощать свой план в жизнь. Я выбрал второе и позвонил Альбине, рассказав им историю, которую рассказал и тебе, – выдохнул Елизар. – Ты поверила мне.
Из глаз снова закапали слезы. Смахнув их кончиками пальцев, я посмотрела на Тагашева:
– Да, я верила тебе. Потому что хотела поверить.
Елизар вздохнул.
– Чем больше мы говорили, тем больше я раскаивался в своем знакомстве с тобой, – продолжил он рассказ. – Огромные серые глаза смотрели странно: доверчиво, с любопытством и без страха. А когда они стали изумрудными, я понял, что никогда не видел ничего прекраснее. И я испугался того, чему еще не мог дать объяснения. Я решил, что задание Виктора выполню как-нибудь по-другому, но уеду в эту же ночь, лишь бы больше никогда не видеть тебя. Я хотел убежать от самого себя, но не смог. – Елизар улыбнулся уголками губ.
Я жадно впитывала в себя каждое слово, внимала каждой фразе и начала понимать все.
– Альбине и Марку я сказал, что мы остаемся, что я должен предупредить вас о возможном появлении Охотников. Это была ложь, но мне нужен был любой предлог, чтобы увидеть тебя, хотя бы еще раз услышать твой смех. Я едва дождался утра. – Перехватив меня удобнее, Елизар перешагнул через поваленный ствол дерева. Не отрываясь, он смотрел на меня и на ходу продолжал рассказывать: – А потом ты предложила присоединиться к клану верлафов, и я растерялся. Тогда я впервые узнал, кто ты, и подумал, что задание Виктора будет выполнить легко, но ты сама подала мне другую мысль. Если бы все получилось, Марк и Альбина оказались бы в относительной безопасности. Я смог бы смыть с себя всю кровь, в которой уже тонул, перестал бы быть Охотником и смог видеть тебя хотя бы на расстоянии. Страстная, желанная мысль, но удерживало одно: жизнь Ланбинов, вырастивших меня как собственного сына, оставалась под угрозой. Я колебался, не зная, что предпринять. Альбина и Марк ухватились за эту идею, а я пожалел, что сказал им об этом. Я решил попробовать пройти защиту, но еще не знал, как поступить, но снова вмешалась ты. Маленькая, хрупкая девушка бросилась защищать мракаура, который мог уничтожить вас всех, даже не прикладывая усилий. Ты готова была защищать меня ценой своей жизни, и это перевесило все, – тепло сказал Елизар.
Прижав голову к его груди, я потерлась об нее щекой. Сердце Тагашева гулко, торопливо стучало, очевидно, рассказ давался ему нелегко.
– Страшным уничтожающим ураганом ты изменила всю мою жизнь. И я решил рассказать о планах Виктора Николаю Вязину, независимо от того, пропустит нас защита или нет. Я понял, что не смогу причинить боль не только тебе, но и твоему клану. Между оборотнями и вампирами, которые вырастили меня, я выбрал вас, хотя в душе и надеялся, что смогу им помочь. – Елизар задрожал, словно ценой огромных усилий сдерживал слезы. – Я никогда не убивал смертных и больше не представлял угрозы для верлафов. Защита пропустила нас, а Николай, узнав обо всем, разрешил остаться, даже несмотря на то что я был ведущим Охотником Виктора Коншина.
Кончики губ едва заметно растянулись. Я поняла, что ничего бы не изменилось, даже если бы я знала правду. Николай поверил мракауру и не ошибся в нем.
– Он сказал, что лучше иметь таких мракауров, как вы с Марком, на своей стороне, чем на стороне противника, – пояснила я, вспомнив слова Николая.
Елизар грустно улыбнулся и кивнул, показывая, что знает об этом. Какое-то время он нес меня молча.
– Вязин хотел получить информацию о планах Коншина, – вновь заговорил Елизар. – С согласия Николая я позвонил Виктору и сказал, что мне удалось проникнуть в клан. Я получил новый приказ: искать маленький предмет, в котором и заключена ваша защита. Информация о предмете заинтересовала не только меня, но и Николая.
– Это невозможно, – запротестовала я. – Могущественная защита не может быть заключена в предмет. Верлафы бы знали. Наша защита существовала всегда!
– Дослушай, Злата. То же самое мне сказал и Николай, но Виктор настаивал на поисках. Всю ночь мы говорили с Николаем, а под утро позвонил Фомин и рассказал о нападении на донора. Когда я увидел машину, то сразу понял, что это Охотники и им был нужен не донор. Без моего ведома Охотников мог послать только Виктор. Коншину зачем-то понадобился ваш биохимик. Я снова позвонил ему, чтобы узнать, в чем дело, но Коншин насторожился и я не узнал ничего.
Я открыла рот, чтобы рассказать, что узнала от Кирилла, но Елизар поцеловал меня, заставив замолчать.
– Мы уничтожили Охотников. А Виктор понял, что я предал его. Самостоятельно верлафы не смогли бы выследить Охотников. – Елизар резко замолчал. – Ланбины были уничтожены, – через минуту продолжил он. Эти слова дались ему с огромным трудом. – Марк еще не знает, а когда узнает, не простит меня. Как бы он ни относился к ним, в душе он их любит. Он мне многое не простит.
Я смотрела на Елизара и увидела ту же боль, которую уже видела однажды. Он снова боролся с чем-то страшным внутри себя, но теперь я знала причину. Елизар винил себя в смерти Ланбинов. Кончиками пальцев я коснулась его лица, провела по щеке, очертила губы. Он остановился.
– В тот день в комнате отдыха ты искал поддержку во мне, потому что узнал об их смерти, – тихо сказала я.
Кадык Елизара заходил ходуном.
– Мне нужно было увидеть тебя, чтобы справиться с болью и понять, что я поступил правильно.
– А я устроила скандал и доставала тебя своими чувствами, – зашептала я.
Елизар затравленно посмотрел на меня:
– Больше всего я боялся этих чувств. Я знал, что рядом со мной ты всегда будешь подвергаться опасности, и не хотел, чтобы твоя душа соприкоснулась с душой монстра. Эгоистично считал, что могу быть твоим другом и этого будет достаточно, но я ошибся. Противоречивые чувства пожирали меня: мне хотелось задушить в себе все, что я чувствую к тебе, но получалось очень плохо. – Тагашев возобновил движение.
По щекам покатились вновь подступившие слезы. Наклонив голову, я украдкой стерла их.
– Мы с Марком начали тренировать верлафов, натаскивая их против мракауров, – продолжил Елизар. – Колесников по-прежнему был нужен Коншину, и Чернов отправился на разведку. Именно тогда ты и столкнулась с ним. Он видел тебя в ущелье и мог уничтожить, но по каким-то причинам оставил в живых. Ты даже не представляешь, что я испытал, Злата, – прошептал Елизар. – Позже ты рассказала о своем видении, и тогда я понял, что ваша защита может быть заключена в предмет, который ты видела под землей. Хотя Николай не согласен со мной до сих пор.
Расширив глаза, я смотрела на него. В сознании возник плоский серебристый предмет с надписью. Неужели Елизар прав? Но тогда получается, что защита верлафов, существовавшая тысячи лет, уязвима и Виктор знает об этом. Откуда? Мракауры никогда не пытались уничтожить верлафов, потому что мы были хорошо защищены… или они не могли добраться до защиты… Если все это правда, то сейчас наш щит глубоко под землей и, скорее всего, на территории города. Похоже, Елизар и Марк – единственные из мракауров, кто может приблизиться к предмету, и теперь это известно Виктору. Что-то подсказывает, что было бы лучше, если бы этот предмет никогда не нашли. Я посмотрела на Елизара и тут же отвела взгляд.
– Кирилл стал ведущим Охотником, разузнал все о лаборатории и начал разрабатывать план нападения. Я больше не был Охотником и о нападении не знал. – Елизар остановился и осторожно поставил меня на землю. – Теперь ты, так же как и Николай, знаешь все, – закончил Елизар. Он помолчал. – Вязин попросил меня держать это в тайне. Оборотни никогда не приняли бы меня.
Я покачала головой:
– Об этом никто не узнает.
Елизар вымученно улыбнулся. Я огляделась. Та же поляна, следы от снежной воронки, созданной Кириллом, но следов пепла нет. Лев Колесников сидел под деревом. По бледным щекам ученого катились слезы. Плечи тряслись от беззвучных рыданий.
– Вы спасли мне жизнь. – Голос биохимика был хриплым и едва различимым. – Не нужно было. Из-за меня многие погибли. Моя охрана… парней разорвали… – надсадно шептал он.
– Вы не должны были попасть к Виктору, – возразил Елизар.
– Почему? Я до сих пор не знаю, зачем я нужен ему!
– Чернов сказал, что с вашей помощью Виктор хочет создать генетическое оружие, – тихо сказала я. – Но он не ответил, что за оружие и против кого, хотя теперь я уверена, что против верлафов.
Елизар и Лев повернулись одновременно. На лице Колесникова появились недоумение и растерянность.
– Это невозможно, – выдохнул ученый. – Это невозможно! – снова повторил он. – Если Коншин надеется на это, то он ошибается. – Биохимик задрожал, будто только теперь почувствовал холод, хотя, возможно, он дрожал от слов Елизара. – Нельзя создать генетическое оружие против вампиров!
Колесников начал что-то бормотать. Тагашев снял пиджак и набросил его на плечи ученого.
– Хранители появятся с минуты на минуту, – сказал он. – Вы в безопасности и скоро сможете согреться.
Но биохимик не услышал его.
Помедлив, Елизар, подошел ко мне. Сильные руки опустились мне на плечи.
– А теперь скажи мне, Злата, как ты узнала о нападении? – вкрадчиво спросил он. – Как ты узнала, что Чернову удалось захватить Колесникова? И почему ты оказалась здесь? – В темных глазах скользнуло бешенство. – Я сказал тебе убираться в город. Снова твои чертовы способности? – Он встряхнул меня.
Я опустила голову и задумалась, пытаясь найти объяснение сну из ущелья.
– У меня нет способности что-то предвидеть. У Виктора есть враг. Это девушка. Она проникала в мое сознание, предупреждая меня. Теперь я думаю, что все упирается в защиту клана. Она знала или догадывается, что защита заключена в предмет, и знала, что этот предмет не должен попасть в руки Коншина. Точно не уверена, но мне кажется, она предупреждала, что ты ведущий Охотник, и показала мне, что может произойти, если ты попадешь в клан, – задумчиво говорила я. – Поэтому в видении я вас видела днем, хотя на самом деле вы проходили защиту ночью. Но я ее не поняла. Она показала тюрьму со смертными, желая объяснить, что произойдет, если Виктору удастся уничтожить верлафов. Это безграничная власть над миром смертных и миром вампиров. Я бежала в лабораторию, но оказалась ближе всего к биохимику. Девушка знала, что Лев не должен попасть в руки Виктора, и принудила меня прийти сюда. – Я неопределенно развела руками. – Боюсь, это мои догадки, но других объяснений я не нахожу.
– Принудила? – нахмурился Елизар.
– Именно принудила.
Я торопливо отвернулась, понимая, что никогда не смогу рассказать ему, что я чувствовала в тот момент, когда узнала, что он Охотник.
– Среди мракауров у Виктора нет такого врага, – покачал головой Елизар.
– Возможно, эта девушка – верлаф.
– Сомневаюсь, что это верлаф. Чтобы принудить на большом расстоянии, вампир должен быть наделен огромной силой. У верлафов не может быть таких способностей.
– У меня тоже есть необычные способности, которых нет у других. И с чего ты взял, что расстояние было большим? Она могла приехать в наш клан на бал Хранителей света.
– Тогда почему она сама не предупредила Николая или Фомина? Здесь что-то другое, Злата.
Я вспомнила лицо девушки и поняла, что он прав. Она не может быть верлафом. Враг Виктора – не обычный вампир. Эта девушка живет очень давно. Но тогда она должна выглядеть на тридцать лет, а по виду ей не больше семнадцати. «Прекрасна, но и стара как мир», – мысленно повторила я.
– Кем бы она ни была, она на нашей стороне, – вздохнула я. – Почему ты не уничтожил Чернова? И как ты спас меня? – тихо спросила я.
– Ты очень на меня разозлилась, – улыбнулся Елизар. – Если бы Кирилл не держал тебя, надпись на зажигалке была бы очень кстати.
– Это была не злость. Я не поняла, что со мной происходило, но это была не злость – что-то темное, страшное, неуправляемое.
– Это была настоящая ярость. – Елизар провел кончиками пальцев по моей щеке и тихо рассмеялся. – Я даже не смог проникнуть в твое сознание, чтобы успокоить, ты словно заблокировала свой мозг. Когда ты начала вырываться из рук Кирилла, то ранила его и он укусил тебя. Ты оцепенела. Он не разорвал тебя, потому что знал: если уничтожит тебя, им не выжить. Я обменял твою жизнь и жизнь Колесникова на их жизни.
Я попыталась вспомнить, что произошло в тот момент, но не смогла. Неужели смогла заблокировать свое сознание? Что это, новая способность? Если это так, она была бы очень кстати. Во всяком случае принудить себя к чему-то я больше никому бы не позволила. Тагашев прижал меня к себе, закрыв спиной от ученого.
– Как ты нашел меня? – спросила я.
– Хранители уничтожили одиннадцать Охотников, но силы были неравны. Когда я появился в лаборатории, разрывали Макса. Не думал, что волк может оказаться настолько сильным. – Голос Елизара прозвучал так тихо, что я едва расслышала. – Я успел спасти его и уничтожил остальных Охотников. Затем начал осматривать раны Макса. В лаборатории появились Павел, Роман и Наталья Разина. Я не знаю, как им удалось пробраться, но они пришли на помощь, даже не задумавшись, что могут погибнуть сами. Аркадий погиб, а Наталья… она… ей плохо… – Елизар не договорил, но я поняла без слов. – Павел сказал, что ты бросилась в лабораторию намного раньше. Я испугался и начал искать. Потом почувствовал силу Охотников в лесу и догадался, что ты рядом с Кириллом. Я так боялся, что не успею и потеряю тебя, – сдавленно произнес Елизар.
Наклонившись, он поцеловал меня. Горячие губы грубо смяли мои. Он будто хотел удостовериться, что я жива, почувствовать это. Сильная рука коснулась шеи, где были укусы. Губы стали нежными и ласкающими, затем прикоснулись к щеке. Несколько секунд я молчала. Затем подняла голову.
– Давай, скажи мне это, – прошептала я. – Скажи, что ты любишь меня!
Елизар вздрогнул и поцеловал меня в висок.
– Я люблю тебя, маленькая дикая кошка. Я очень тебя люблю! – Я почувствовала, что глаза изменили цвет. Тагашев приподнял мой подбородок и долго вглядывался. – Ради этих глаз я готов на все, – прошептал он. – Даже умереть, но это ничего не изменит.
Мысли заметались в поисках объяснений, я искала ответ на его лице, а потом вспомнила их разговор с Черновым. Значит, в тот момент я осознавала, о чем они говорили.
– Закон мракауров, – медленно произнесла я.
Елизар прижал меня к себе, и теперь я не видела его глаз.
– Да. Если нарушен закон, то уничтожаются оба вампира, – хрипло сказал он. – Глупый закон, ведь мракауры не способны любить, а верлафов считают псами, но меня он коснулся. В нашем случае будешь уничтожена только ты. Я нужен Виктору. Он опять захочет меня подчинить.
– Да, я слышала, что говорил Кирилл, – прошептала я. – Но какое нам дело до мракауров? Ты больше не принадлежишь их клану.
– Неважно, в клане я или вне его. Мы не сможем скрываться под защитой вечно. Рано или поздно мы выйдем, и тогда тебя попытаются уничтожить. Я слишком люблю тебя, Злата, чтобы позволить это. Друг, наставник, и ничего больше, – негромко произнес Елизар.
Я хотела возразить, сказать, что не боюсь и ради него готова на что угодно, но Елизар приставил палец к моим губам, заставив замолчать.
– Однажды ты чуть не сломала меня. Тогда я обидел тебя, но только чтобы ты возненавидела меня. И у меня получилось. Макс пришел ко мне и набросился. Он обозвал меня чудовищем, у которого нет сердца, что я издеваюсь над тобой и твоими чувствами. Не видеть его любовь мог только слепой. Я ревновал с самого начала, но смог сказать ему, что он сам способен сделать тебя счастливой. – Елизар горько усмехнулся. – Думал, будет легче. Думал, что если у тебя появится парень, ты станешь недосягаемой, и я смирюсь. Но когда с тобой рядом возник Макс, я возненавидел его, а себя ненавидел еще больше. И только когда мчался сюда, понял, что если мне удастся тебя спасти, то для меня будет неважно, что ты не со мной – пусть с ним, главное, чтобы ты жила. Вместо твоей любви я выбираю твою жизнь. Всегда выбирал, Злата.
– Я не люблю Макса, – заплакала я.
Елизар смахнул слезы и покачал головой:
– Он стал важной частью твоей жизни. Признайся себе в этом. Ты не сможешь причинить ему боль, потому что любишь, пусть даже не так, как меня.
Я опустила голову, понимая, что Елизар прав. Макс смог пробить брешь в моем сердце, крошечная часть которого теперь принадлежит ему. Я люблю его. Не так как Елизара: разве можно сравнить полыхающий, сжигающий все на своем пути огонь с теплым огоньком камина; разве можно сравнить бушующий океан с чистым ручейком, но и братской эту любовь не назовешь. Я действительно не смогу причинить Максу боль.
Елизар мягко улыбнулся. Поправляя мне волосы, он убрал их за ухо:
– Видишь, маленькая дикая кошка, я прав. Он отличный парень. Ты будешь счастлива.
– Я никогда не буду счастлива, – медленно сказала я. Сказала словами Елизара.
– Обязательно будешь. Обещаю! – Теперь он говорил моими словами и погладил меня по волосам.
Где-то справа послышался едва различимый шум машин. Я старалась расслышать хруст снега, но не слышала. Очевидно, дорога далеко отсюда. Я посмотрела на серо-розовое, словно окрашенное кровью верлафов, небо. Сквозь слезы я молча наблюдала, как зарождается новый день. Солнце все же взошло. «Теперь я знаю многое», – с горечью подумала я. Виктор Коншин объявил нам войну. Существует очень сильный вампир, который, судя по всему, на нашей стороне. Виктор будет преследовать Елизара и Льва Колесникова, а наша защита стала еще таинственней и я втянута во все это. Охотники вернутся, а в эту ночь Хранители света сражались не за жизни смертных, а за наш клан. Я знаю, что не смогу предать Макса, и знаю, что не смогу быть с тем, кого люблю. Он не позволит! И только одного я не знаю. Смогу ли когда-нибудь быть по-настоящему счастливой, как пообещал Елизар?
Он все еще обнимал меня и тоже смотрел в небо. Что-то подсказывало: сейчас он думает примерно о том, о чем думаю я.
Послышалось шуршание снега. Елизар разжал объятия и тяжело вздохнул. На поляне появились девять волков, Фомин, Николай и Ирина. На лице Николая читалось облегчение. Ирина, крепко сжав его ладонь, плакала.
– Что в мегаполисе? – Елизар повернулся к Николаю. – Что с Марком и Альбиной? – Голос Тагашева дрогнул.
– Альбина в городе, а Марк сражался как зверь. С ним все хорошо. Охотники уничтожены почти все, и лишь немногим удалось уйти. Сейчас в мегаполисе наводят порядок и стирают смертным память, – ответил Николай. Высокий лоб прорезала глубокая складка. – Погибли тридцать Хранителей, но могло погибнуть больше. За короткое время вы с Марком подготовили оборотней.
Несколько секунд Фомин смотрел на меня, и я поняла: переживая за погибших, он испытывает сильнейшую боль. Резко развернувшись, он пошел к биохимику. Ирина подбежала ко мне и, заключив меня в объятия, разрыдалась на груди.
– Мам, со мной все в порядке. Я восстанавливаюсь быстрее, чем любой из верлафов, – тихо сказала я.
Поцеловав меня в щеку, она зарыдала еще громче. Затем бросилась к Тагашеву:
– Ты спас ей жизнь. – Захлебываясь слезами, она обняла Елизара.
Он погладил ее по спине и, взглянув на меня, ярко улыбнулся:
– Я никогда не позволю ей поступить необдуманно и погибнуть. Она же моя ученица!
В темных глазах цвета самых прекрасных на свете сапфиров застыла нежность. Но теперь я знала, что глубоко под ней скрывается любовь!